Глава 16

Браргот стоит посреди светлой комнаты. Солнечный свет падает из окна, освещая пол, покрытый красными коврами. Мужчина отпускает Злату, Дочь тут же садится на бежевый диван. Я вижу только ее маленькие ножки, телепающиеся в воздухе.

— Простите, повелитель, — принцесса становится впереди меня.

Мимолетом начинаю осматривать принцессу — она миниатюрная, тонкая и такая хрупкая, как фарфоровая статуэтка. А Браргот такой огромный и вообще козел. Я бы могла фыркнуть, сказать, что не собираюсь оставаться с ним в одних покоях, но и Злату от себя не отпущу. В конце концов, не полезет же он ко мне при ребенке. Просто я нутром понимаю, что в нынешней ситуации, кроме него нас некому защитить. Особенно от его людей.

— Мне бы не хотелось, чтоб вы пускали в комнату вашу… — она замолкает, явно раздумывая, как бы так культурно меня назвать.

— Принцесса Хели, — говорит повелитель так холодно, что мне тут же захотелось прикинуться ветошью. — Ксюша — мать Златы. Девочка — моя ближайшая родственница, и ее мать будет видеться со своей дочкой в моем присутствии. Так, что если я говорю, что Ксюше можно зайти в комнату, значит, так оно и есть.

Принцесса бросает на меня мимолетный взгляд, а ее плечи опускаются.

— Прошу прощения, — говорит она, проходя внутрь. — Не хотела обидеть вашу родственницу.

— Есть ли в комнате тайные проходы? — спрашивает Браргот.

Принцесса слегка стушивается от вопроса и кивает.

— Хорошо, — отвечает Браргот. — Сегодня я закрою их.

Я вхожу в комнату, смотря только на улыбающуюся Злату. Я немного краснею, потому что она умудрилась испачкать сапожками бежевую обивку дивана.

Прям ощущаю на себе злобный взгляд принцессы и тех, кто стоит за порогом. Еще бы, там же его любовниц так близко не подпускают, как его «родственницу».

— Как скажете, — цедит принцесса.

— Хели, — Браргот подходит к ней. — Я прекрасно понимаю, что вам не нравится происходящее, но все будет так, как я посчитаю нужным для безопасности моих людей.

Он ей угрожает, или что?

— Я ничего не имела ввиду. Это ваши покои, и вы вправе решать, кого сюда пускать, — она гордо вскидывает голову.

— Я тоже рад, что вы принимаете мои решения, — отвечает он, а я стараюсь прикинуть, где у него радость находится.

Он как Кристен Стюарт не меняет эмоции на лице.

Пусть мы останемся с ним в одних покоях, но я буду рядом со своей девочкой. А это самое главное.

— Лебра, присмотри за Ксюшей, пока я пройдусь с принцессой, — говорит Браргот, беря принцессу под локоть. — Надо же остальных расселить по покоям. Ксюша, я скоро вернусь.

То не подходи к ребенку, то останься на пять минут. Что бы он не задумал, я все равно уже не отпущу от себя Злату. Будет с руками и ногами от меня ее отрывать. Но пока он еще в комнате, замечаю колбу на его поясе. Золотистая жидкость наполняет ее уже наполовину. Она самовосстанавливающаяся? Ох, ну это все меняет. Хотя тоже странно. Это же получается можно ходить между нашим миром и тем.

— Родственники, значит, — говорит Мириния, когда дверь за повелителем захлопывается.

— С его слов, — я пожимаю плечами и стягиваю с ног Златы сапожки.

Надо дать немного свободы ножкам. Злата становится на диван и сама стягивает куртку. Я складываю аккуратно ее вещи в угол дивана.

— Мам, тут так класиво.

— Да, Злата очень, — говорю я, усаживая дочь на диван. — Ты спать хочешь?

— Немного, — зевает дочь. — И есть хочу.

Уже время дневного сна, а вот где достать еду — вопрос.

— О, с едой решится вопрос. Только не кушайте то, что вам тут предлагают, — говорит Лебра. — У повелителя есть с собой провиант, поэтому я вам приготовлю.

— Спасибо, — благодарю ее. — Хотите присесть?

Я хлопаю по свободному месту на диване, но Лебра качает головой.

— Благодарю за приглашение, но нельзя. И тебе я бы тоже не советовала садиться. Все-таки ты не пойми кто, а повелитель строг насчет того, кому сидеть на диване.

— Ох, не думаю, что он против.

— А можно нескромный вопрос? А вы кто ему?

— Да, мам, кто мы ему? — тут же вторит ей Злата еще и смотрит на меня с такой улыбкой…

Странной улыбкой, будто она съела на одну конфету больше, чем я разрешила.

— Он наш дядя, — густо краснею.

— Дядя, — хмыкает женщина. — Как интересно. Но вы явно не Тхадоновские.

— Филипп — ее отец, — говорю я.

Хочу спросить знает, ли она его, но глаза женщины выпучиваются, а она несколько раз ими хлопает. На секунду мне кажется, что ей плохо.

— Филипп — отец? — переспрашивает она.

— Да, — отвечаю я. — Только не надо о нем говорить. Он нас бросил пять лет назад. Слышать о нем не хочу.

Видимо, она его знает, раз так смотрит. Она очень медленно приподнимает голову, а потом отводит в сторону.

— Мам, а что папа здесь? — спрашивает Злата.

Зря я так сказала.

— Нет, солнышко. Папы нет. Папа нас бросил, и мы ему не нужны.

В общем, у Лебры, кажется, брови на лоб хотели налезть, но она прокашлялась и все прошло.