Часть 25. Снежана

Обратный путь до дома мы все проделали молча. Леня вел машину с каменным лицом, Лина угрюмо уткнулась в телефон, а Митя тихо юркнул на заднее сиденье машины и не издал за всю дорогу ни единого звука.

Я понимала, что мне сегодня, кажется, предстоит немало объяснений. Черт возьми, как же все запуталось! Хотя для меня все как раз было предельно ясно и более того - твердо решено. Но, похоже, не для окружающих.

Прибыв домой, я попросила Лину посидеть с Митей, сама же жестом пригласила Леню на кухню. Как бы ни хотелось просто забыть обо всем случившемся, я понимала, что разговора на эту тему не избежать. Тем более, что чувствовала себя очень виноватой. Хотя бы потому, что не могла отрицать - у меня не выходило оставаться безразличной к поцелуям Мельникова. Именно поэтому ничего подобного больше никак нельзя было допускать!

- Хочешь чаю или кофе? - предложила Лене, когда он привычно устроился за столом, как делал это сотни раз прежде.

Он тяжело, мрачно посмотрел на меня в ответ и покачал головой:

- Я бы предпочел, чтобы ты мне просто объяснила, что происходит.

Все же автоматически включив чайник, я откинула голову назад и буквально простонала:

- Господи! Ну почему все хотят от меня сегодня каких-то объяснений?!

- Может, потому, что происходит то, чего не должно быть? - спокойно парировал он.

Я повернулась к Лене лицом, устало потерла лоб и сказала:

- Я знаю, что должна перед тобой оправдаться, но дело в том, что мне совершенно не в чем оправдываться! Митя специально завел нас под ту омелу и…

- Но ты не сопротивлялась, - возразил Леня каким-то непривычным для него тоном. В его голосе не было обвинения или упрека, скорее непонятная смертельная усталость.

- Слушай, я вообще не понимаю, почему мы обсуждаем это все! - не выдержала я. - У нас с ним ничего нет! Ты же сам видел, что этот человек не свободен, у него есть невеста!

Издав горький смешок, Леня поднялся на ноги одним пружинистым движением и оказался рядом. Взял меня за подбородок - не грубо, но твердо, и, хлестко цедя каждое слово, поинтересовался:

- То есть, это единственная причина, по которой ты на него не запрыгнула?

Услышав подобное, я буквально задохнулась от возмущения и… мерзкого чувства, что все именно так и выглядит в его глазах. И самое ужасное - возможно, так и было на самом деле. Как я вела бы себя, не будь возле Мельникова этой Лаймы? Неужели стала бы на него вешаться? Одна эта мысль показалась настолько унизительной, что я вырвалась из захвата Лени и прошипела:

- Да за кого ты меня принимаешь?!

Обхватив себя за плечи, я отвернулась и сделала несколько глубоких вдохов, потом произнесла:

- Это не единственная причина и даже не главная. Я думала, что ты мне доверяешь и раз я сказала, что я с тобой…

Он прервал, не дослушав, и тон его голоса снова испугал меня до дрожи - до того чуждым он казался:

- Вот что, Снежа… я думаю, тебе стоит еще раз хорошенько подумать, нужен ли я тебе на самом деле. И для чего.

Я резко обернулась к нему:

- Я уже сказала…

Леня покачал головой с какой-то обреченностью в глазах:

- Слушай, я на многое ради тебя готов и ты это знаешь. Я даже готов быть с тобой, понимая, что я всего лишь второсортная замена. Но вот на что я не готов - так это на то, чтобы терзаться сомнениями, не убежишь ли ты при первой же возможности получить кого-то получше. Поэтому - подумай хорошенько еще раз.

И с этими словами он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, но эта тишина была громче и больнее любого взрыва.

Я понимала, что, несмотря на собственное состояние полного раздрая в душе, мне нужно поговорить и с Митей. Объяснить еще раз, что ничего у нас с его отцом не получится. И что не стоит делать вещей, из-за которых страдают другие люди.

Но в тот самый вечер сил на подобный разговор у меня не нашлось. Уже на следующий день, за поздним обедом, видя, что сын едва-едва притронулся к еде, я поняла - откладывать больше нельзя.

- Хочешь, пойдем погуляем? - предложила ему, тоже откладывая почти непригодившуюся вилку. - Прямо как раньше - только ты и я.

Мне даже удалось натянуть на лицо улыбку, но Митя не улыбнулся в ответ, только коротко и хмуро бросил:

- Можно.

После чего, быстро собравшись, мы направились в парк через дорогу от дома. Всю ночь шел снег, и погода сейчас была плюсовая. Совершенно идеальная для того, чтобы заняться типично зимним развлечением.

- Может, снеговика слепим? - предложила сыну и тот также безрадостно, как и прежде, кивнул, лишь заметил серьезно:

- Но мы морковку с собой не взяли.

- Ничего, попозже купим в магазине и прикрепим, - бодро ответила я.

Мы начали катать части будущего туловища и, когда хмурое выражение лица Мити разгладилось, я заговорила:

- Скажи, твой друг из садика, Дима, он ведь… счастливый мальчик?

Сын кинул на меня непонимающий взгляд, но все же подтвердил:

- Ну да.

- И при этом его родители живут раздельно, - продолжила я. - Но оба его очень любят. Понимаешь, о чем я?

Митя остановился и, хлюпнув носом, виновато подтвердил:

- Понимаю.

Я подошла к нему и нежно обняла, но проговорила, тем не менее, твердо:

- Мы тоже можем быть счастливы. И ты, и я, и твой папа. Но мы с ним - по отдельности. Вчера ты поставил в очень неловкую ситуацию перед другими людьми и меня, и папу. Больше так не делай, договорились?

Сын покорно кивнул, хоть и явно был огорчен. Но что я могла поделать с тем, что не все в этой жизни складывается так, как каждому из нас хочется?

Долепив снеговика, мы направились в магазин в доме по соседству, а когда вернулись…

- Мама, я вставлю ему морковку! - громогласно объявил сын и приблизился было к снеговику, но тот неожиданно рухнул в сторону. А за ним… обнаружились две женщины. Одной из них была Лайма, вторая же оказалась мне незнакома.

Потрясенно на нас уставившись поначалу, невеста Мельникова быстро пришла в себя и ринулась в атаку:

- Что это за безобразие! Чему ты учишь ребенка! Куда он собирался вставлять эту морковку?!

Я холодно оглядела ее, после чего взяла у Мити морковку и демонстративно воткнула ее снеговику на место носа.

- Это делается так, - ответила с ледяной улыбкой. - А если у вас проблемы с морковками… в иных местах, вам стоит обратиться к вашему жениху.

Пока Лайма переваривала мои слова, вторая женщина сделала шаг вперед и нагло заявила:

- Я - сестра Павла. То есть тетя… - она неодобрительно оглядела Митю, - этого мальчика. И я намерена решить его будущее!