Глава 2

Я пытаюсь отдышаться, а Злата бежит к сугробу.

— Мам, он живой, — восторженно говорит дочь.

— Кто живой? — я недоуменно смотрю на нее.

Злата положила руку на сугроб, а он вспыхнул двумя ярко-синими фонариками. Может, нас украли инопланетяне, и мы очутились на какой-то базе?

Вот только вряд ли у базы есть глаза.

Сугроб начал подниматься.

— Злата! — я кричу дочери.

Злата тут же подбегает ко мне.

Мы пятимся. Снег стекает с огромного ящероподобного зверя с лазурной кожей.

Похож на динозавра, проснувшегося после спячки.

Только динозавры вымерли еще давно! Мы явно попали на какую-то экспериментальную базу, где выводят подобных монстров. Как же еще объяснить потерю памяти?

Зверь расправляет огромные крылья, идущие по бокам, машет ими в воздухе, избавляясь от остатков снега. Огромный, как двухэтажный дом.

Что тут говорить про его лапы. Если наступит — мокрого места не останется.

Сощурившись, он опускает голову к нам. Принюхивается, вдыхая морозный воздух.

Я со страхом смотрю на него, прижимая Злату к себе. Хочу спрятать ее за спину, но это может спугнуть монстра.

Зверь делает шаг к нам. Не удерживается и падает на бок. Медленно поднимается, разбрызгивая снег в стороны. Ощущение, что он напился, уснул в сугробе, а потом проснулся и на те вам цирковые трюки.

Он вновь пытается подползти к нам, даже дергает огромной лапой с острыми когтями в нашу сторону. Рычит от бессилия.

Я никогда не понимала фильмов, когда люди стояли и просто смотрели на надвигающуюся на них катастрофу будь то цунами, падающий самолет, или машина на скорости, но сама вот сейчас стою не в силах сдвинуться. Инстинкты вопят бежать, но я не могу.

Зверь продолжает рыть сугробы, подбираясь к нам, пока мы пятимся как черепахи.

По округе проносится рев. Небо заслоняет огромная тень. Над нами летит еще один зверь. Только этот черный.

Синий зверь вытягивается и мотает головой, которую тут же склоняет, когда черный подлетает к нему.

В воздух поднимается столб снега, чуть ли не засыпая нас.

Я оттаскиваю Злату, ощущая дикую усталость и холод. В теплых сапогах не чувствую пальцы.

— Злата, пойдем, — шепчу я. — Мама устала, нам надо уйти отсюда.

Черный зверь заслоняет нас от синего.

— Солнышко, тебе не холодно? — спрашиваю Злату, не сводя взгляда со зверей.

Они такие огромные, что могут одной лапой нас раздавить, но пока они заинтересованы друг другом — мы можем сбежать.

— Нет, — шепчет дочка.

Она сжимает меня своей детской хваткой, передавая едва заметное тепло.

Спина черного монстра напрягается. Вновь раздается оглушительный рев. Миг и он срывается на синего. Тот тут же падает, вздымая комья снега.

— Бежим, — я дергаю Злату.

Ноги утопают в сугробах. Мы даже не отдаляемся от дерущихся зверей.

Сердце бьется на убой, грозясь вот-вот остановиться, но я не могу. Пока хотя бы не выведу Злату из опасного места.

Холод пробирается по ногам, не смотря на адреналин, бурливший в крови. Я заставляла себя через силу, пока Злата то и дело оборачивалась к зверям.

Раздался оглушительный рев.

Я обернулась. Черный дракон повалил на землю синего. Тот бил крыльями о землю и выл от боли.

— Мама, он ее убьет! — кричит Злата, когда черный зверь прижимает синего к земле.

Черный глядит на нас стальными глазами. На миг мне кажется, что я уже видела их где-то или когда-то. Зверь не полностью черный. В некоторых местах видны сияющие ярко-синим светом прожилки. Особенно в месте шеи, когда он ее вытягивает.

Он расправляет огромные кожаные крылья, закрывающие полностью небо. Я бы сказала, что он очень красивый. Только боюсь — это были бы мои последние слова перед тем, как он бы съел меня.

Раздается дикий гул и рев.

Я перевожу взгляд на лазурного, смотрящего с тоской сапфировыми глазами на продолговатой ящероподобной морде. Зверь будто мяукнул, раскрывая огромную пасть полную зубов и белоснежных клыков где-то в пол моего тела. Так тоскливо, отдавшись тупой болью в моем сердце.

— Мама, — Злата дёргается, пытаясь вырваться. — Он ее убьет. Останови!

— Злата, успокойся, — я оттягиваю дочь подальше от зверей.

Откуда она вообще понимает, что это он и она?

Эти синие глаза я не забуду никогда. Они с такой мольбой смотрят на нас, когда огромная черная лапа опускается на шею.

Отворачиваюсь.

Раздается взрыв. Я валю Злату на землю, закрывая собой. Волна льда и снега накатывает на нас, больно ударяя по телу. В меня будто всаживают ледяные пули, которые чудом не делают из меня решето.

Дышать тяжело. Я вдыхаю ртом воздух, впуская холод вперемешку со снегом в легкие.

Вскоре все прекращается.

Застывшая подо мной Злата, пытается выкарабкаться. Я перекатываюсь на спину, ощущая жуткий холод во всем теле. Хочу чашечку горячего кофе или чаю.

— Мама, вставай, — Злата тянет меня, а я не могу.

Обморожение, или как это там называется. Ноги и руки скованы, в глазах застыли слезы, превращающиеся в ледышки. Я даже не дрожу от холода, не в силах подняться.

— Мама, — Злата ложится сверху, — Пожалуйста, вставай. Я тебя соглею, ты только вставай.

Чувствую теплое дыхание дочери на своей шее.

— Сейчас, — выдыхаю.

Всего одно усилие.

Злата скатывается с меня, а я пытаюсь подняться. Мне слишком холодно. В этом месте слишком холодно, чтобы я хоть как-то могла собраться с силами.

— Злата, иди, — прошептала я. — Злата, если я не буду дышать просто уходи.

Боже, моя дочь останется одна, без меня.

— Мама, — по щекам дочки текут слезы.

Хотя куда она пойдет? Там черный зверь, убивший такого же лазурного. Он разорвет Злату в один присест. Да, что там просто съест в один присест.

Плохая из меня мать. Я не уберегла дочь.

Глаза закрываются.