Глава 1

Ночь окутала особняк Яворски густым, бархатным туманом, но внутри меня бушевал пожар, который не под силу было потушить даже прохладному ночному воздуху. Мы с Эндрю стояли в полумраке коридора, прямо у тяжелой дубовой двери моей спальни, и целовались так, словно это были наши последние мгновения на земле. Его руки, сильные и горячие, собственнически прижимали меня к своему телу. Я чувствовала каждый изгиб его мускулистой груди, твердость его пресса, и это физическое присутствие лишало меня воли. Эндрю не просто целовал — он впитывал меня в себя. Его поцелуи были жадными, почти отчаянными, они обжигали губы и заставляли сознание расплываться, превращая реальность в туманное марево, где существовали только его дыхание, вкус его кожи и невыносимое, сладкое напряжение. — К тебе... или ко мне? — Его голос, обычно бархатный и спокойный, сейчас сорвался на хриплый шепот. Он тяжело дышал мне в шею, и я чувствовала, как по моей коже пробегают искры. Я попыталась сосредоточиться. Остатки моего уплывающего сознания судорожно пытались проанализировать ситуацию. В этом доме тишина была обманчивой. Матушка или сестра могли внезапно явиться ко мне. Их появление в спальне в такой момент было бы катастрофой, способной разрушить всё наше хрупкое уединение. — К тебе! — выдохнула я, едва справляясь с дрожью в голосе. Эндрю издал низкий, торжествующий звук. Его руки скользнули ниже, к моим бедрам, и он начал подхватывать меня на руки, готовясь перенести в свое убежище. Но в тот самый миг, когда я почувствовала, как мои ноги отрываются от пола, за нашими спинами раздалось оглушительное, нарочито громкое покашливание, заставившее нас обоих застыть, словно вкопанных. — Кхм! Этот звук прорезал тишину, как лезвие. Мы замерли. Я чувствовала, как жар стыда мгновенно сменяет жар страсти. — Я, конечно, всё понимаю, — раздался знакомый, поучающий голос. — Молодость, гормоны, неудержимое влечение... Всё такое. Но завтра у нас не просто день, завтра — важнейшее событие в вашей жизни. Я не оборачивалась, но кожей чувствовала присутствие дядюшки. Он стоял в тени, сложив руки на груди, и его фигура в полумраке коридора казалась монументальной. Непонятно, как и зачем он решил совершить ночной обход именно возле моей спальни, но его присутствие здесь было максимально неуместным. — Завтра вам предстоит сложный и невероятно насыщенный день, — продолжал он, и я почти видела, как он поправляет свои очки. — Я думаю, что полноценный сон не помешает невесте сохранить свежий вид. Время уже слишком позднее, так что давайте-ка, детки, отправляйтесь по своим кроваткам. Без лишнего драматизма. Мне показалось, что я слышала, как в тишине коридора отчетливо скрипнули зубы Эндрю. Его гнев был тихим, но ощутимым. Я, залитая краской смущения, едва нашла в себе силы отстраниться. — Спокойной ночи! — буркнула я, не смея поднять глаз. Я поспешно юркнула в свою комнату и едва закрыла дверь, как прислонилась к ней спиной. Ноги меня не держали, колени подкашивались. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Проявите терпение, молодой человек! — донесся из-за двери наставительный голос дядюшки, обращенный, очевидно, к Эндрю. — Остался всего один день. Всего один день терпения, и вы сможете проводить все свои ночи вместе на совершенно законных основаниях. Помните о приличиях! — Вы правы, — глухо, с явным трудом ответил Эндрю. — Спокойной ночи, господин Артеми. После этого я услышала тяжелые, размеренные шаги. Эндрю уходил, покидая гостевое крыло, и с каждым его шагом в моей душе росла пустота. Я тяжело вздохнула, глядя на пустую, холодную кровать. Мне так хотелось оказаться в его объятиях, чувствовать его силу, но вместо этого мне предстояло провести ночь в одиночестве, подготавливаясь к завтрашнему дню. Впрочем, дядюшка был прав в одном: завтра будет свадьба. И завтра мне нужно быть безупречной. Мои мысли невольно вернулись к тому, как всё начиналось. Наша встреча на приеме у дальней родственницы Эндрю была похожа на сцену из старой легенды. Я помню смех и его взгляд — глубокий, пронзающий, заставляющий забыть обо всем на свете. Он был чертовски красив: темные пряди, идеально очерченные скулы и эта обаятельная, чуть лукавая улыбка, которая приковала меня к нему с первого взгляда. Он ухаживал за мной с изысканным благородством. Его подарки были не просто дорогими — они были магическими. Букеты, обработанные редкой пыльцой, не увядали неделями, наполняя мою комнату ароматом вечного лета. Он водил меня на выставки иллюзий, где магия сплеталась с искусством, создавая миры, которых не существует. Я теряла голову, я тонула в этой романтике, и когда он, преклонив колено, попросил моей руки, я не раздумывала ни секунды. Мое «Да» было предрешено. Но за этой сказкой скрывалась грустная реальность. Эндрю еще не закончил последний курс Магической Академии. Это значило, что после свадьбы нас ждет разлука. Целый год я буду ждать его писем и редких визитов во время каникул. — Я не хочу уезжать, оставляя тебя одну и без моего кольца на пальце, — шептал он мне, сжимая мои ладони своими. — Я хочу, чтобы ты как можно быстрее стала моей женой. Чтобы мир знал, кому ты принадлежишь. И я поддерживала его. Я ждала этого дня так же сильно, как и он. Свадьбу решили провести в родовом поместье его родителей, и мы приехали туда всей нашей большой семьей. Мой отец пропал много лет назад, и если бы не дядюшка Дрез, я не знаю, как мы выжили бы. Он взял на себя заботу о нас, он стал нашей опорой. И именно он должен был завтра повести меня к алтарю. Утро наступило слишком резко. Я не успела даже проснуться, как дверь моей спальня распахнулась с грохотом. — Санни! — воскликнула матушка, врываясь в комнату в сопровождении двух служанок, которые несли гору тканей и флаконов. — Как ты можешь спать, когда у нас столько дел! Весь особняк на ушах! Я поморщилась. Матушка всегда называла меня «Санни» — сокращенно от Арисания — в моменты крайнего возбуждения, и это раздражало меня до глубины души. Но спорить с ней было бесполезно. — Мама, я еще не в сознании, — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. — Если вы начнете делать из меня «конфетку» на голодный желудок, я превращусь в пожеванное кондитерское изделие. Матушка лишь фыркнула, но приказала служанкам немедленно принести завтрак. После сытного завтрака начался настоящий кошмар преображения. Маски, скрабы, пилинги, бесконечный маникюр... Я чувствовала себя не невестой, а куском мрамора, который скульптор обтесывает ради идеальной формы. К тому времени, как меня, наконец, затянули в жесткий корсет, облачили в тяжелое, расшитое жемчугом платье и водрузили на голову фату, я чувствовала себя совершенно измученной. Я «выплыла» в холл особняка вместе с матерью и сестрой, стараясь не споткнуться в своих новых туфлях, на невероятно высоких кабулках. Мы направлялись к банкетному залу, где уже должен был ждать Эндрю. И именно в этот момент тяжелые, массивные двери, ведущие с улицы, распахнулись с такой силой, что по залу пронесся поток холодного воздуха. В проеме возник силуэт. Солнечный свет, слепящий и яркий, на мгновение скрыл черты вошедшего, превратив его в темный контур на фоне ослепительного сияния. Мужчина шел прямо к нам. Его шаг был уверенным, тяжелым, властным. Он не смотрел на гостей, не смотрел на украшения. Его взгляд, острый и целенаправленный, впился в меня. — Арисания Артеми? — его голос прозвучал низко, заставляя замолчать даже шепчущихся служанок. Я замерла, растерянно моргая и не в силах отвести глаз. Мужчина сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. Его лицо, которое я едва могла различить в этом свете, выражало странную, пугающую решимость. — Здравствуйте! Я - Ваш муж.