Часть 14. Павел

Мы подъехали за Митей, и как только он вышел к нам из ворот детского сада, стало ясно - малыш недоволен. В этот момент я испытал удивление - вроде как хотел провести время с ребенком, а на деле получил то, чего никак не ждал.

- Митя, привет! - сказал я, когда Снежана помогла малышу устроиться в машине. - Как дела?

- Все хорошо,- буркнул Митя, и я почувствовал, что мне совсем не рады.

Итак, ясно. Мы с Вьюгиной были в процессе раскрытия правды о том, не отец ли я Мити, Митя - жаждал встречи с этим самым отцом. А на деле: «Ты морячка, я моряк, мы не встретимся никак». Иными словами - хотели мы примерно одного, вот только пока выяснение обстоятельств стояло на паузе.

- Точно все в порядке? - переспросила Снежана, как будто рассчитывала на то, что ее сын выдаст нам что-то кардинально различное, причем с разницей в минуту.

- Точно.

Вьюгина вздохнула, я моргнул поворотником, и мы стартовали в сторону ресторанчика. Возникло нехорошее молчание, сопровождаемое моими мыслями о том, верно ли я поступаю, докапываясь до правды, которая, вроде как, никому особо и не нужна.

Нет, конечно, Митя мечтал об отце… но на деле, кажется, совершенно не был рад наличию мужчины рядом с матерью. Черт, о чем я вообще думаю? У сына Вьюгиной могут быть вполне конкретные представления о том, кто должен быть рядом с его мамой. И я, возможно, в эти представления совсем не вписываюсь.

- Вообще, мы едем в пиццерию, - начал я, чтобы хоть чем-то заполнить тишину. - И меня зовут Павел. Ты любишь пиццу?

Взглянул в зеркало заднего вида и понял - Митя настолько расстроен, что даже меня не услышал. Что я, рожей, что ли, настолько не вышел?

- Мить… они снова тебя дразнили? - осторожно спросила Вьюгина, повернувшись к ребенку.

Чего, блин?

- Я справился, - тихо ответил Митя.

Снежана прикрыла глаза и выдохнула. Так. Останемся вдвоем, расспрошу обо всем, что творится в этом чертовом саду под пристальным (или не таким уж пристальным) взором Никаноровны.

- И все же… ты любишь пиццу? - снова спросил я Митю и поймал его взгляд в зеркале заднего вида.

Судя по всему, признавшись в том, что собирался скрывать, малой почувствовал облегчение. На его лице появилась улыбка, он кивнул и ответил:

- Очень!

- Так… ты что выберешь? Есть Маргарита, есть с ветчиной и грибами, хотя, грибы тебе, наверно, нельзя, - пробормотал я, листая меню.

И тут же наткнулся на удивленный взгляд Снежаны.

- Откуда ты знаешь, что детям грибы нельзя? - ошарашенно спросила она.

И правда, откуда я это знаю? Подернув плечами, я продолжил поиски пиццы.

- Может, я в них разбираюсь.

- В грибах?

- В детях.

Мы с Вьюгиной уставились друг на друга и, совершенно неожиданно для себя, рассмеялись.

- Я буду пиццу с ветчиной и помидорами, а еще какао, - наконец подал голос Митя.

Отлично. Какао, как и кофе, здесь подавали в больших чашках. Я подозвал официанта, давая ему понять, что мы готовы сделать заказ, а через минуту уже сидели, ожидая ризотто, пасту, пиццу и напитки.

- Так что там за история… с тем, что ты справился? - все же не удержался я от вопроса, хоть и пообещал себе не вникать в суть прямо сейчас и обсудить все напрямую со Снежаной.

Мы уже поели и сейчас просто говорили ни о чем и обо всем сразу. И мне нравился этот вечер. Нравилось сидеть за одним столиком с Вьюгиной и с моим предполагаемым сыном, и не думать ни о чем, кроме каких-то незначащих тем.

Впрочем, я быстро понял, что коснулся темы весьма значащей, когда Митя бросил быстрый взгляд на маму, а потом снова насупился.

- Меня дразнят в садике из-за того, что у меня нет папы, - признался малой.

Блин… Прям руки зачесались навешать кому-нибудь пару подзатыльников, даром, что они были детьми.

- Ммм… Я уверен, эта проблема скоро разрешится сама собой.

И что я мог сказать еще?

Давай я попробую стать твоим отцом? Бред. Анализы могли показать совсем не тот результат, которого мы ждали - это первое. А второе - притворяться отцом и быть им - разные вещи. Но почему вдруг стала приятной мысль, что я действительно мог бы стать папой для Мити, несмотря на отрицательный (если он таковым, конечно, будет) анализ днк?

- А я не уверен, - вздохнул Митя. - И нам нужно домой. Завтра снова в садик. А потом… я буду только с мамочкой!

Он слез со стула и деловито осмотрелся. Мой же взгляд буквально вперился в чашку, из которой парень пил какао. И как ее взять и спрятать? Вот, блин, задача.

- Я помогу, - сказала Вьюгина, когда Митя пытался надеть курточку.

Они отвлеклись на этот процесс, и я, не раздумывая, схватил чашку и стал запихивать в карман пальто. Вот, черт! И кто придумал настолько маленькие карманы на настолько дорогих вещах?

- Дядя Павел пытается спрятать кружку! - не без восторга оповестил малой всех в радиусе нескольких метров.

Разумеется, все взгляды тут же приковались к тому, что я делаю.

Я надел на лицо самую обыденную улыбку. Еще не хватало завтра появиться на страницах масс-медиа с каким-нибудь заголовком вроде того, что Мельников - клептоман. Совсем не хотелось бы расспросов со стороны Лаймы. О которой я, в общем-то, весьма благополучно забыл.

- У нас такая предновогодняя традиция! - объявил в ответ. - Всегда забираю чашку сына, ту самую, из которой он пил свое какао!

Я тотчас понял - в меня вперились десятки глаз. В том числе - взгляд Вьюгиной, обещающий мне все кары мира. И Митин - пропитанный надеждой.

- Все, уходим, - сказал тихо, когда чертова чашка наконец уместилась в кармане.

Митя и Снежана направились на выход из ресторана, я же дождался спешащего к нам официанта, которому сунул в руку пятитысячную купюру.

- И здесь ничего не было, - произнес с долей угрозы, на что официант отреагировал достойно.

- Ничего не было, - отозвался он эхом, и я не без чувства удовлетворения направился следом за Митей и его мамой.