Часть 17. Снежана

Когда куранты отбили двенадцать раз и мы с Мельниковым под шампанское, а Митя - под лимонад, выслушали речь президента, я ощутила, что начинаю нервничать. Потому что настало время самого главного подарка для сына, но как он на него отреагирует - я не представляла.

Впрочем, неделю назад я вообще не могла вообразить, что когда-либо увижу вновь своего бывшего босса! И что он окажется отцом моего ребенка. И что на Новый год мы будем сидеть в моей квартире и чокаться бокалами, как какая-нибудь самая обычная семья. Вот только все это было иллюзией. Одна ночь, пусть и самая волшебная в году, не отменяет суровой реальности. Той, в которой у нас с Мельниковым по-прежнему ничего не могло быть. Да, наверно, и не нужно.

- Мамочка, мы можем открывать подарки? - с предвкушением в глазах поинтересовался Митя и я поняла - пора.

Сын ничего не спросил о том, почему Мельников в эту ночь был с нами. Наверно, решил для себя, что уже дал мне на это разрешение и теперь воспринимал присутствие этого мужчины в доме как нечто должное. И такая реакция Мити вызывала невольную улыбку.

Но теперь нужно было сказать ему правду. И хотелось верить, что это сделает его по-настоящему счастливым.

Сердце заколотилось как бешеное и, чтобы успокоиться, я сделала глубокий вдох и быстро, пока в голову не полезли лишние мысли, выпалила:

- Подожди, солнышко.

Митя нахмурился, непонимающе глядя на меня, и я решительно продолжила:

- Помнишь, о чем ты просил деда Мороза на утреннике?

Сын с обидой закусил губу - видимо, чтобы та не дрожала, выдавая его расстройство, и после паузы ответил:

- Не хочу о нем вспоминать! Он обманщик!

Краем глаза я заметила, как Мельников после этого заявления возмущенно взметнул вверх бровь. Ну а какой еще характеристики он, интересно, ожидал?

- Это не так, - сказала мягко сыну. - Деду Морозу понадобилось время, чтобы выполнить твою просьбу. И сегодня, в новогоднюю ночь… он прислал тебе папу.

Я бросила взгляд на Мельникова, предлагая ему продолжить. Бывший босс внешне казался абсолютно невозмутимым, но когда заговорил… от хрипотцы в голосе, выдающей его волнение, дрогнуло сердце.

- Митя, я - твой папа, - произнес он размеренно, словно давал тем самым сыну возможность осознать сказанное.

Переведя взгляд на Митю, я обнаружила, что вместо ожидаемой радости он стал еще смурнее.

- Вы это все придумали, да? - спросил он, и я заметила, как снова дернулся огорченно его подбородок.

- Нет! - отреагировала быстро. - Это правда. Твой папа нашел нас… то есть тебя.

Митя несколько мгновений переводил взгляд с меня на Мельникова и обратно, потом уточнил с надеждой:

- Честно-честно?

- Честно-честно, - серьезно кивнул в ответ Мельников.

- И ты больше не уедешь? - снова спросил Митя, делая к нему осторожный шаг.

- Ни за что, - ответил бывший босс так торжественно, будто давал клятву под присягой.

И тогда сын наконец бросился ему на шею, обвил маленькими ручками, и я заметила, как дрогнули его плечи. Наверно, плакал, но даже сейчас старался этого не показать, пряча лицо на широкой груди отца.

- Я так рад, что ты теперь будешь жить с нами! - с блеском в глазах произнес сын, когда целую минуту спустя разжал объятия.

Мы с Мельниковым переглянулись. Собрав волю в кулак, я твердо сказала:

- Милый, к сожалению, папа не сможет с нами жить. Но он будет часто приходить в гости.

Вот и все. Я сказала так, как есть. Возможно, совсем не вовремя, но чем раньше сын узнает правду - тем раньше сумеет с ней примириться.

- Но почему? - растерянно спросил Митя и от разочарования на его лице захотелось заплакать.

- Солнышко… - я обняла сына за плечи и, заглянув в глаза, спокойно сказала, как о чем-то обыденном:

- Прошло много лет. За это время у твоего папы появилась другая семья. Так бывает. Но он все равно…

- Нет! - прервал меня криком Митя. - Если он с нами не останется, значит, он - не настоящий папа!

И, вскочив с колен Мельникова, сын помчался в свою спальню.

Я сделала глубокий вдох и, тоже поднявшись на ноги, сказала бывшему боссу:

- Он свыкнется с этим. Я поговорю с ним, а ты… тебя мы больше не задерживаем. Мите нужно время успокоиться.

- Зачем нужно было говорить об этом сейчас?! - едва ли не рыкнул Мельников в ответ.

- А разве от того, что мы сказали бы это позже - что-то изменилось бы?! Лучше пусть сразу знает правду, тогда он быстрее сможет к ней привыкнуть!

Я развернулась к Мельникову спиной, тем самым давая понять, что разговор окончен, и пошла следом за сыном.

Он сидел на полу в своей комнате, вертя в руках ту самую машинку, что Мельников вручил ему, будучи в образе Деда Мороза. Я прикрыла за собой дверь и осторожно присела рядом. Некоторое время мы молчали, тишину нарушало лишь тихое Митино шмыганье носом. Я не пыталась его утешить - знала, что если сын тайком всхлипывает, значит, не хочет показывать своих слез. Поэтому просто сказала:

- Я рассказывала тебе когда-нибудь легенду о разделенных половинках?

Митя молча помотал отрицательно головой, но в его взгляде, брошенном на меня исподлобья, светился при этом вопрос. Я продолжила:

- Когда бог создал первых людей, и от них пошли все новые и новые люди, у каждого человека была своя половинка, единственно верная. И каждый человек знал, кто именно предназначен ему богом, поэтому никто в те времена не был одинок.

- А теперь все не так, - грустно вставил Митя.

- Да, однажды все изменилось. Людей становилось все больше и они все меньше слушались бога. И тогда он разгневался на них и в наказание сделал так, что люди потеряли свое знание о том, кто именно им предназначен в жизни. С тех пор никто из нас не знает, кто его половинка и где ее искать.

- И что же люди придумали? - шмыгнул снова Митя носом, но в его голосе было любопытство.

- Конечно, они стали пытаться найти друг друга. Но сделать это с тех пор можно только методом проб и ошибок. Понимаешь, к чему я?

Сын снова покачал головой.

- Мы с твоим папой встретились и поняли, что мы - не половинки друг друга. Мы ошиблись, но у нас остался ты. И это самый главный подарок, что я получила в своей жизни. Даже если буду искать свою половинку до самой старости, все равно буду счастлива, потому что у меня есть такой сын.

Руки Мити сомкнулись на моей шее и он решительно проговорил:

- Ты найдешь свою половинку раньше пенсии, мамочка! Потому что ты самая добрая и красивая.

Я с улыбкой, едва сдерживая слезы, обняла сына в ответ и несколько мгновений мы просто сидели так, сжимая друг друга в объятиях. Потом Митя неуверенно спросил:

- Значит, папа нашел свою половинку?

- Думаю, да, - кивнула я. - И мы с тобой должны за него радоваться.

Митя тяжело, как-то очень по-взрослому, вздохнул, затем сказал:

- А он точно не забудет обо мне снова?

- Точно, - пообещала я. - А теперь знаешь что? Я принесу сюда подарки и мы с тобой их вместе откроем!

Митя улыбнулся мне в ответ и я с чувством облегчения встала на ноги. Нелегко было признаться себе самой в том, что Мельников никогда не будет для меня тем, кем я когда-то хотела его видеть, но это был необходимый шаг для того, чтобы снова жить дальше. Жить дальше, видя его и больше не испытывая при этом глупых заблуждений и надежд.

Открыв дверь, я обнаружила за ней того, о ком только что думала. Он стоял, прислонившись плечом к стене и смотрел на меня с каким-то странным выражением лица.

- Я думала, ты ушел, - заметила ничего невыражающим тоном.

- Как видишь, нет, - парировал Мельников. - И не зря. Узнал весьма много интересного.

На его губах заиграла уже хорошо знакомая мне усмешка и, оттолкнувшись от стены, он сделал ко мне шаг. Первым порывом было сразу отступить, но я осталась на месте, чтобы показать прежде всего самой себе, что он не имеет на меня прежнего влияния. Лишь подбородок вздернула выше, чтобы смотреть ему в глаза.

- Не половинки, значит? - осведомился тем временем Мельников, склоняясь ко мне.

Его дыхание почти коснулось моих губ и, пока не стало чертовски поздно для моей гордости, я быстро отступила в сторону.

- Рада, что тебе понравился мой рассказ, - заметила с улыбкой. - А теперь я тебя провожу. Судя по всему, ты так и не запомнил, где в этом доме находится дверь.