Эпилог. Владислав

Который день Эмма была напряженной, и я не понимал, что с этим делать. На все мои вопросы она однозначно отвечала «ничего не случилось», но так или иначе продолжала наверняка что-то скрывать. И я, в своих мыслях, даже ненароком дошел до того, что начал подозревать ее в… измене.

Даже когда укачивал нашего годовалого сына, или же играл с Лисой, не мог избавиться от ощущения, что меня обманывают.

Нет, виной тому была совсем не неуверенность в том, что наша семья крепкая, и нам никто кроме друг друга не нужен. Просто Эмма… она ведь была чертовски привлекательной, а с рождением нашего сына стала еще более красивой и женственной. И ведь могло случиться, что она вдруг встретила кого-то другого, как то часто бывает.

— Все, я так больше не могу, — заявил, уложив маленького Даниила спать. — Или мы поговорим сейчас же, или…

Я развел руками, Эмма — поджала губы. И тут мне стало окончательно ясно — она взаправду встретила другого!

Но не успел я об этом ей сказать, как жена закрыла лицо ладонями и… разрыдалась. Чем ввела меня в такой ступор, что я буквально прирос к полу.

— Что случилось, ты можешь мне сказать? — потребовал ответа от жены, обхватив ее за плечи и осторожно встряхнув. — Я же так с ума сойду!

Эмма вдруг запрокинула лицо ко мне и всхлипнула.

— Маааа-ммммааа…

Вот еще новости! Об этой дамочке мы не слышали слишком давно, чтобы вдруг она стала каким-то важным элементом наших жизней.

— Продолжай, — нахмурился я.

Эмма мягко высвободилась и отошла к окну. По ее напряженной позе, по тому, как сейчас она не желала допускать меня в свои проблемы, я понял, что действовать нужно очень и очень деликатно.

— Она позвонила… неделю назад. Сначала я ее и слушать не хотела, — сбивчиво начала Эмма. Но чем дальше рассказывала, тем более четкой была картина, встававшая перед моими глазами.

— Что ей было нужно?

— Она просила прощения. В том числе и за то, что сотворила, ну… тогда.

Я кивнул, когда Эмма обернулась и всмотрелась в мое лицо. Давал понять этим, что прекрасно понимаю, о чем речь. Но… с того самого момента, когда все наши проблемы были решены, все остальное стало настолько неважным, что мы и думать об этом забыли. О прошлом, о былых обидах. О том, что кто-то когда-то желал нам зла.

Просто это стало совершенно неважным, как будто принадлежало совсем другой вселенной.

— И она умирает, Влад… У нее рак. Врачи дают ей не больше месяца.

Я недовольно поджал губы, тут же начиная думать о том, что это все могло быть дешевым спектаклем. Но если нет? Эмма ведь настолько сильно переживала, что я попросту не имел права сомневаться в том, что ее чувства могут быть следствием очередной небылицы со стороны моей тещи, которая таковой так и не стала.

— Что она хочет? — как можно спокойнее спросил я.

— Просто увидеться. Больше ничего.

Я сделал глубокий вдох. Это мне не нравилось. С одной стороны. С другой — я видел, насколько важным это было для Эммы.

— И ты поедешь? — уточнил в ответ.

— Ты думаешь, не стоит?

— Я думаю, что тебе нужно сделать так, как это было бы правильным для тебя. В первую очередь. Все остальное — неважно.

Подойдя к жене, я крепко обнял ее. Прижал к себе, делясь тем, чего во мне было с лихвой — своей любовью. Желанием дать понять, что я рядом, и это неизменно. И Эмма вдруг расслабилась и, вздохнув, прижалась ко мне. Так доверчиво, что я в очередной раз поклялся себе, что всегда буду делать все возможное, чтобы только моя семья была счастлива.

— И! Давай! Давай! Дуууууй! Ещееее!

Больше всех кричала Алиса, прыгающая рядом с Даней и хлопающая в ладоши, пока ее брат, раздувая щеки, всеми усилиями пытался загасить свечу в виде цифры «два».

Наконец у него это получилось, и Даня, вскинув обе руки вверх, вскричал:

— Даааа!

И Лиса с Эммой счастливо рассмеялись.

— Я отойду, — сказал им, когда услышал, как мой телефон звонит.

На экране — до боли знакомый номер. Мой отец собственной персоной, видимо, с поздравлениями для внука.

— Да? — ответил я, облокотившись на стену и глядя на то, как Эмма сосредоточенно нарезает торт, чтобы раздать по куску всем присутствующим гостям.

Их было немного, но я знал — рядом находились лишь самые родные и близкие.

— Владик? Владик, это я… — раздался растерянный голос мамы, и прежде чем я успел сказать хоть слово, она затараторила: — Я так бы хотела сейчас быть рядом… я многое поняла. Правда, очень многое! Мне так стыдно за то, что я делала. За все. В первую очередь за желание сделать плохо Эмме. Я больше никогда… ничего… никогда… — Мама сделала судорожный вдох и добавила: — Лишь бы только увидеть внуков.

Потом всхлипнула и замолчала. Что-то царапнуло внутри, но я быстро загасил в себе эти чувства. Ни я, ни Эмма не запрещали моим родителям просто приехать и повидаться с Лисой и Даней. Но видимо, моя мать была слишком не уверена в том, что мы их примем и не станем прогонять с порога.

А я… во мне слишком свежи были воспоминания о том времени, когда Эмма была сама не своя, переживая уход ее матери. И как делилась со мной тем, что возможно, могла все исправить, но уже было поздно.

— Посмотрим, мама… — сказал я, физически ощущая эту паузу между нами. И добавил: — Посмотрим, когда нам лучше встретиться.

После чего отключил связь и вернулся к семье.

Рядом со мной были те, ради кого можно было переплыть все океаны, слетать на Луну и вернуться обратно. Мои дети и жена, дороже кого у меня нет, никогда не было и не будет.

А все остальное, пока мы живы, можно исправить.

И это единственно верно, правда?

Конец