Часть 16. Павел

Прежде чем поехать к Вьюгиной и сыну, я провел несколько часов в магазине. При этом трижды в час сбрасывал звонки от донельзя недовольной Лаймы, которая никак не могла смириться с тем, что мы не станем встречать Новый год вместе. Даже странно, ведь мы не встречали его вдвоем и год назад. И чего ей за шлея под хвост попала? Как будто она чувствовала, что все теперь будет совсем не так.

Когда узнал, что Митя действительно мой сын, провел много часов в размышлениях над тем, что теперь со всем этим делать. По-хорошему, нужно было объявлять о своем внезапном отцовстве и Лайме, и своим родителям. И - что немаловажно - ее родителям, которые вполне могли отказаться от нашего предстоящего союза и слияния корпораций.

Ну и предстояло понять, почему же я чувствую облегчение, когда думаю о том, что наша с Лаймой помолвка висит на волоске.

- С вас двенадцать тысяч, триста восемьдесят рублей, - томно хлопая ресницами провозгласила кассирша. Я даже на имя ее взглянул. Надя.

А надежда Надю не оставляла, хоть было ей уже лет под пятьдесят и выглядела она, прямо скажем, не очень.

- Расплачусь картой, - улыбнулся я кассирше, продемонстрировав «платину».

Набрал столько всего, что даже сам себе удивился. Какие-то новомодные машинки, пистолеты-арбалеты. Даже динозавра. Ну и конечно, игрушечного Олафа, имя которого вспоминал перед витриной битых десять минут.

Сграбастав все добро и пожелав Наде счастливого Нового года, я пошел к машине, чтобы ехать к Снежане и Мите. Что нас всех ожидало по окончании празднования - не знал. Но то, что испытывал в этом самый момент - преддверие семейного праздника, что ли? - мне нравилось.

Вьюгина встретила меня на пороге, и я охренел от того, какая она красивая. Мягкая и нежная, женственная и сводящая с ума. Даже во рту пересохло от одного ее вида.

- Это Мите, - без приветствия сказал я, вручая пакеты с покупками Снежане. - Тебе ничего не купил, прости. И наверно, нужно было заказать еды из ресторана?

Я принялся разуваться. В небольшой квартирке Вьюгиной царила самая настоящая предпраздничная атмосфера, в которую я и погрузился, как будто был пятилетним ребенком.

- О! Нет, что ты? Я приготовила салаты… ну и всякое, - сказала Снежана, пряча мои подарки в шкаф гардеробной. - Ты ведь… останешься и на встречу Нового года?

Я почувствовал, что Вьюгина скрывает от меня истинные эмоции. Вот только понять не мог, что кроется за этим ее вопросом. Желание, чтобы я остался на ночь?

Хм. Ну, в целом, между нами уже все было. Так что ни у кого из нас не имелось нужды разыгрывать из себя девицу на выданье. И все же…

- Останусь, - заверил я ее. - Ну, по крайней мере, речь нашего гаранта и бой курантов точно выслушаю, - отшутился в ответ.

Пройдя следом за Снежаной на кухню, я сложил руки на груди и поинтересовался:

- Ты еще не говорила Мите?

Вьюгина тут же стала на несколько градусов холоднее - я почувствовал это физически. Может, она сейчас и вовсе готовилась сказать мне, что все останется на своих местах. Кто знает этих женщин?

- Нет. Я посчитала, что нам нужно сказать правду вместе.

Снежана переместилась к холодильнику - вернее, попыталась это сделать - но на крохотных метрах ее кухни не наткнуться на меня было невозможно. А мне это даже на руку.

Я сделал шаг влево, Вьюгина, стоящая ко мне лицом к лицу, - вправо. Прекрасно.

- Хорошо, я скажу ему сам. В твоем присутствии, разумеется.

- Ну, конечно!

Снежана отодвинула меня в сторону и принялась доставать из холодильника всякую новогоднюю снедь. Я не был голодным до этого момента, во всех смыслах этого слова, но вид Вьюгиной и то, что она настряпала к столу, вызвали неконтролируемое слюноотделение.

- И все же, тебе что-то не нравится, - сказал я, принимая из рук Снежаны салатник с оливье и отправляя его на стол.

- Мне? - удивленно откликнулась Вьюгина, так и продолжая копошиться в холодильнике. При этом задница у нее была приподнята. И это вызывало у меня совсем уж варварские желания.

- Да. Тебе, - ответил я как нельзя более спокойно.

- А что мне может не нравиться? - Снежана вручила мне сельдь под шубой. Сдула прядку волос, упавшую на лоб. - Ты - отец моего ребенка, но уже завтра вернешься к этой своей… как ее?

Ах, вот она о чем! Вьюгина ревновала? Или нет? И что вообще происходило, черт бы все побрал?

- Если ты о моей невесте, то ее зовут Лайма, - мягко ответил я на выпад Снежаны.

Сам пока ничего не мог понять в том, что творилось, но появилось желание разобраться в вопросе «от и до». Особенно в части того, какие чувства вызывает у Вьюгиной наличие рядом со мной другой женщины.

- Лаймаааа, - чуть нараспев произнесла Снежана. - Отлично. Но я о другом.

Не успел я поставить селедку на стол, как мать моего ребенка сгрузила мне на руки еще и салатник с оливье.

- Идем ставить все на стол. Скоро речь и куранты. Митя их очень ждет.

Она попыталась двинуться к двери с бутербродами наперевес, но я преградил ей дорогу.

- О другом - это о чем? - потребовал ответа, давая понять своим тоном, что никуда она не пойдет, пока не ответит на вопрос.

- О том, что я не знаю, как все объяснить сыну, когда мы скажем ему, что ты его отец, и окажется, что у тебя будет другая жена!

О… понятно. Даже более чем. Но я пока если и задумывался об этом, то совсем в ином контексте.

- Мы… мы… - начал я, но Снежана, быстро взглянув на часы, буквально вскричала:

- Скорее! Вот-вот Новый год!

И мы помчались в комнату, в которой нас ждал Митя, едва не снося все на своем пути звоном салатников и тарелок.

Впереди у нас был один из самых важных разговоров моей жизни, когда нам предстояло сообщить моему сыну, кто же на самом деле его папа. Ну а дальше… а дальше проблемы я предпочитал решать по мере их поступления. Правда, не мог не признаться сам себе - поступлений случилось с избытком. Впрочем, сейчас стоило сосредоточиться на том, что нас ожидало с минуты на минуту.

На празднике.