Глава 10

– Там, там, Бальбось, узясь. Я хотеля ему не лязлесить, а он, – выскочила нам навстречу одна из горничных, больше похожая на кочегара, отстоявшего суточную смену. – А потом как взольвалесь. И… Узясь, узясь. Уволняться я. Это зе не дом, а стлясьная ужася.

– И ты свалила? – взревел великан. Я бы на месте бедолаги пылью рассыпалась от ужаса. Но женщина просто склонила голову. Дать бы ей по ее башке. Но некогда мне сейчас было.

Мое сердце, как мне показалось, остановилось. Я бросилась в клубы дыма, задыхаясь от страха и вони. Тишина в кухне стояла гробовая, и я чуть не взвыла от ужаса, стянувшего мою душу ледяными путами.

– Ванечка, – позвала я, и тут же закашлялась. – Ванюша, милый. Скажи хоть словечко.

Судя по звукам, и громкому топоту, Егор тоже метался по кухне. Стало очень холодно, скорее всего хозяин дома распахнул настежь окно, плиту выключил. Паника… точно, она стала отвратительно липкой, когда я увидела мальчика, лежащего на полу, словно кукла. Ванька молчал, только таращил испуганные глазенки и тихонечко поскуливал. Жив. Слава богу.

– Я хотел праздник, салют хотел. Чтобы громко и весело, – тихонечко всхлипнул ребенок. Я свалилась перед ним на колени, попыталась поднять. Дым начал рассеиваться, а ледяной сквозняк замел по полу. Бедный малыш наверное заледенел. Ухватила легкое тельце. Рука стала влажной и липкой, запахло металлом, и я только теперь поняла, что пижамка на плече мальчишечки набухла и поменяла цвет.

Дышать. Через нос. Раз-два-три. Главное не ахнуться в обморок. Сейчас нельзя.

– Дед Морозиха, где ты? Ты нашла подрывника? – словно гром прогремел над моей головой яростный возглас. В глазенках Ванюшки заплескалась паника.

– Егор, мы тут. Скорее. Ванечка ранен, – простонала я, борясь с дурнотой и головокружением. Ну да, я такая большая, но крови боюсь с детства. А сейчас я умирала от ужаса совсем не от вида чертовой крови, а от того, что бледное личико малыша скривилось от боли и едва сдерживаемых слез. – Егор, ну где же вы?

– Тут.

Вот сейчас мне стало еще страшнее. Голос у вепря дикого стал шелестящим и мёртвым. Словно дерево сухое со мной заговорило. Из страшного спектакля про белочку, потерявшую гнездо с бельчатами. Господи, какая дурь лезет в голову.

– У него плечо. Егор, вы слышите? – уставилась я на мужика, явно в ступор впавшего. Егор на себя сейчас был не похож. Глаза стеклянные, лицо перекошено. – Да отомрите же вы, черт бы вас подрал! Вы же врач, вы говорили. Лю, – истерично заорала я, понимая, что ничего не добьюсь от огромного, окаменевшего болвана. – аптечку принеси. Скорую вызови, да помогите же!

– Я не врач. Не врач. Новый год. Снова, – словно в бреду забормотал Великан.

Черт, и эти тени исчезли. Да и скорая в такую погоду вряд ли проедет в этот медвежий угол. Надо спасаться самим. Спасение утопающих… Что же делать? Что мне делать? Я же просто актриса погорелого театра. Даже по ОБЖ у меня всегда была твердая тройка.

– Папе страшно. Мама… – залепетал мой мальчик. Мой.

Я вскочила на ноги, подлетела к ошалевшему горе папаше и со всей силы залепила оплеуху по растерянно-бородатому лицу. Вложила в удар весь свой страх, всю ярость. Ослепла от злости и бессилия.

– Ты что, булка, ты что ох… – взревел огр. Но, хоть в себя пришел, снова стал похож на медведя шатуна. Взгляд стал осмысленным, и то слава богу.

– Это вы, по-моему, ох… обалдели. Давайте вы потом меня казните, умоляю. Там Ванечка, и он ранен, слышите вы? Егор, вы же врач.

– Был когда-то, – снова начал бледнеть «храбрый» берсерк. – Два года назад. Я не могу, Ника… Не могу еще и сына… Я уже потерял жену.

– Папа, все хорошо. Мне не больно почти, – прошелестел Ванюшка. Надо его с пола поднять, нужно перенести на диван, переодеть. А я не знаю, можно ли его перемещать. Лучше бы я в мед пошла, как мама настаивала. Лучше бы… А малышу больно. Я же вижу, как губки кривятся.

– Егор, послушайте, вы можете и сына потерять, пожалуйста, – горячечно шепчу я, пытаясь достучаться до этого балбеса. Время. Драгоценное, утекает, словно песок сквозь пальцы. – Да возьмите же себя в руки, вы же мужик, в конце концов. Или вы мужик только над женщинами глумиться?

– Что? Ты берега то не…

– Вот так, зафиксируйтесь в своем нормальном злобном состоянии и идите сына осмотрите, пока я сбегаю за аптечкой. Где она кстати? И я бы, на вашем месте, разогнала к чертям собачьим вашу прислугу.

– Ты не на моем месте, учит меня баба, которая в навигаторе не может вбить адрес без ошибкине свались ты нам на голову, ничего бы этого не произошло, – прорычал Егор и наконец опустился на пол возле сына. Я выдохнула, глядя, как он легко разорвал ткань пижамки на плечике Ванюшке. Мальчик тихо застонал. Плевать на тупые обвинения, пусть главное малыша вылечит. Пусть. Хотя, он ведь прав. Я вечное недоразумение.

– Терпи, ты же мужик, – прохрипел огр, голос его сорвался. – Ника, аптечка в кладовке под лестницей. И там же сумка, кофр медицинский. Спирт в шкафчике. Не в этом. Да. Чуть левее. Вата. Подай. А теперь за сумкой. Быстро.

Я бросилась исполнять короткие приказы. Это мне дало возможность хоть немного отвлечься от страха. «Теперь все будет хорошо» – словно мантру повторяла я себе под нос, пока бегала до кладовой.

– Пап, я не хочу укольчик, – хныкнул Ванечка, когда я наконец-то приволокла неподъемный баул.

– Ну, за каждое свое действие необдуманное приходится отвечать, сын, – сейчас голос Егора звучал спокойно. Я засмотрелась на его руки. Пальцы сильные, длинные, профессионально колдовали над раной, которая оказалась не такой уж и страшной. – Ты скажи, как ты умудрился из сейфа ружейного свистнуть патроны? И на фига их в духовку бросил? Это ж додуматься нужно было.

Я наконец огляделась и замерла с открытым ртом. У встроенной духовки вырвало крышку, напрочь. Мебель повело, местами расщепило дерево. Потолок кухни стал черным. Стены… Капец утке. Да и черт с ней. Главное все живы.

– Ну. Ты же ключик убрал в стол, а я видел. Пап, я не хотел. Я весело чтоб хотел.

– О, да, нам с Никой было капец как весело. Чуть не уписались от радости, буркнул Егор. – Да ведь, не баба? Удар у тебя, конечно, носорога скопытить может. На охоту тебя можно брать смело, на медведя. Ты его голыми руками уработаешь. Кстати, морда у меня не казенная, вообще-то.

– Вообще-то, когда в доме ребенок, нужно потенциально опасные вещи прятать так, чтобы он не мог их найти, – вредно буркнула я. Нашла время читать нравоучения. Да и непедагогично при ребенке, блин, учить его отца жизни.

– Куда бы мне тебя спрятать? Ты опаснее тротиловой шашки, – скривил губы неблагодарный Варвар, легко поднял Ванюшку на руки и понес в холл. Я засеменила за ним.