Часть 26. Павел

Разумеется, излишний интерес моей родни к Мите не мог пройти мимо меня. И я собирался, черт бы все побрал, не допустить того, чтобы кто-то совал в жизнь моего сына свой слишком длинный нос.

- Слушай, Паш… ну тут все просто, как мне думается, - сказала Сашка, когда мы втроем (в который уже раз) обосновались на моей кухне.

- Да? - ехидно вскинул я бровь. - Просто? Не пожелал бы я никому такого «просто».

- Ой, Мельников, на мне можешь не срываться, - фыркнула невеста Мирона. - Прибереги свой пыл для других.

- Извини, - буркнул я в ответ и, сложив руки на груди, кивнул: - Рассказывай, что у тебя там просто, по твоему мнению.

Саша устроилась на коленях Мирона, и я невольно испытал чувство белой зависти. Представил, как на мне точно так же сидела бы любимая женщина, которую бы я бережно прижимал к себе. Ну и, конечно, в мечтах это была вовсе не Лайма.

- Ну смотри, - задумчиво протянула Сашка. - Ты весь погружен в Снежану, с этим же не станешь спорить? - спросила она.

Мысли, что ли, читает?

- А даже если так? - как можно спокойнее уточнил в ответ.

- Пф! Даже если! - хихикнула Саша и, посмотрев на Мирона, вынесла мне приговор: - Ты ведь тоже слышал это «даже если»?

Тот кивнул в ответ. Предатель.

- Ага, слышал. И не нужно на меня так смотреть. Ты весь увяз в матери своего сына.

И мне совсем не хотелось с этим спорить. Я действительно был погружен в Снежану, пусть и не совсем так, как мне хотелось в данный момент.

Раз за разом прокручивал в голове то наше свидание вслепую и находил в нем совершенно новые оттенки. Слава богам, не пятьдесят штук серого, но все же…

- И что вы предлагаете? - осведомился мрачно, когда парочка напротив стала раздражать меня своей идиллией.

- Он не понимает? - удивилась Сашка, глядя на Мирона.

- Он не понимает, - согласился тот.

Предатель, я же говорил.

- Развяжись с Лаймой. Навсегда. Скажи ей, что у тебя… фурункул на заднице! И ты не можешь на ней жениться.

Мы с Мироном так и уставились на Сашку. Однако, женская фантазия была похлеще Фауста Гете.

- У него нет фурункула на заднице! - выставил мне диагноз друг.

- А ты откуда знаешь? - со смехом в голосе осведомилась его невеста.

- И как вообще этот самый фурункул поможет мне избежать свадьбы? - нарочито мрачно спросил я, и мы втроем стали ржать, как умалишенные.

- Так… я не могу жениться на своей заднице, - подвел я итог после того, как мы успокоились.

- Да не на заднице! На Лайме! - вклинилась Сашка. - Хотя, стоит признать, она та еще задница.

И нас снова накрыло волной ржача.

- Мельников, слушай… - сказала невеста Мирона, отсмеявшись в очередной раз. - Поезжай к Снежане. Расскажи ей о своих чувствах. И будь уже счастлив, мать твою налево!

Я удивленно воззрился на друга и уточнил:

- Ты действительно хочешь назвать женой эту занозу? - кивнул на Сашу.

И пока та подбирала слова, Мирон уверенно ответил:

- Хочу! И как можно скорее.

В общем и целом, к дому Вьюгиной я подъезжал в весьма боевом настроении. Причем касалось оно всех аспектов моей жизни. И тем боевитее я стал, когда увидел Снежану, Митю, павшего снеговика и… Лайму с Мариной.

- … намерена решить его будущее! - донеслось до меня, когда я вихрем промчался на поле боя.

Понятно, значит, мои слова до кого-то не дошли от слова «совсем».

- Намерена решить ты можешь только одно, - процедил, вставая рядом с Вьюгиной и сыном.

Снежана не послала меня сходу - уже хорошо. Но и то, что Митя был настолько растерян и расстроен, что даже не обрадовался своему папе - огорчало.

- Милый! А я хотела… тебе позвонить, сказать, что мы едем с Мариночкой сюда, но ты так занят…

Лайма попыталась меня обнять. Пришлось ее отстранить - да так, что невестушка охнула. Переборщил.

- Я так занят, что мне звонить стоит только по очень важным вопросам. И важнее сына и Снежаны не может быть ничего.

На этот раз Лайма ойкнула, Марина - прищурилась. Вьюгина прижала к себе Митю.

- Так что в следующий раз, которого, как я надеюсь, не будет, первым делом рекомендую уведомить меня о ваших планах.

С этими словами я подтолкнул Снежану и сына в сторону их дома и, сделав шаг и обернувшись, добавил:

- Марина отвезет тебя домой, раз уж привезла сюда. И чтобы вас обеих в радиусе ближайших сотни километров не было. Никогда. Иначе ни с тобой, ни с тобой, - взглянул я на сестру и Лайму, - мы больше никогда не увидимся.

- Но Паша…

- Я все сказал, - сказал, как отрезал, и мы с сыном и Вьюгиной направились к ним домой.

- Вообще, по-хорошему, мне нужно тебя выставить ко всем чертям! - прошипела Снежана, когда мы вошли в квартиру.

Митя, уже пришедший в себя, радостно умчался мыть руки, заявив, что вскоре начнется мультик, которого он очень ждал. Мы же с Вьюгиной остались в прихожей.

- Нужно, - кивнул в ответ. - Но раз ты этого еще не сделала, справедливо будет предположить, что и не сделаешь.

Снежа стащила куртку и обувь и, как только это произошло, я прижал ее к стене и навис сверху.

- Ты сказала, что не хочешь между нами никаких контактов, - произнес тихо, но уверенно. - Вот только знаю одно - ты лжешь. Себе - в первую очередь.

Наклонившись, я едва коснулся губами губ Вьюгиной и выдохнул в них:

- А я понял, что тоже лгу сам себе. Когда считаю, что можно оставить все так, как есть.

- Я не понимаю, - покачала головой Снежана, и уже собралась было высвободиться, когда я пояснил:

- Хочу, чтобы Лайма осталась в прошлом. И твой внезапный Леня - тоже.

Глубоко вдохнув, я все же отстранился, хотя, это было последнее, в чем сейчас нуждался.

- То, что случилось между нами на том свидании вслепую - не случайность. И наличие общего сына - прямое тому подтверждение. Возможно, я ошибаюсь в том, что сказал до этого. Вероятно, ты взаправду не хочешь меня, а хочешь того, кто был рядом все эти годы. Но если это не так… знай - я расхожусь с Лаймой в любом случае. И хочу быть с тобой и нашим сыном. Вот и все.

Открыв дверь, чтобы выйти, я задержался на пороге.

- Не отвечай мне сейчас. Просто обдумай то, что я сказал. И какой бы ты выбор ни сделала - я его приму.

Все же выйдя из квартиры Снежаны, хотя, это и было последним, чего желал, я добавил:

- Мне нужны только вы с Митей. И я сделаю все, чтобы вы были счастливы.

После чего ушел, так и не обернувшись, хотя, хотелось добавить еще очень и очень многое.