Глава 20

На мое появление в столовой привычно никто не обратил внимания. Да и с чего бы? Сейчас здесь можно было пройтись в ночной рубашке, в короне или с живой курицей под мышкой — и половина студентов все равно не заметила бы. Все были заняты сессией. Точнее, ее коллективным ожиданием, проклятием и обсуждением. За соседними столами кто-то спорил о билетах по основам магии, кто-то с обреченным видом повторял даты великих магических войн, а один парень с боевого факультета сидел над конспектом так неподвижно, будто уже превратился в памятник собственному отчаянию. — Привет! — поздоровалась я с подругами и села к ним за стол. Орита, как всегда, молча кивнула в ответ и продолжила есть. Она вообще обладала редким талантом выражать поддержку, неодобрение, сочувствие и угрозу одним движением брови. А вот Олейна уставилась на меня во все глаза. — Ариш… ты без очков? — выдохнула она. — Слушай, так ты симпатичная такая! А что случилось с очками? Неужели разбила? Я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно беззаботнее: — Нет. Решила, что не стоит больше скрываться от этого мира за толстыми линзами. — Так ты же без них ничего не видишь! — сокрушенно напомнила Олейна. — Купила артефакт для улучшения зрения, — соврала я. Ложь прозвучала настолько гладко, что мне даже стало немного стыдно. Но совсем чуть-чуть. За последние месяцы я уже успела убедиться: иногда хорошая легенда спасает жизнь, нервы и возможность спокойно доесть ужин. — Давно надо было это сделать, — как всегда дипломатично заявила Орита. В ее исполнении «дипломатично» означало «прямо в лоб, но без удара кулаком». Олейна радостно хлопнула в ладоши: — Здорово как! Тебе совершенно не шли эти очки. Зачем ты такое страшилище вообще носила? — Что в приюте выдали, то и носила, — вздохнула я, продолжая без зазрения совести врать подруге. — Вот со стипендий накопила и купила артефакт для улучшения зрения. Кстати, девочки, может, кто-нибудь слышал про какую-нибудь подработку? Мне бы не помешало. — На первом курсе нельзя подрабатывать, — вздохнула Олейна. Я вздохнула с ней в унисон. Конечно, нельзя. В Академии вообще многое было нельзя. Нельзя пропускать занятия. Нельзя опаздывать на тренировки. Нельзя пользоваться бытовыми заклинаниями в коридорах после отбоя. Нельзя хранить в комнате опасные ингредиенты, что, судя по запахам из целительского крыла, соблюдали далеко не все. И, разумеется, нельзя подрабатывать тем, кто больше всего нуждался в деньгах. Внезапно на единственное свободное место за нашим столом с грохотом опустился поднос с тарелками. Следом на стул напротив меня плюхнулся Римор — наш полугном, обладатель громкого голоса, широкой улыбки и удивительной способности появляться там, где его никто не ждал. — Иметра! — заявил он, вглядываясь в мое лицо. — Слушай, тебя не узнать! А ты, оказывается, не такая уж страшилка. Я удивленно воззрилась на него. Мы общались крайне редко, и такое внимание меня насторожило. Впрочем, Римор тут же развеял все возможные сомнения: — Но, увы, на меня можешь не рассчитывать. Мне девчонки побольше нравятся. Как Рынди. Он с откровенным интересом посмотрел на Ориту, которая в этот момент сосредоточенно ела мясное рагу и чуть не подавилась куском от неожиданности. — Иди отсюда, балабол! — со смехом замахала на него руками Олейна. Орита ничего не сказала. Только медленно подняла взгляд и погрозила полугному увесистым кулаком. Римор прижал ладонь к груди: — Эх, вот не ценят некоторые своего счастья! После чего подхватил поднос и переместился за другой столик, где уже сидело несколько наших одногруппников. Мы с подругами прыснули от смеха. Даже Орита фыркнула, хотя тут же сделала вид, что просто поперхнулась. И на несколько мгновений мне стало легче. Почти нормально. Почти весело. А потом я подняла взгляд и увидела входящего в столовую куратора. Смеяться сразу расхотелось. Под руку с Крамом шла высокая красивая молодая женщина. Блондинка в красном платье, идеально подчеркивающем фигуру, смотрелась так эффектно, что на ее фоне половина столовой будто поблекла. Она держалась уверенно, легко, с тем самым спокойным знанием собственной привлекательности, которое невозможно ни сыграть, ни подделать. Даже в своем истинном облике я этой красавице и в подметки не годилась. — Кто это? — растерянно спросила я, глядя на женщину. — А, это Аманда, новая преподавательница зельеварения, — пояснила Олейна, которая всегда обо всем была в курсе. — Красивая, да? Но что она из себя представляет, пока никто сказать не может. Занятия начнет вести только со следующего семестра. На Аманду пялились все, кто сейчас был в столовой. Девчонки — с любопытством, парни — с восхищением и интересом. Даже несколько преподавателей проводили ее взглядами. Сама же женщина льнула к Краму, ничуть не стесняясь окружающих. Слишком близко держалась. Слишком уверенно касалась его руки. Слишком по-хозяйски улыбалась, будто имела на это право. Впрочем, после того как куратор склонился к ней и что-то тихо прошептал, Аманда перестала липнуть к нему так откровенно. Но и отходить не стала. Видимо, он пояснил ей, что в присутствии студентов стоит вести себя сдержаннее. Я отодвинула от себя тарелку с недоеденным рагу. Больше кусок в горло не лез. Глупо. Унизительно. Неправильно. Я сама только что решила забыть его, смотреть по сторонам и вышибать клин клином. И что же? Достаточно было увидеть Крама рядом с другой женщиной, как все мои решительные планы рассыпались, будто плохо составленное заклинание. — Пойду готовиться, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У меня завтра экзамен с самого утра. Подруги понятливо кивнули и тоже начали собирать посуду, собираясь покинуть столовую. Но я ждать их не стала. Подхватила поднос и почти рванула к выходу. Смотреть на мужа в компании этой… Аманды мне не хотелось. Однако стоило мне выйти в коридор, как за спиной раздался знакомый голос: — Иметра! Арина! Я была вынуждена остановиться. Сердце грохотало в груди так, будто собиралось пробить ребра. Горло сжало от подкатывающей истерики. Я медленно обернулась, надеясь, что лицо у меня не такое несчастное, каким оно ощущалось. Крам подошел ближе. Один. Без Аманды. — Арина, я посмотрел свое расписание, — сказал он. — Завтра вечером я готов сопроводить вас к Азире. — Спасибо, — хрипло ответила я. — Я пойду… к экзаменам готовиться. Я кивнула ему на прощание и стремительно скрылась в коридоре, стараясь успеть добежать до своей комнаты до того, как истерика прорвется наружу. Получилось. Едва закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и несколько раз глубоко вдохнула. Ничего страшного не произошло. Просто муж, который мне не муж, пришел в столовую с красивой женщиной, которая, вероятно, имеет на него все права, какие захочет. А я, дурочка с фальшивым именем, фальшивыми очками и настоящими чувствами, снова едва не расплакалась. Умывшись холодной водой и немного успокоившись, я отправилась в целительское крыло. В тридцать третьей комнате жила зельеварка Тина. Девушка училась на четвертом курсе и подрабатывала тем, что варила различные зелья для студентов Академии. Цены у нее были приемлемые, а качество, поговаривали, ничуть не хуже, чем в городских аптеках у опытных зельеваров. Я постучала в дверь. Открыла мне слегка взъерошенная Тина в фартуке с зелено-бурыми пятнами. От нее пахло травами, дымком и чем-то острым, от чего сразу хотелось чихнуть. — Привет, — поздоровалась я. — Мне бы успокоительное зелье. Зельеварка понятливо кивнула: — Заходи. Я прошла в комнату и скромно уселась на свободный стул. Огляделась. Вокруг царил творческий беспорядок, который у зельеваров, видимо, считался рабочей системой. На столе и в шкафчике теснились склянки и бутылочки с жидкостями разных цветов: от прозрачной, как родниковая вода, до черной, как плохое предчувствие. Рядом стояли баночки с порошками, связки сушеных кореньев, ступки, ложечки и подписанные коробочки. По стенам были развешаны пучки трав, а в углу стола на маленькой плитке стоял котел, в котором что-то варилось и задумчиво булькало. Тина взяла большую бутыль с темной густой жидкостью и начала переливать содержимое в маленький пузырек. — Одно из самых популярных зелий в сессию, — сказала она. — Кто-то нервничает так, что перед экзаменом уснуть не может. Кто-то на нервах во время экзамена двух слов связать не способен, хотя все учил. Завтра экзамен? — Ага, — вздохнула я. — Держи. — Она протянула мне пузырек. — Пять капель на стакан воды за час до экзамена. Или перед сном, если бессонница мучает. Больше не лей, а то проснешься с головой, полной ваты. — Спасибо, — ответила я, забирая пузырек. — Сколько с меня? Тина назвала цену. Я отсчитала несколько медяков, еще раз поблагодарила и уже собиралась уходить, но у самой двери все-таки решилась: — Слушай… а отворотное ты сварить сможешь? Тина удивленно уставилась на меня. — Что, кто-то слишком настойчивый достает? Я кивнула, не желая ничего объяснять. Не говорить же ей, что отворотное нужно не для назойливого поклонника, а для меня самой. Чтобы перестать вздрагивать от одного голоса, краснеть от одного взгляда и мысленно превращаться в несчастную лужицу каждый раз, когда рядом с Крамом появляется красивая женщина. — Сварю, — сказала Тина после короткой паузы. — Но только дня через три. У самой экзамены на носу. — Пойдет. Я выдала ей еще несколько медяков предоплаты и пошла к себе, осторожно сжимая в пальцах пузырек с успокоительным. Перед сном я отмерила пять капель зелья в стакан с водой. Жидкость пахла мятой и чем-то чуть горьковатым. Я выпила ее маленькими глотками, забралась под одеяло и почти сразу почувствовала, как мысли становятся медленнее, мягче, тише. Образ Крама с Амандой попытался всплыть перед глазами, но тут же расплылся и исчез. На этот раз сон пришел быстро. Глубокий, темный и, к счастью, без сновидений.