Часть тридцать седьмая. Владислав

— Владислав Сергеевич, вы меня не знаете…

Конечно, черт побери, я ее не знал! Но зачем сейчас разводить эти политесы — не мог предположить даже близко.

— Не знаю, — согласился я, опасаясь спугнуть ту, которая могла дать мне хоть каплю информации об Эмме и Алисе.

— Да. Зато я знаю Эмму…

— Я в курсе, — отрезал, давая понять, что мне не нужно напоминать в сотый раз, зачем здесь эта женщина.

— Меня зовут Светлана. Наши дочери учатся в одном классе. Имею ввиду мою Лизу и Алису Эммы.

Она улыбнулась, но в этой улыбке не было и капли тепла. Скорее дежурная мина, которую Светлана, вероятно, прорепетировала от и до.

— Хорошо, — кивнул я и уставился на женщину с вопросом во взгляде. — И что дальше?

Она сделала вид, что замялась, после чего сказала:

— Вся эта шумиха вокруг ваших отношений и Алисы…

Наморщив нос, Светлана покачала головой, как мне почудилось — с укором. Я же просто смотрел на нее и ждал продолжения.

— Что вам нужно? — потребовал ответа, когда пауза в разговоре излишне затянулась.

— Дело в том… что я видела, как Эмма уезжает. И записала номер машины…

На этом моменте я встрепенулся. Значит, эта самая Светлана не просто тратила мое время, а реально знала кое-что, что было для меня особенно важным.

— Вы записали номер машины, — напомнил я Свете, стоило только молчанию вновь повиснуть между нами.

— Да, но понимаете… я живу не очень богато.

— Сколько?

Едва удалось удержаться от того, чтобы не скривиться. Моя дочь учится с теми, у кого такие матери? Тут же захотелось забрать ребенка на домашнее обучение. Но сначала его, этого самого ребенка, нужно было отыскать.

— Сколько не жалко! — встрепенулась Светлана. — Вы ведь человек щедрый…

В итоге я расстался с довольно внушительной суммой, но в тот момент готов был отдать все, что у меня имелось на всех моих счетах, лишь бы уже отыскать Алису и Эмму.

— Слушай, ну… в целом хоть как-то помочь смогу, — сказал Андрей, один из тех, кто помогал мне добраться до следа, наверняка оставленного Эммой. — По камерам отследим, куда эта машина уехала. Но если это будет какой-нибудь Мухосранск…

Андрей развел руками, давая понять, что во всем этом он не так уж и всесилен.

— Найди, куда они поехали. Сузим зону поиска, — сказал я.

А сам в очередной раз задался вопросом — кто такой этот самый Геннадий? И какого хрена мои девочки обратились именно к нему?

— Дай мне время. Можешь пока кофе выпить. Тут у нас дрянной, но другого предложить не могу.

Андрей кивнул на дверь, давая понять, чтобы я вышел, сам же зарылся в то, что происходило на экране видавшего виды монитора.

Я покинул кабинет, отыскал аппарат с кофе и, взяв себе дерьмовый американо, отхлебнул глоток. То, что меня окружало в данный момент, походило скорее на какой-то дешевый сериал, а не на мою жизнь, в которой привык существовать.

С журналистами я разобрался. Но черт бы все побрал, не мог понять, почему вдруг стал должен решать такие вопросы? Какого хрена вообще все это творилось? Почему я вдруг стал радоваться до усрачки тому, что с утра читаю новости о себе, но в них уже нет того поноса, который щедро изливался журналюгами, готовыми обосрать всех и вся в погоне за звонкой монетой?

Впрочем, это было неважным. Важно было отыскать Эмму и Лису. И больше никогда не отпускать их от себя.

— Возвращайся. Я нашел, куда они уехали, — сказал Андрей, набравший мой номер десятью минутами позже, и я сорвался с места и помчался в его кабинет.

Остановившись на въезде в деревню, я побарабанил по рулю. Камеры — это конечно, хорошо, но что делать дальше? По всему выходило, что теперь мне предстояло стучаться едва ли не в каждый из нескольких десятков домов, чтобы понять, где Эмма с Лисой.

В целом, я готов был пойти на это, лишь бы только знать, что поиски увенчаются успехом.

Уже выйдя из машины, я вдруг заметил нескольких бабушек, греющихся на лавочке возле одного из домов. Эврика! Бабули — это не только собирательницы всех возможных сплетен, но еще и очень ценный кладезь информации. Поставив машину на сигнализацию, я направился к старушкам. Они разом затихли и, прищурившись все, как одна, стали следить за моим приближением.

Я вел тысячи переговоров и чувствовал себя в них как рыба в воде, но именно сейчас вообще не понимал, с чего начать.

— Здравствуйте, — поздоровался с бабульками и те нахохлились еще больше. — Я тут немного заблудился.

А вот эти слова были восприняты с большим вниманием. Видимо, поняв, что их деревушку никто не планирует грабить или сносить, чтобы построить что-то более денежное, старушки оживились.

— А ехал-то куда?

— Может, к Петровне? Та давно сына ждет, а тот все не является, окаянный!

— Или дорогу попутал? Шоссе в той стороне!

Голоса раздавались наперебой, так что вскоре у меня зашумело в ушах.

— Нет, я к Гене Прокофьеву еду. А куда свернуть дальше, не знаю, — соврал я.

Бабульки замолкли, а я понял, что дал маху. И вообще, с чего взял, что здесь есть дом этого самого Гены? Может, он вообще отвез Эмму с Алисой к каким-нибудь своим друзьям? О том, почему этот хмырь появился в жизни моей женщины, я старался не думать.

— Прокофьев? Гена? Так тут нет таких, — хмыкнула одна бабулька и тут же отвернулась, как будто потеряла ко мне интерес.

— Постой, Степановна. Генка… это ж хахаль Валерки нашей. Больше Генок тут нет.

— А, этот!

Степановна снова повернулась ко мне и кивнула.

— Если этого Генку ищешь, так сейчас расскажем, как к нему добраться.