Глава 6

— Нет-нет, пожалуйста, — Злата еще крепче сжимает меня.

Она и так пропустила без меня уйму времени, еще пять минут наедине с этим мужчиной я перетерплю только, если мы попадем домой.

По кровати поползла морозная вязь — тонкая и кружевная, обхватывая все больше пространства и подбираясь к мужчине.

Тот тут же подскакивает на кровати, пока тонкая штука ползет по его сапогу. Щелкает пальцами, и иней тут же тает.

Мужчина хмурится, не сводя с меня взгляда.

— Злата, выйди из комнаты, — тихо говорит он.

— Нет, моя дочь не будет слушать незнакомых мужчин, — возмущаюсь я, и беру дочку за лицо. — Злата, подожди еще немного. Скоро все закончится, и мы будем дома.

Злата сильнее прижимается ко мне, глядя на мужчину. Она не дрожит, но я ощущаю, что ей не по себе. Бедный ребенок. То на холод попала, то увидела, как два зверя дрались, а один и вовсе умер.

— Злата, все будет хорошо. Мы вернемся домой и ты досмотришь свой мультик.

— Холосо, мам, — ворчит она, и я тут же разжимаю руки. — Я домой хочу. Мне тут скучно. Тут даже поиграть не с кем.

Она поднимается рядом с ложем, и смотрит на мужчину.

— Не делай ничего плохого маме.

Мужчина усмехается уголком губ. Мне это еще больше не нравится.

— Конечно, мы просто поговорим с твоей мамой, как два взрослых человека, — отвечает он, а его лицо разглаживается, теряя суровость.

Но это лишь иллюзия. Злата насторожено кивает, и выходит. Пусть это не будет ошибкой. Я вся трясусь от того, что отпускаю сейчас малышку. Ладно, пока я валялась в отключке — с ней же ничего страшного не случилось? Я успокаиваю себя сейчас, понимая, что будь что будет. Не в нашем положении сейчас вставать в позу. Если этот мужчина сможет нас отправить домой, то пусть так и будет.

— Это ведь дурной сон, да? — спрашиваю я, когда ребенок покидает комнату.

— Боюсь, что нет, — он медленно надвигается на меня.

Веки слегка опущены, а движения расслаблены.

Я обхватила себя руками за плечи. Что он хочет сделать?

— Она сильно испугалась? — спрашиваю его.

— Здесь ребенку не причинят зла, — отвечает он. — Дети нужны — это будущие воины и матери.

Куртка скользит по его плечам и падает на пол.

Внутри сладко замирает, когда он тянется к завязкам на рубашке. Ослабляет их, не сводя с меня взгляд. Еще и разговор тех двоих женщин вспомнается — «ему нравятся светловолосые». Подумаешь, что там отросли темные волосы на пару сантиметров. Делов-то, краску для волос в этом мире найду, и не заметит никто.

— Вы не знаете, как нам попасть домой, — говорю я, когда он совсем близко ко мне.

Мужчина садиться на кровать, а я подтягиваю ноги к груди. Шевелю пальцами ног, пришедшими в движение. Что ж, хоть это радует.

— Ребенку не место в том мире, — отвечает он.

Меня сейчас будто очень здорово треснули по голове. Я нервно моргаю, не сводя с него взгляда.

— Простите, что? — недоуменно улыбаюсь ему.

— Девочка должна остаться тут, — он садиться так близко ко мне, что в любой момент я могу накинуться на него и исцарапать его за эти слова.

— Вы смеетесь? Это моя дочь. И только я решаю до ее совершеннолетия, где ей находиться! — возмущаюсь я.

Какой-то бесконечный цирк.

— Скажи, ты хоть раз замечала в ней что-нибудь необычное? — мужчина никак не реагирует на мою браваду, придвигаясь еще ближе.

Нас разделяют какие-то несколько сантиметров, а я вижу только его стальные глаза.

В этот момент на меня накатывает волна дежавю. Будто уже такое было. Ага, когда Фил меня впервые поцеловал. Мы сидели вот так на его диване. У этого повелителя даже руки согнуты в той же манере и позе.

Я машу головой, отгоняя эту иллюзию, и сосредотачиваюсь на вопросе и словах, сказанных мужчиной.

— В каком смысле? — спрашиваю я. — Моя дочь самая обычная девочка, насколько вообще могут быть дети. Да, она хорошо схватывает уроки, хорошо учится, готовится к школе. Извините, но она со мной с дня зачатия, я ее знаю лучше всех.

— То есть в снежной пустыне тебя ничто не насторожило? — забивает он очередной гвоздь в мое самообладание, которое вот-вот раскрошится.

Я закрываю ладонями лицо, ощущая, как из глаз катятся слезы. Я всегда это замечала, и в то же самое время не акцентировала внимание. Злата не боится холода. Там, где я ежусь, дочка могла откинуть одеяло, или расстегнуть куртку. Пока я пробовала закутать ее как можно больше при минус двадцати, дочь опять пыталась снять одежду. Так было всю жизнь с самого ее рождения.

Перед глазами всплыл момент ухода Фила. Он уходил зимой. В футболке, поверх которой накинул куртку.

— Отец моего ребенка, — всхлипываю. — Это все его гены. Он тоже холода не боялся. Но моржи не редкость в нашем мире.

Я снова смотрю на него, чувствуя непонимание.

— Говорю как есть. Твой. Бывший. Муж, — цедит он четко каждое слово. — Из этого мира.

— Вы его знаете? — с надеждой спрашиваю.

Интерес даже больше спортивный. Я в жизни бы не подумала, что Фил из другого мира. Тогда понятно, почему он ушел. Нет, совсем непонятно. Мог бы сказать, забрать нас с собой. Боже, я тогда пережила это все. Развод, приходы полиции. Потому что при разводе мой муж не объявлялся, а в последний раз его видели на работе. Да, в ту ночь он ушел, где-то остался на ночь, а на следующий день уволился.

— Ты можешь вернуться домой, но Злата останется здесь. У нее уже проснулись силы.

Это сон, или кошмар наяву, или я не знаю что.

— Я не могу ее бросить.

— А я не смогу следить за тобой. Твое тело не готово к тому льду и холоду, что царит здесь. Ты просто не выживешь. Тем более чуть, что даже Злата может навредить тебе, как бы страшно это не звучало. Ты думаешь, почему ты так быстро замерзла в снежной пустыне? А почему не могла проснуться? Злата чуть не убила тебя. Неумышленно, конечно, она тебя спасти хотела, но вместо этого забирала силы. Вполне возможно, что в том мире ее магия была приглушена. Произошел эмоциональный скачок у нее, и вы оказались тут.

— Этого не может быть, — шепчу я, вспоминая, что перед попаданием сюда, сказала Злате, что она у меня в печенках сидит.

Моя дочь так сильно обиделась на меня, что перенесла в другой мир?

— Ваш какой интерес к моей дочери? — закипаю я.

Я сжимаю руки в кулаки. Он лениво переводит взгляд на мои стиснутые кулаки, и вновь смотрит из-под полуопущенных век на меня.

— Драконов почти не осталось в этом мире. Злата — дракон, одной со мной крови. Мы родственники.

Боже, да что ж столько потрясений на один квадратный метр за сегодня. Я-то помню, что Фил никогда не знакомил меня с семьей. Говорил, что у него есть братья и сестры, но живут они очень далеко, и он их не навещает. Теперь понятно, почему.

— Филипп ваш брат? — спрашиваю я.

Так вот почему мне кажется, что я уже где-то видела его черты лица, и движения.

На секунду он замолкает, а взгляд перемещается на стену, куда ударился град, но затем стальные глаза возвращаются ко мне.

— Да, но его уже нет, — отвечает он.

Я качаю головой, думая, а что бы изменилось, скажи он мне, что из другого мира? Я бы не поверила. Я его возненавидела тогда. Мне потребовалось время, чтобы я его отпустила. И, если бы не Злата, которая стала моим главным смыслом жизни, то не вычухалась бы я. Мне было очень больно, но с каждым днем, годом, боль в сердце становилась тупее, и я могла нормально дышать без него. Я его отпустила.

— Почему он ушел от нас?

В сердце что-то натужно заныло. Если бы он тогда сказал, почему уходит. Но он решил просто поссориться, чтобы я ненавидела его. Что если он знал, что не вернется?

— Потому что здесь началась война, — усмехается мужчина, будто это какая-то прогулка, и тут же в его глазах появляется грусть. — Он хотел вас защитить, и сделал все что смог. Все, Ксюша, хватит. Еще раз говорю, ты можешь вернуться в тот мир, но Злата останется тут.

Я понимаю, что он не шутит. Какие тут шутки, когда мужик может превращаться в огромную ящерицу?

— Вы серьезно, или издеваетесь? Какая мать бросит своего ребенка? — спрашиваю у него, приподняв бровь.

— Та, которая может умереть из-за своего ребенка. Злата для тебя опасна. И я не шучу.

— Классно получается. Муд…женек заделал ребенка, свалил в другой мир, оставив меня с дочкой, у которой проявились силы? — скептически спрашиваю я.

— Это она вас сюда перенесла. Да, Злата сильнее, чем предполагалось, даже несмотря на то, что она полукровка, — продолжает мужчина.

— Вы понимаете, что маленький ребенок, который жил всю жизнь с матерью не поймет, если начнет жить с взрослым мужиком?

— У Златы здесь есть бабушка, у нее будут лучшие учителя.

— Никто из них не заменит мать, — я качаю головой.

В сердце давно уже такая черная дыра, что я просто срываюсь, и кидаюсь на него. Хочется расцарапать ему глаза, вырвать сердце, оставить истекать кровью, но я просто жмусь к нему. К бесу гордость, я хочу остаться со своей девочкой. Мне больше ничего не нужно.

— Прошу, оставьте меня с ней, — по моим щекам текут слезы.

— Я не могу гарантировать твою безопасность, — он сжимает меня в объятьях.

— Она моя дочь, как бы я не ненавидела ее отца, но молю вас. У меня никого кроме нее нет… — шепчу, трусь о его крепкое тело. — Я…я все что угодно буду делать. Только не разлучайте нас.

У меня ощущение, что я какую-то ледышку обнимаю. Его сердце мерно бьется в груди тогда, как мое готово прострелить грудную клетку насквозь.

Он спокоен и невозмутим, будто и не говорил матери, что забирает ее ребенка. Чувствую жар его рук на моей талии. Он слегка сминает ткань платья.

Так делал Фил. Если закрыть глаза и представить, что я прижимаюсь не к твердой груди, а к мягкому животу, то один в один. Да, ладно. Что братья не могут обнимать женщин одинаково?

Боже, мой бывший муж — дракон.

— Я так не могу, Ксюша, — отвечает он, отстраняя меня. — Здесь выбор не между мать останется с дочерью, а с твоей жизнью. Филипп хотел, чтобы ты жила. Я не он, и не могу гарантировать безопасность.

Его стальные глаза безотрывно смотрят в мои, будто он хочет там найти какие-то ответы на свои вопросы.

— Ничего страшного. Хотите служанкой останусь? Да хоть поваром. Я готовить умею, только не разлучайте с дочкой.

Этот мужчина смотрит, так как смотрел Фил. Даже та эмоция, с которой он уходил, сейчас так похожа.

Да, что ж у него сердце ни разу не екает, пока я распинаюсь.

— И все же ты здесь не просто так, — он пропускает прядку моих волос сквозь пальцы.