Глава 12

Агата Черти принесли дракона! Только он какой-то сейчас не шибко драконистый. Стоим, молчим, смотрим друг на друга. Коларов отводит взгляд первым. – Здравствуй… Агата, – выдавливает из себя. – Доброе утро. Чем обязана визиту? – поднимаю брови. Грубить я не хочу, но и стелиться перед ним не собираюсь! – Я хотел бы… – он делает глубокий вдох. – …извиниться и попросить, чтобы ты вернулась. Ого! Хотел бы он. Но «хотел бы извиниться» – это не «извини, пожалуйста». Собственно извинений я не услышала. – Слушаю вас, – складываю руки на груди. Он всё понимает правильно, судя по взгляду. – Агата, прости… пожалуйста… я был неправ. Я не должен был вчера вести себя так и… говорить то, что сказал. – Прощаю, – киваю, помедлив. – Почему-то мне слышится «но»… – он кидает на меня мрачный взгляд исподлобья. – …но работать к вам няней не вернусь, – договариваю твёрдо. – Чёрт, ну что ты от меня хочешь?! – вдруг взрывается мужчина. – Чтобы я на колени встал?! Чтобы умолял?! Потешить своё самолюбие за мой счёт?! – Даже не собиралась… – растерянно качаю головой, но он не слушает. – Хорошо, я умоляю! Довольна?! Я умоляю тебя вернуться! Майя плачет не останавливаясь уже второй час! Я не… – Что?! – рявкаю на вздрогнувшего мужчину и начинаю метаться по комнате, быстро хватая одежду. – Какого хрена! Вы почему сразу не сказали?! Вы вообще отец или кто? Ребёнка успокоить не можете?! – Можно подумать, я не пытался! – огрызается он в ответ. – Плохо пытались! – пыхтя, стягиваю с себя шорты, благо футболка довольно длинная, и впрыгиваю в джинсы. Поворачиваюсь к Коларову и замечаю остановившийся взгляд, которым он смотрит на мои ноги, точнее, на верхнюю их часть. – Подождите снаружи! – пихаю его в грудь, чтобы он вышел за дверь. – А-а… да… – О, господи, Богдан Драганович! – закатив глаза, щёлкаю перед его носом пальцами. – Очнитесь! И не вздумайте решить, что я вас тут соблазнять пытаюсь! Чего вы там не видели, а? Вы же врач! Хирург! Перед вами женщины каждый день раздеваются! Просто невероятно – Коларов вдруг… краснеет! Краснеет, кивает, пятится и выходит, чуть было не споткнувшись о порог. Растерянно качаю головой. Не думала, что он вообще на такое способен. Хотя… это он, наверное, от злости! Так, Агата, соображай живее! Там ребёнок в истерике! Быстро накидываю вместо футболки чистый лонгслив, бросаю в сумку немного вещей на первое время и выбегаю, запирая за собой дверь. – Пойдёмте! Нам ещё ехать… – Майя внизу, в машине, с моим отцом, – тихо говорит мужчина. – Она немного успокоилась, только когда я сказал, что мы сейчас поедем за тобой. Но всё равно не до конца… Закусываю щёку, чтобы не сказать, что я о нём думаю. А ещё потому, что меня саму больно пронзает чувство вины. Майя ведь ни при чём, но именно ей своими разборками мы сделали хуже всего. Судорожно вздыхаю, косясь на Богдана. Он-то, конечно, хорош, но и я тоже виновата… – Мама! – взвизгивает малышка, стоящая возле машины за руку с Драганом Стефановичем. Вырывается и бежит ко мне. Ловлю девочку в объятия, прижимаю к себе, целую в макушку. – Папа тебя нашёл! – она так крепко обхватывает меня за шею, что дышать трудно. – Конечно, нашёл, малышка, – улыбаюсь ей, краем глаза замечая, как переглядываются между собой старшие драконовичи. – Прости, что я уехала. – Не уезжай больше! – Постараюсь, маленькая, – киваю, приглаживая ей волосы. – А ты что это, не причёсывалась сегодня? Милая, как же так! Посмотри, какой у тебя ералаш на голове! – Елалаш! Елалаш! – Майе нравится новое слово, и она довольно хохочет. – Пойдём, – спускаю малышку на землю. – Думаю, нам всем нужно как следует причесаться, умыться и позавтракать. Здравствуйте, Драган Стефанович, – улыбаюсь пожилому мужчине. – Здравствуйте, Агата, – он улыбается мне в ответ. – Рад снова вас видеть, милая. Очень рад! Мой непосредственный начальник тем временем отворачивается и идёт к машине, открывать дверь. Я сажусь сзади, рядом с Майей – она ни в какую не хочет меня отпускать. Дорога до дома проходит спокойно, только малышка болтает без умолку. Я ещё не всё разбираю, что она говорит, поэтому где-то поддерживаю разговор, а где-то просто киваю и улыбаюсь. Коларов паркуется возле дома, я обратила внимание, что здесь у них парковка не во дворах, а снаружи, за оградой домов, под навесами. – Майюша, идём, – выхожу из машины, отстёгиваю девочку, помогаю выбраться из автокресла и тут меня ослепляет вспышкой. – Что за… – Девушка, вы в курсе, что помогаете отцу удерживать дочь вдали от матери? – раздаётся рядом и какая-то женщина настырно суёт мне микрофон в лицо. – Агата! – между нами вырастает фигура Коларова, мужчина отгораживает меня от… это что, журналистка?! Замечаю поблизости оператора с камерой. – Агата, возьми Майю, и идите в дом! Пожалуйста! Прямо сейчас! – быстро и тихо говорит мне Богдан. – Минутку, – к нам приближаются ещё две женщины и мужчина, двое из троих в полицейской форме. – Служба опеки и попечительства. А за их спинами я различаю ещё одну фигуру. Молодая женщина. С такой гримасой злобного удовлетворения на лице, что мне становится страшно. – Что происходит? – шепчу непослушными губами, прижимая к себе притихшую Майю, которая вцепилась в меня обеими руками. – Коларов, Богдан Драганович? – обращается к моему начальнику мужчина в форме. – Всё верно, – он говорит спокойно, ровным голосом. – Богдан? – с другой стороны, выбравшись из машины, подходит его отец. – А вы?.. – поворачивается к нему полицейский. – Добрый день, я отец Богдана, – кивает Драган Стефанович, называет своё имя. – Какие-то проблемы? – интересуется Коларов-младший, выдвигаясь чуть вперёд, заслоняя меня и Майю. Я немного успокаиваюсь. Но тут вперёд пробирается та женщина. – Не строй из себя святого! – у неё неприятный голос. – Ты прекрасно знаешь, какие проблемы! Ты не даёшь мне видеться с дочерью! И совершенно не следишь за ребёнком! Посмотри, она же совершенно неприсмотренная, волосы как попало… почему моя дочка в одной пижаме на улице?! Женщины из органов переглядываются, а я на секунду закрываю глаза от ужаса. – Прошу прощения, но, видимо, моя бывшая супруга ввела вас в заблуждение, – Богдан продолжает разговаривать только с представителями опеки, даже не смотрит на свою жену. – На настоящий момент суд пока определил местожительство ребёнка. Моя дочь должна жить со мной. Судебный процесс не завершён, и заседание об установлении правил общения и количества встреч с дочерью состоится позже. – Мы находимся возле дома главного врача одной из самых известных клиник в городе, – доносится до нас экспрессивный голос журналистки. Они с оператором расположились в паре десятков метров от нас, но я понимаю, что в кадр попадаем и мы, и дом на заднем плане. – Может ли такое быть, что человек спасает жизни на работе, но не даёт родной матери видеть собственное дитя? Представьте себе, может! Я испуганно кошусь на побелевшего от ярости Богдана, на челюстях которого ходят желваки. Он стоит совсем рядом и чуть впереди, прикрывая нас от людей, и я осторожно, стараясь двигаться естественно и не слишком заметно, приподнимаю руку и кладу ему на спину, надеясь хоть чуть-чуть успокоить. Чувствую, как мужчина слегка вздрагивает. Кидает на меня быстрый взгляд и медленно выдыхает. – Мама? – звучит голосок Майи. – Конечно, мамочка здесь, роднулечка! – подаётся вперёд бывшая жена Коларова. – Нет! – Майя насупливается, ещё сильнее прижимается ко мне. – Мама вот! – тянется вверх, встаёт на носочки, я подхватываю малышку на руки, а женщина краснеет, лицо искажается. – Вы видите! Видите?! – почти визжит эта… бензопила. – Он настроил дочь против меня! – Так, дамочка, успокаиваемся, – вдруг говорит одна из представительниц опеки, которая до сих пор молчала. – Ребёнка не пугаем. Скандал нам тут не нужен! Разрешите пройти в дом? – переводит взгляд на Богдана.