Часть 30. Снежана

- Он очень приятный… мужчина, - тактично произнесла мама, когда за Мельниковым закрылась дверь.

Да, она так и сказала - приятный! Никаких лишних допросов, никаких упреков или требований все объяснить. Впрочем, их не было и тогда, шесть лет назад. И я была маме за это бесконечно благодарна. Все же она имела право на очень неоднозначную реакцию. Сначала я забеременела непонятно от кого, теперь вдруг отец Мити объявился сам по себе…

Я вспомнила, как страшно было тогда признаться в своей беременности. И бесконечно стыдно. Прежде всего потому, что знала - мама сама воспитывала меня одна, после того как тот, от кого забеременела - у меня не поворачивался язык называть отцом человека, которого никогда не видела - от нее отвернулся. И я пошла той же дорогой, только мне даже сообщить было некому о своем положении.

- Да уж… приятный, - хмыкнула я, осознав вдруг, что между нами повисла пауза.

- И достойный, должно быть, - осторожно добавила мама. - Сам до правды докопался, от Мити не отказывается…

Я понимала, к чему она ведет. Мама не говорила прямо, но после каждой ее фразы я буквально слышала невысказанное - «не то, что твой отец».

И ведь действительно. Во всей этой ситуации Мельников повел себя так, как большинство мужчин даже не подумали бы. Хотя все это чертовски усложнило его жизнь.

Я потерла виски. Было бы так просто нырнуть во все это с головой, поверить, что у нас что-то может выйти… Но страх разочарования был сильнее. Как человек, который вплотную приблизился к своей мечте, я теперь боялась протянуть к ней руку и обжечься. Или понять, что вблизи эта мечта не такая красивая и блестящая.

Хотя целовался Мельников, конечно, потрясающе. Чтобы прогнать неуместное воспоминание о том, что он творил одним только своим ртом, пришлось передернуть плечами, спасаясь от подступающего жара. Я не хотела об этом думать! И не хотела, чтобы это одуряющее чувство как-то влияло на мои решения.

- Мама, - начала я, решив говорить прямо и откровенно. - Хочу сказать тебе честно - несмотря на то, что отец Мити тут наговорил, между мной и им ничего нет.

- Он так явно не считает, - мягко заметила мама.

Я вдруг представила, что на это сказала бы Лина - Снежка, перестань притворяться! Зачем отрицать очевидное?

Тайком подавив вздох от того, что подруги нет рядом, я сказала:

- В любом случае, я не хочу, чтобы ты рассчитывала или надеялась, что этот мужчина действительно на мне женится, мама. Вот и все.

Она в ответ посмотрела на меня долгим взглядом и вынесла свой вердикт:

- Чем больше ты это отрицаешь, тем больше становится ясно, что тебе этого хотелось бы.

И куда только делась моя обычно деликатная мама? Она говорила почти как Лина! Или мне уже это просто мерещится?

Непонятное упрямство заставило меня ответить:

- Вообще-то я… вроде как решила дать шанс Лене…

Угу, шанс. Который мне же обратно и вернули. Но об этом я говорить не стала. Ведь решение все еще за мной… или уже нет?..

- Плохая идея, - коротко резюмировала мама.

- Ну спасибо, - буркнула я и, чтобы свернуть весь этот разговор, быстро добавила:

- Ладно, поздно уже. Пойдем, я тебе постель застелю.

Уложив маму и сына спать, я сама вернулась на кухню, чтобы прибраться. Как бы ни уставала - никогда не допускала, чтобы оставалась грязная посуда. Загрузив все в посудомойку, устало потянулась и собиралась было идти спать. Но не тут-то было…

Внезапный звонок в дверь заставил меня испуганно вздрогнуть. Кто мог прийти в такой час? Неужели Лина? А может, Леня? Я растерялась всего на мгновение, но неизвестный гость уже успел требовательно позвонить еще раз. Нет, никто из знакомых не стал бы так делать, зная, что рискует разбудить Митю!

Я быстро пошла к двери, опасаясь, что иначе мне устроят адскую трель. Заглянула в глазок и удивленно замерла… и тут же поспешно распахнула дверь, пока внезапный гость, а точнее, гостья, не нажала звонок еще раз.

Передо мной стояла Лайма. Причем далеко не в самом лучшем своем виде. Ресницы слиплись, словно она долго плакала; волосы растрепались; и что совсем уж было невиданно - помада на ее губах поплыла в разные стороны, как у грустного клоуна. Она стояла, тяжело опираясь на стену и когда шумно выдохнула при виде меня, я поняла - Лайма явно нетрезва.

Но что, черт возьми, она делала у меня в такое время и в таком виде?

- Я пришла поговорить! - воинственно возвестила она, дав ответ на мой невысказанный вопрос.

- Боюсь, сейчас не самое лучшее время для этого, - ответила я. - Давай отложим… это.

Желательно вообще навсегда, - добавила мысленно.

Я ожидала в ответ чего угодно после предыдущего опыта общения с Лаймой - что она станет скандалить, попытается пройти в квартиру без спроса, но только не того, что произошло.

- Тогда я… тогда я… - пробормотала она и, жалобно всхлипнув, сползла на пол. - Тогда я буду здесь сидеть и плакать!

И она действительно заплакала. Скорее даже - завыла, как раненный зверь. И с этим нужно было что-то делать.

- Тише, тише, - взмолилась я, склоняясь к ней, чтобы поднять с пола. - Не нужно тут сидеть, тут холодно.

- Мы должны поговорить! - истерично заявила Лайма, отчаянно за меня цепляясь.

- Ладно, только тихо и быстро, - ответила, заводя ее к себе в квартиру. И была немало удивлена, когда та покорно кивнула.

Проведя ее на кухню, я усадила гостью на стул и закрыла дверь. Хотелось надеяться, что этот разговор не перебудит полдома, включая маму и Митю. И мне не придется объяснять наличие пьяной женщины у меня на кухне.

- О чем ты хотела поговорить? - спросила я, когда Лайма, едва оказавшись на стуле, притихла. Уснула она, что ли?

Подтверждая мою догадку, гостья вздрогнула и, уставившись на меня, жалобно выдала:

- Ты должна вернуть мне моего жениха!

Я уставилась на нее растерянно в ответ. Она это серьезно? Хотя о чем я! Лайма ведь пьяна!

- Не могу, - размеренно ответила ей.

- Но мне он нужнее! - снова всхлипнула Лайма.

- Не могу, потому что я его не забирала. И потому что он не вещь.

Лайма воззрилась на меня удивленно, взгляд будто бы даже протрезвел. Похоже, столь очевидные вещи раньше не приходили ей на ум.

- Но… - забормотала она. - Ты не понимаешь! Это такой чудовищный позор!

Ее плечи затряслись от рыданий, а я смотрела на это и не знала, что делать. Мне было ее жаль, но помочь ей я никак не могла. И, в глубине души, наверно и не хотела. Потому что… черт бы все побрал! Потому что сама желала этого мужчину.

- Лайма, думаю, тебе лучше поехать домой… - проговорила мягко, но та, резко вскинув голову, тут же вцепилась в мою руку тонкими пальцами:

- Нет! Я… мне… мне даже и поговорить не с кем! Я не могу никому признаться, что Павел меня бросил! Надо мной все будут смеяться! Будут тыкать пальцем! Я буду посмешищем в светском обществе!

- И это все, что тебя беспокоит?

- В этом вся моя жизнь!

Я не успела ничего ей на это ответить, потому что вдруг раздался деликатный стук в дверь. Вот это уже точно была Лина… или Леня.

Но прежде, чем я смогла что-то сделать, Лайма с поразительной для пьяного человека скоростью вскочила со стула и понеслась к двери.

- Я знаю, это он! - возвестила она.

А когда Лайма распахнула дверь, я только и успела увидеть Леню, который, глядя в пол, быстро проговорил:

- Снежка, я так больше не могу…

А секундой позже на нем повисла Лайма с рыданием:

- Не бросай меня!

Подняв взгляд, Леня ошарашенно уставился на меня, быстро осознав, что на нем висит посторонняя и активно рыдающая женщина. Я вернула ему извиняющийся взгляд и подытожила:

- Я звоню Мельникову.