Глава 8

Глава 8: Приключения феи

Себастьян, Герцог де Зентье

Ему было легко сделать этот выбор за них обоих. Закинув Сандру в портал вместе с ее преобразившимся аухом, герцог де Зентье даже вздохнул с облегчением, потому что теперь мог за эту взбалмошную фею не переживать. Сейчас она точно не улизнет из-под надзора слуг — он об этом обязательно позаботится. Перебесится, покричит, возможно разобьет что-нибудь, но рано или поздно успокоится.

Поймет, что это не ее война.

Себастьян ни в чем ее не винил, хотя первое время и был зол на то, что она не рассказала все с самого начала, подставляя под удар в первую очередь Ангилию. Просто невозможно злиться на человека за то, что он наивен. И уж тем более нет смысла чего-то требовать от той, что и законов этого мира не знает.

Она здесь даже хуже Анги. Его девятилетняя дочь наверняка не пропадет в этом мире, случись что с ним, а Сандра…

То, что добралась живой и невредимой до академии некромантов, он уже считал настоящим чудом.

Хотя нет. Совсем немного, но герцог все же злился. Не на Сандру, не на то, что Чаша Желаний была так глупо украдена у него прямо из-под носа, и даже не на фей, хоть к ним у мужчины за последние годы и накопились весомые претензии.

Себастьян был зол на своего камердинера — человека взрослого, опытного, но вдруг поступившего безрассудно.

Зачем он послал Сандру вслед за мужем? Зная о том, какие опасности могут подстерегать ее на этом пути, зная о том, насколько она беззащитна перед этим миром, Алдрид вручил ей сундук с синь-травой, которой у Себастьяна при себе имелось в достатке. Этот поступок в голове у мужчины никак не укладывался.

Кольцо портала схлопнулось перед герцогом, и мужчина тут же достал переговорный артефакт, намереваясь связаться с камердинером, несмотря на раннее утро. Рассвет только-только начал занимать небо. Где-то вдалеке ухала птица, а совсем рядом на болоте квакали драбы — мерзкие восьмиглазые существа, питающиеся насекомыми.

Алдрид ответил не сразу, проверяя на прочность терпение герцога.

— Что-то не так? — спросил он явно не спросонья. В ярком свете свечей Себастьян прекрасно мог разглядеть столовую, что находилась на первом этаже замка.

— Это ты мне скажи. Зачем ты отправил Сандру? Ты ведь все понимаешь.

— Понимаю, — согласился камердинер, ничуть не меняясь в лице.

За свой поступок Алдриду нисколько не было стыдно. Он прекрасно знал, что если жизнь герцогини де Зентье окажется под угрозой, то Себастьян тут же узнает об этом по брачной связи, а сам камердинер — через аухов, с которыми могла общаться Ангилия.

Потому и не переживал, отправляя молодую женщину в путешествие. Переживать он начал гораздо позже, когда гвардейцы герцога пропали из поля зрения и связаться с ними не получилось, а карета, перевернувшись несколько раз, упала со склона.

Рискованно, да, но Алдрид действовал из благих побуждений. И герцог де Зентье, и его супруга совершили немало глупостей, находя оправдания каждому своему промаху. И можно было бы все так и оставить, но камердинер видел то, что в упор не желали замечать они оба.

Эти двое что-то чувствовали друг к другу, а иначе не были бы столь эмоциональны, не стали бы оберегать друг друга от нелицеприятной действительности. В конце концов, Сандра могла бы и не тратить свое единственное желание на то, чтобы воскресить Себастьяна, а он действительно был мертв.

Сердце его не билось, когда Алдрид все же ворвался в спальню, успевая засечь лишь отголоски портала. Не билось, но застучало спустя несколько минут, за которые маг неминуемо поседел.

Никто другой не стал бы возвращать Себастьяна к жизни. Да и только Чаша Желаний — самый могущественный и одновременно самый опасный артефакт — могла сотворить такую магию, так что сложить два и два камердинеру не составило труда.

Что же касается самого герцога, то вслед за феями подопечный Алдрида ринулся, едва придя в себя, но не из-за артефакта он бежал, не гонимый желанием отомстить своим злейшим врагам. Что бы там Себастьян ни говорил, а в храм Матери Природы, обгоняя гвардейцев, он явился за Сандрой.

Что-то это да значило, так что камердинер просто не смог стоять в стороне, зная, что время потом, когда герцог вернется, будет просто упущено. Если эти двое и должны были поговорить, то прямо сейчас.

— Понимаю. Но также я отлично понимаю, что Ее Милость не станет сидеть взаперти, как вы на то рассчитывали. Она не желает быть содержанкой, ей претят заточение и контроль. А еще… Она хотела с вами поговорить.

— Она не желает со мной разговаривать, — тихо ответил Себастьян, поморщившись оттого, что старый друг вновь перешел на «вы». Он всегда так делал, когда хотел подчеркнуть значимость своих слов.

— О, нет, Ваша Милость. Леди де Зентье не желает слушать эгоиста, но поговорить с тем, кто дорог… Вы ведь, насколько мне известно, ни разу не пытались просто побеседовать с ней. Умение не только говорить, но и слушать — редкая черта, почти не присущая аристократам.

Алдрид замолчал, давая Себастьяну мгновения, чтобы обдумать услышанное, но, увы, сделанного не вернешь. Правда, исправить все еще было возможно.

— Я отправил ее обратно. Распорядись, чтобы контроль за ней усилили.

— Даже не подумаю, — заупрямился камердинер, что совсем не было в его духе. — Больше того, леди де Зентье попросила меня помочь ей скрыться от вас, если встреча с вами не даст результатов, и я склонен сделать это.

— Ты понимаешь, что говоришь? — вспылил Себастьян. Это был откровенный саботаж! — Она же ничего не знает об этом мире! Ей просто опасно быть одной!

— Тогда верните ее, — улыбнулся собеседник, сохраняя невозмутимое спокойствие. — Рядом с вами ей гораздо безопаснее, чем быть одной. Все в ваших руках.

Переговорный артефакт пошел рябью, намереваясь прервать разговор, но герцога это не устраивало:8c847c

— Подожди! — окликнул он Алдрида, и изображение вновь приобрело четкость, но лишь потому, что камердинер расщедрился на еще один совет.

— Кстати, как вы поняли, что это она?

— Благодаря брачным браслетам, когда обнял ее. Наведенное сновидение лишь подтвердило мою догадку, но сейчас это совсем неважно…

— Важно, — перебил маг. — Просто подумай, глупый мальчишка, что будет, когда я поставлю на нее свою защиту. Ты не сможешь втянуть ее в свой сон, ты не почувствуешь брачную связь. Сменив внешность, она может пройти мимо тебя, и ты даже не поймешь, что это она. Потому что тебе не знакомы ее привычки, ты не вспомнишь ее походку, ты не знаешь о ней ничего.

— Ты не сделаешь этого, — качнул герцог головой в отрицательном жесте.

— Сделаю, если не вернешь ее обратно.

Переговорный артефакт отключился, оставив Себастьяна в урагане из бессильной злости и едкого раздражения. Вспомнив образы темноволосой красавицы и рыжеволосой ведьмы, он вдруг действительно задумался над тем, что не узнал ее с самого начала. Неокрепшие, несформировавшиеся сомнения возникли, когда герцог услышал от Сента имя, но не придал этому должного значения.

Нет, он понял, что перед ним стоит Сандра, лишь тогда, когда в лесу ему хитростью удалось коснуться ее, воспользовавшись силами Матери Природы, фактически толкнув ее в свои объятия. Но даже тогда не поверил собственным ощущениям, магии, решив проверить наверняка, — потому и втянул ее в свой сон, а уже там принял решение объясниться.

Посчитал, что здесь она исключительно потому, что хочет искупить свою вину за украденный феями артефакт.

А ведь она пользовалась магией. Не так Сандра и беззащитна, учитывая, что с проблемами восставших мертвецов им помогла справиться именно она. И с девушками в деревне собиралась помочь, а теперь придется обходиться без нее. Зато Себастьян нашел объяснение тому, почему она смогла исправить колдовство фей, а другая ведьма нет. Просто она была феей, а аух, эта пронырливая белка, видимо, успел чему-то научить свою подопечную.

В конце концов, именно для этого они и были созданы природой, но Анги устанавливать связь с аухом герцог запрещал. Просто потому, что не знал, чему эти создания могут научить его дочь. Перед глазами до сих пор стоял образ ее матери. Герцог боялся, что Ангилия когда-нибудь тоже захочет власти и пойдет по стопам своей матери, примкнув к этим лживым подлым тварям.

Кони, что стояли под навесом, почти слаженно всхрапнули, привлекая внимание Себастьяна. Увидев эльфийского скакуна, герцог вспомнил не только о том, что его тоже было бы совсем неплохо перекинуть порталом, но и о его владелице, притворившейся ведьмой. О ней он обязательно еще раз поговорит с Алдридом — его камердинер должен понимать, что Себастьян здесь не на увеселительной прогулке, — но уже позже, когда вопрос с деревней будет решен.

Себастьяна царапала какая-то мысль, и мужчина наконец понял, с чем связано его беспокойство. Внешность Сандры была изменена — даже рост не соответствовал, если вспомнить, но Алеро проверял ее на иллюзии еще при первой их встрече в академии.

Так как же ей удалось сменить внешность? Больше того, а не могли ли и другие феи изменять свою внешность так, чтобы чары, снимающие иллюзии, не срабатывали?

Если это так, то феей фактически может оказаться любой человек.

— Себастьян, а где ведьма? — вышел из шатра Алеро, с беспокойством оглядывая поляну.

— Нет ведьмы. Сами справимся, — ответил герцог, одним лишь взглядом разжигая костер.

— Как? На кулачный бой старосту и его сыновей вызовем? — усмехнулся ведьмак, так похожий на некроманта, но друг ему не ответил, потому что и сам еще не знал, как именно они будут справляться.

Пора было завтракать и выдвигаться, но кое-что в речи камердинера Себастьян все же не подметил: Алдрид откуда-то знал, что Сандра меняла внешность.

В замке де Зентье в это время тоже проходил ранний завтрак. Ангилия и Алдрид в окружении притихших аухов сидели в столовой на первом этаже и с интересом следили за переговорным артефактом, который магу удалось перестроить, чтобы видеть через него все то, что видел своими глазами Тучка — аух, принадлежащий Сандре.

Впрочем, за приключениями герцогини с удовольствием наблюдали и слуги, заглядывающие в столовую как бы невзначай, чтобы утолить общее любопытство.

— К нам идет, — констатировал Алдрид, отставляя в сторону остывший отвар.

— Как думаешь, папа вернет себе Сандру? — спросила Анги, с волнением взглянув на мужчину.

— Мы ему в этом обязательно поможем.