Глава 18

Мы с Крамом возвращались в Академию из Драконьих пещер, спускаясь по узкой горной тропе. Дорога была уже знакомой, и я почти не следила за тем, куда иду: шагала на автомате, лишь время от времени придерживаясь за чахлые кустики, цеплявшиеся корнями за камни. — Господин куратор, — сказала я, стараясь не смотреть вниз, где под ногами то и дело осыпалась мелкая галька, — а как скоро Азира повзрослеет достаточно, чтобы переехать в Академию? — Думаю, к концу учебного года ее уже можно будет отселять от матери, — ответил Крам. — Сарита будет скучать… — грустно заметила я. — Она сможет прилетать к Азире в любой момент, когда захочет, — возразил куратор. Это известие меня порадовало. Я даже немного воспряла духом: все-таки я очень переживала из-за того, что собираюсь почти отнять ребенка у матери. Пусть и не совсем, пусть ради учебы и будущей связи, но легче от этого не становилось. — А когда мы с Азирой сможем общаться мысленно? — продолжила я забрасывать мужчину вопросами. Крам шел чуть впереди, уверенно переступая с камня на камень. На этой тропе он чувствовал себя так, будто всю жизнь бродил среди скал и обрывов, а не преподавал в Академии. — Для этого ей придется много практиковаться, — сказал он. — Так что раньше, чем ты получишь возможность общаться с драконицей каждый день, этого можно не ожидать. — А… — начала было я новый вопрос, но в этот момент моя рука сорвалась с куста, за который я уцепилась. Нога соскользнула с гладкого камня. На одно страшное мгновение мир качнулся. В голове уже успела сложиться ужасающе четкая картина: я лечу вниз, ударяюсь о камни, переворачиваюсь, снова ударяюсь и где-то по дороге сворачиваю шею. Сердце ухнуло в пятки. Я вскрикнула, отчаянно махнула руками и… Оказалась в сильных, надежных объятиях мужа. Крам удерживал меня за талию одной рукой. Так крепко, будто мог одной этой рукой удержать не только меня, но и половину горного склона. Он был совсем близко. Непозволительно близко. Настолько близко, что мое сердце, только что собиравшееся выпрыгнуть из груди от страха, теперь замерло уже по другой причине. Мы стояли, не двигаясь, и смотрели друг другу в глаза. — Ты в порядке? — спросил Крам почему-то слегка хрипловатым голосом. — Д-д-да… — выдала я, немного заикаясь от перенесенного испуга. И не только от него. — Странно… — вдруг сказал он. Я напряглась. — Что странно? Крам не спешил отпускать меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом ниже, к плечам, к талии, которую он все еще держал. — Странно, что на ощупь ты совсем не такая, как выглядишь, — произнес мужчина. — Гораздо тоньше, чем я думал. И мышцы есть. Его ладонь чуть сдвинулась ниже, к моей пятой точке, весьма красноречиво намекая, где именно, по его мнению, эти мышцы обнаружились. — Тренировки помогли, — испуганно пискнула я и поерзала на месте, пытаясь незаметно сместить его руку выше. Получилось плохо. С одной стороны, мне очень хотелось немедленно вырваться из его объятий, отступить, одернуть одежду и сделать вид, что ничего не произошло. С другой — я прекрасно понимала: стоит Краму отпустить меня, и я вполне могу все-таки полететь вниз, разбиваясь о торчащие повсюду острые камни. А еще, что было совсем уж некстати, часть меня вовсе не хотела вырываться. Крам поднял свободную руку и неожиданно снял с меня очки. Я замерла. — А ты без очков хорошенькая, — с искренним удивлением выдал он. — Зачем ты их носишь? Они же уродуют тебя. Он был так близко, что я ощущала запах его парфюма: сдержанный, терпкий, с легкой горьковатой нотой. Видела его красивые глаза, четко очерченные губы — и с ужасом поймала себя на том, что вдруг захотела коснуться их своими. Совсем ненадолго. Совсем чуть-чуть. — Я без них ничего не вижу! — заявила я, изо всех сил стараясь взять себя в руки и вытолкнуть из головы неприличные желания. На самом деле без очков я, конечно, видела прекрасно. Вместо линз в них стояли обычные стекла, но на них была наложена иллюзия, из-за которой казалось, будто очки имеют толстые увеличивающие линзы. Грубая оправа действительно маскировала черты моего лица и безжалостно их уродовала. Я торопливо забрала свои окуляры из руки Крама и водрузила их обратно на нос, словно возвращала на место не очки, а целую крепостную стену. — Спасибо, что поддержали, — поблагодарила я мужа и аккуратно высвободилась из его захвата. — Осторожнее, а то полетишь вниз, — буркнул Крам. Он взял меня за руку и помог спуститься дальше, подстраховывая на особенно опасных участках. И эта подстраховка оказалась мне жизненно необходима. После случившегося ноги предательски подрагивали, только вовсе не от страха перед высотой. Меня трясло от мысли, что он вот-вот узнает меня. Сейчас. В следующую секунду. Посмотрит внимательнее, сопоставит лицо без очков, голос, движения — и все поймет. Но, как ни странно, Крам меня не узнал. Он тоже спускался задумчиво и молча. Неужели пытался вспомнить, где видел меня раньше? Как Эндрю при нашей недавней встрече? От этой мысли по спине пробежал холодок. Хорошо, что скоро каникулы. Во время них можно будет попытаться встретиться с сестрой и попросить ее обновить иллюзию. Если Софи усилит плетение, я хотя бы перестану вздрагивать каждый раз, когда кто-то смотрит на меня чуть дольше обычного. Когда мы наконец оказались в преподавательском крыле Академии, то попрощались, не глядя друг другу в глаза, и почти сразу разошлись по своим комнатам. Я разулась и устало рухнула на кровать. Сердце колотилось как сумасшедшее, явно намереваясь все-таки выпрыгнуть из груди. Сегодня оно уже дважды пыталось это сделать: сначала от падения, потом от Крама. И, честно говоря, второй случай пугал меня куда сильнее. Вечером за ужином Олейна вдруг спросила: — Ариш, а ты на каникулах куда собираешься? — Никуда, — растерянно ответила я. — Останусь в Академии. Подруге я еще в начале нашего знакомства рассказала, что сирота, прибыла из приюта и родных у меня нет. Легенда была удобной, жалостливой и почти не требовала объяснений. Главное — не путаться в подробностях. — Так я и думала, — ответила Олейна и хитро прищурилась. — У меня есть к тебе предложение. Я написала отцу, и он согласился, чтобы мы приехали на каникулы к нам домой вместе с тобой. Зачем тебе две недели торчать в Академии? Я покажу тебе свои родные места. Да и вообще, вместе веселее. Я замерла с ложкой в руке. Предложение было неожиданным. Теплым. Почти семейным. И от этого почему-то щемящим. — Я… — растерялась я. — Спасибо. Думаю, я соглашусь. Но нам бы для начала сессию сдать! — И то верно, — вздохнула подруга с таким видом, будто сессия была не учебным испытанием, а стихийным бедствием, которое придется пережить всем без исключения. И она была недалека от истины. Сессия приближалась неумолимо, добавляя мне нервозности. Отличницей я не была: никакой базовой подготовки, в отличие от других ребят из нашей группы, у меня не имелось. С тем же Юном, прошедшим обучение у лучших преподавателей, я по успеваемости и рядом не стояла. Но совсем неуспевающей я тоже не являлась. Так, серединка на половинку. Многого добивалась упорством, старательностью и упрямым нежеланием выглядеть полной дурой перед всей группой. Иногда этого оказывалось достаточно. Иногда — нет, и тогда приходилось сидеть над учебниками до рези в глазах, проклиная всех, кто придумал магическую теорию такой запутанной. Возвращаясь в свою комнату после ужина, я уже строила планы. Если поехать к Олейне, можно будет отправить письмо сестре и позвать ее в город, где живет отец подруги. Потом вырваться на денек в какой-нибудь гостевой дом, встретиться с Софи, и она обновит мне иллюзию. Даже хорошо, что я проведу каникулы вдали от Академии. Если кто-то поинтересуется, где была Софи, далекий город не свяжут с местом моего настоящего пребывания. А значит, у меня появится шанс снова спрятаться. Хотя после того, с каким интересом Крам сегодня смотрел на меня без очков, я уже не была уверена, что хочу быть спрятанной абсолютно от всех.