Глава 13

Агата – Разрешаю, – Коларов говорит прохладным тоном, но предельно вежливо, в голосе никакой насмешки или пренебрежения. Разворачивается, чуть подталкивая меня с Майей идти вперёд. На крыльце открывает дверь, лёгким кивком головы приглашает войти. – Всем, кроме тебя, Регина, – а вот теперь голос абсолютно ледяной. – Да какое ты имеешь право?!.. – начинает заводиться его жена, но мужчина просто берёт и… закрывает дверь у неё перед носом! – Право я имею по решению суда, – спокойно поясняет, обернувшись ко всем, кто стоит в коридоре и смотрит выпученными глазами на эту сцену. Ну, то есть, это только у меня, наверное, глаза из орбит лезут. Товарищи из опеки – явно люди привычные. Со знанием дела осматриваются, достают какие-то свои бумажки, прикреплённые к планшетам – видимо, чтобы удобнее писать было. – Богдан Драганович, – тем временем обращается к нему одна из женщин, – вы же понимаете, что мы действуем по инструкции? Есть сигнал, мы должны его отработать, да и окончательного судебного решения у вас пока нет. – Разумеется, я понимаю. Показать что-то конкретное? – уточняет у них Богдан. – Вы хотите посмотреть детскую или… – Давайте с кухни начнём, – женщина кивает ему, потом обращается к Майе, продолжающей сидеть у меня на руках: – Здравствуй, Майя! Не хочешь показать, как тут у тебя и папы всё устроено? – Нет, – девочка утыкается мне в плечо, смотрит исподлобья. «Прямо как папочка», – думаю, невольно улыбнувшись. – Мама показет! – ребёнок обнимает меня крепче. – Мама? – на меня кидают пристальный взгляд. – Это моя мама! – надувает губы Майя. – Конечно, твоя, – сотрудница опеки слегка улыбается. – Мы её не заберём! – Мама потеялась, а тепей нашлась! – выдаёт малышка. – Мы с папой её нашли! – Прекрасно, – женщины переглядываются и, кажется, становятся как будто более доброжелательными. – Мама ваила суп! Вчейа! – ребёнок наконец слезает с моих рук, и я с облегчением выпрямляюсь, всё-таки носить её долго тяжеловато. – Какой суп был? – спрашивает сотрудница у девочки. – Вкусный! И пюйе… – Надо же, и пюре, да? Пока Майя обстоятельно рассказывает опеке, что и как мы с ней вчера делали, я отклоняюсь чуть назад, к стоящему рядом Коларову. Его отец присел в гостиной на диван, но Богдан, разумеется, всё время рядом с Майей – и со мной тоже. – Богдан Драганович, следите за лицом! – шепчу негромко. – Не удивляйтесь так явно. Мужчина кашляет, отвернувшись в сторону, и действительно возвращает себе невозмутимое выражение. В целом визит опеки проходит неплохо. Ещё одна заминка происходит, когда выясняется, что на входе и выходе с лестницы нет никаких преград, чтобы ребёнок случайно не упал. Так и хочется сказать: а я ведь говорила!!! – Мы как раз вчера из-за этого поспорили, – опережаю открывшего рот Богдана. – Поспорили? – сотрудница поднимает брови. – Да, видите ли, Богдан… – решаю пропустить отчество, у меня сложилось впечатление, что женщины сочли нас с Коларовым парой, не переубеждать же их сейчас. – …так вот, Богдан настаивал на прямо чуть ли не бронированном заборе, знаете, он очень переживает за безопасность Майи. А я считала, что деревянных лёгких загородок на простой защёлке будет вполне достаточно. И заказала для установки именно их! Вы как считаете? По-моему, этого достаточно! – В целом вы правы, – успокоенно кивает сотрудница. – Когда установят? – Мастер пообещал через пару дней, – улыбаюсь. – Я сейчас всё время дома, поэтому слежу за Майей. – Отлично. На этом всё, наконец, заканчивается. Коларову дают просмотреть и подписать какие-то бумаги, обещают прислать копию через три рабочих дня. Сотрудники опеки вместе с полицией уходят. Регина, бывшая, похоже, тоже ушла. Во всяком случае, я на это искренне надеюсь, потому что она меня немного пугает. А я опускаюсь прямо на небольшой диванчик в коридоре. Напряжение отпустило, и у меня трясутся колени. Майю очень вовремя отвлёк дедушка, и она сейчас с ним в гостиной. – Спасибо, – слышу негромкое, но очень искреннее, и, подняв глаза, встречаюсь взглядом с главврачом. – Не за что, – выдыхаю устало и поднимаюсь, потому что до меня уже доносится требовательный голос Майи, которая спустя секунду заносится в прихожую. – Мама! – Солнышко, я Агата, помнишь? – говорю ребёнку, присев перед ней. – Ну скажи, А-га-та! – Мама, – упрямо мотает головой Майя и хитро улыбается. – Ладно, пойдём, суп разогрею, – вздыхаю, вставая, – а то время к обеду, а никто ещё не завтракал. Из-за долгих утренних слёз и явного переутомления малышка после обеда начинает клевать носом. И мне удаётся уложить её на дневной сон! Хорошо бы наладить эту привычку. Может, её стоит поводить в какую-нибудь спортивную секцию для малышей? Бассейн, например. Мои младшие братья ходили на тренировки и потом спали, как убитые. Решаю сказать об этом Коларову и, убедившись, что Майя крепко спит, спускаюсь вниз. – Богдан Драганович? – нахожу его на кухне. – А где ваш отец? – Уехал, – мужчина разворачивается, смотрит на меня. – День сегодня для всех утомительный. – Это уж точно, – бурчу себе под нос. – Агата… я хочу кое о чём поговорить, – начинает он. – Это касается договора. Точнее, дополнения к нему. – Да вы издеваетесь?! – еле сдерживаю стон. – Опять?! – Нет-нет, это не то, о чём ты… А, чёрт! – он ерошит волосы, а потом резко говорит: – Агата, я предлагаю тебе выйти за меня замуж!