5 лет спустя

Прошло пять лет

— Мам, мам!

— Что, Злата? — устало спашиваю я, направляясь в ванну.

— А ты надолго? — спрашивает дочка, сжимая планшет в руках.

— На полчаса, — тяжело вздыхаю, глядя на дочь мутным взглядом.

В голове только несколько действий — ванна, теплая вода, отдых.

— Мам, это долго, — вновь строит разочарованную мину.

— Злата, маме надо отдохнуть. У мамы вчера корпоратив был, — я открываю дверь в обитель моего успокоения.

Как же хочется иногда полежать в воде и просто насладиться отдыхом. Особенно, тогда когда у вас гиперактивный ребенок, которому постоянно нужно внимание.

— Ма-ам, — вновь стучит в дверь дочка.

А-а, а-а, аааааа!

Вот так приблизительно я хочу кричать уже пять лет.

Резко открываю дверь. Дочь тычет в меня планшет, который мне сегодня хочется запустить в стенку.

Внутри меня все горит праведным гневом. Хочется разбить стиралку о стену. Не знаю, как я ее подниму, но разбить очень хочется.

— Что такое, солнышко? — устало спрашиваю.

Мой тумблер от «я сейчас взорвусь» до «я пень в лесу» проходит за пару секунд.

— Мам, включи тот мультик.

— Какой?

Я не бешусь, не бешусь. Все хорошо.

— Который мы с бабушкой вчера смотрели. Я не помню, как он называется.

— Так спроси у бабушки, — ласково говорю я.

— Она тоже не помнит.

— Злата, включи, что хочешь. Дай маме отдохнуть немного.

— Ма-ам..

— Злата, — рявкаю я. — Иди в свою комнату. Делай, что хочешь, но не трогай меня полчаса.

Дочка надувает губы, разворачивается и уходит в комнату.

Кажется, я слишком резко выразилась, но надоело. Мне тяжело одной.

Я включаю воду, в полусне медитирую над ней, пока она заполняет ванну.

С ребенком ни минуты покоя. Да, я мать-одиночка, и приходится справляться самой. Я пыталась сойтись с мужчинами, но каждый раз ощущала, что это не то. Не то, что они были против ребенка, но и как-то я не чувствовала хоть толики интереса. А потому начала жить только для Златы. Вот она вырастет и у нее обязательно будет все хорошо.

В общем, планировали мы с бывшим мужем одно, а вышло все совершенно другое.

Как сейчас помню его пустой взгляд и слова, что с ребенком тяжело, он хочет высыпаться, и вообще ему на работу рано вставать. Мы ему сильно мешали. Спрашивается, почему мы завели ребенка? Потому что оба хотели. Я все еще помню, как он касался моего огромного живота, трогая и лаская его. Как наша девочка стукала ножкой. И он все разрушил в один день, когда сказал, что уходит. Ненавижу отца моего ребенка. Это ж он хотел. Давай заведем, давай заведем. Завели — я одна воспитываю.

Даже тогда я напридумывала себе, что в его глазах была адская боль, пока мое сердце разрывалось на части. Нет оправдания его поступку. Все-таки его интересовала карьера, а я хотела стать мамой-мамой.

В итоге, мне пришлось собрать себя в кулак и заставить себя выйти на работу. Ради меня и Златы. В какой-то момент я не выдержала и пришла к нему в офис требовать алименты. Но его не было. Он исчез. Не только из нашей жизни, но и казалось от всего мира. Что ж можно было только хмыкнуть. Не нужны мы ему были настолько, что он слинял отовсюду, как и говорил.

Пока вспоминала те времена, вода уже заполнила ванну.

Залезаю в нее, погружаясь в сплошное блаженство. Тишина и покой. Все что мне надо.

Только мысли все равно к бывшему возвращаются.

Ровно пять лет назад он ушел. А передо мной так и вспыхивали картинки того дня. Вот хлопается дверь, вот я подхожу к ноутбуку и вижу статьи на тему, как уходят мужья от жен так, чтоб те даже на алименты не хотели подать. Это было глупо сидеть и оправдывать его, но я не могла по-другому. Просто тогда я не понимала, почему он ушел, и верила, что он вернется…

— Мама! — как в тумане слышу голос Златы.

Открываю глаза. Все расплывается. Нервно хлопаю ресницами — не помогает.

— Мам! — еще тревожней звучит голос дочери.

Ох, если она в очередной раз оторвала голову Барби и не может ее вкрутить, то я не знаю, что я сделаю.

Неужели я так много прошу? Всего лишь полчаса покоя.

Становлюсь на пол, заворачиваясь в полотенце. Меня ведет в сторону, будто я все еще ловлю вертолетики. Да, в конце концов, я могу себе позволить. У меня было пять лет, как меня бросил муж. Подумаешь, бокальчик позволила себе.

Вот только квартиру неестественно шатает, пока я ковыляю к Злате, держась за стены. Кажется, что мы взлетаем куда-то в космос.

— Злата, ты у меня в печенках сидишь! — рявкаю я, врываясь в детскую.

Застываю на месте, видя как Злата — моя пятилетняя дочка сияет лазурным светом. В ее глазах столько страха, а мне так стыдно за то, что я сказала.

— Ма-ма, — шепчет она, поднимая руку, которая будто исчезает.

На наших глазах.

Подлетаю к ней, и обнимаю. Ее тонкие руки обвивают меня за шею. Светло-желтые тона детской исчезают, а мы появляемся в месте с каменными стенами.