Глава 27–28

Золотишко

Ираида пришла домой, швырнула на стол пакетик с золотом, села на табуретку и посмотрела на украшения.

— И что толку от этого золота. Оставляла, берегла, думала, если вот совсем прижмет, то продам. Вот прижало, только не берут его за услуги. Хотела как аванс отдать, а потом, когда деньги появятся, выкупить, да только вот не получилось.

Она высыпала украшения на стол и стала рассматривать. Вот золотая цепочка — она досталась ей от отца. Тяжелая у него доля была, сиротой в войну оказался. Сначала у тетки воспитывался, не любила она его, гоняла, тяжело работать заставляла, а потом и ее не стало. Определили его в детский дом, и там было несладко. Во взрослом возрасте в капкан угодил. Гангрена началась, ногу ампутировали. На матери женился только потому, что она хорошей и правильной хозяйкой была, хоть и не любил ее. Так и прожил несколько лет с нелюбимой женщиной. А потом по весне шел по тропке через реку и утонул.

Крестик был бабкин, там даже ничего хорошего не вспомнишь. Отец ее за хороший калым отдал соседу-вдовцу с тремя детьми. Ей едва пятнадцать лет исполнилось. Дочка мужа была на год ее младше. Пить он не пил, но скупым был и ревновал к каждому столбу. В порыве ревности мог и избить. Родила ему бабка еще семь детей. Мужа своего ненавидела, на его похоронах сплясала прямо на кладбище. Родственники решили, что она умом тронулась от горя, а она хохотала и радовалась.

Кольцо обручальное материно, немного потертое. Что она хорошего видела в замужестве, она и сама не знает. Муж гуленой был, красавец, все бабы за ним бегали, хоть и без одной ноги. Сколько раз матери от его любовниц доставалось — не перечесть, и ведь бабы какие наглые, мало того, что с женатым мужиком шашни крутили, так еще и жену его извести пытались. В очередной раз она вытащила все его вещи и кинула все это разбитной девице в лицо.

— Забирай его и чтобы я вас с ним больше не видела.

Доживала одна и радовалась, что не нужно ни за кого переживать, плакать, страдать, да еще болезни нехорошие лечить.

Последними остались маленькие сережки с аметистами. Их подарил отец Маши, когда они с ним еще дружили, а потом, узнав о беременности Ираиды, исчез из ее жизни. Она его так и не нашла, хотя искала долго, как сквозь землю провалился.

— Фу, какая гадость, — сказала женщина, сгребая украшения в пакет. — Поеду в город за Машкой и отнесу все в ломбард, и даже выкупать не буду. Не надо мне такого. Воспоминания такие, да и судьбы у всех тяжелые, бе. А я еще это все храню.

Она поморщилась.

— И правильно Агнета сделала, что не взяла все это золото. Превратим все это в деньги и потратим с удовольствием и на дело. Нечего беречь это.

В кухню забежала маленькая внучка и уселась к Ираиде на колени.

— Бабуля, а это что? — спросила она и потыкала пальчиком в украшения.

— Это начало новой жизни, моя хорошая.

Она обняла внучку и поцеловала в пушистую макушку.

— Ты мой любимый одуванчик.

Девочка захихикала, обняла Ираиду за шею и чмокнула в щеку.

— Ты моя самая любимая бабулечка на свете. Как я тебя люблю, — ребенок закатил глазки, — больше неба и солнышка. А мама скоро поправится?

— Скоро, — кивнула женщина.

— Бабуль, там какой-то дядька пришел, просит, чтобы мама вышла.

— Сейчас я ему выйду. Я ему так выйду.

Она сгребла оставшиеся украшения назад в пакет и сунула его в карман. Решительно встала со своего места и пошла во двор. Около калитки топтался местный алкоголик.

— А Машка где? — сглотнул он громко слюну, заглядывая за спину Ираиды.

— И тебе привет, Леня. А Машка в больнице. Если ты пришел долг отдать, то давай я его Маше передам.

— Какой долг? — дядька попятился спиной по тропинке.

— Долг. Сколько раз ты у нас занимал? А? А сколько раз отдавал? Ни разу.

Ираида надвигалась на него грозой, меча гром и молнии.

— Да я вроде всё отдал, — он продолжал от нее отходить, споткнулся и упал на спину.

Она нависла над ним, схватила за грудки и хорошенько тряхнула.

— Я сегодня к ведьме ходила, так вот она сказала, что тот, кто нам деньги не отдаст, тот чирьями покроется и к нему черти придут в белой горячке. А еще, а еще он пить никогда не сможет. Надоело ждать, когда вы все добровольно долги вернете, не хотите по-хорошему, получите по самую макушку, — она продолжила его трясти.

— Ты чего, Ира, мы же все свои, — заблеял он.

— Какая я тебе Ира? Ираида я. Неси долг! А то будет как с Васькой. Я на вас всех порчу навела, — она сунула ему кулак в нос.

— Да где же я тебе найду такую сумму сразу. Я вот сам хотел у вас подзанять на чекушку, трубы горят, сил нет, аж грудину давит, сейчас помру, — жарко зашептал он.

— Не помрешь, пока долги не вернешь, — зашипела она. — А перед этим помучаешься.

— Вот у меня только пятьдесят рублей, — протянул он дрожащей рукой деньги.

Ираида выхватила мелочь из его рук.

— До конца недели, чтобы всё занес, — сердито сказала она.

К вечеру уже вся деревня знала, что Ираида навела порчу на должников. Первой прибежала соседка с пятью тысячами, которые занимала почти год назад.

— Ираидочка, я вот вспомнила, я у Машеньки в долг деньги брала. Вот возьми. Я слышала, что Машулька в больницу попала, операцию ей на ногу собираются делать. Теперь работать не сможет. Как же вы жить теперь будете?

— Долги начнем со всех выбивать с Машкой. Она будет должников костылями бить, — нехорошо пошутила Ираида.

— А, ну да, ну да. А правда, что ты к этой ведьме Агнете ходила?

— Правда, — насупилась Ираида.

— И что?

— Обещала помочь.

— А сама из себя такую добренькую строила, никаких порч, никаких приворотов, а оказывается, вон оно что. Вот ведь какая зазнайка, — вспыхнула соседка.

— Так она не каждому помогает, а только тем, кто в этом нуждается, — ответила Ираида. — А просто так — это грех смертельный, и потом бумеранг прилетит и по голове настучит. А ты кому порчу собиралась делать? — строго спросила соседку она.

— Да никому, просто так ее спрашивала. Ой, Ираидочка, побежала я, а то там сейчас мой любимый сериал будут по телевизору показывать.

Тетка опустила глаза и быстро выскочила из дома.

Ночью Ираиде снилась Агнета. Она грозила ей пальцем и ругала за то, что она народ ей пугает.

— Ираида, зачем вы так? Я же вам не отказывала. Зачем про меня небылицы рассказывать, — строго выговаривала она.

— Простите меня, Агнета, оно само вырвалось, словно меня кто за язык дернул, — оправдывалась Ираида.

— Я подумаю, — ответила Агнета и исчезла.

Ираида проснулась в холодном поту, а вдруг действительно ей прилетит от высших сил за то, что хорошего человека оговорила. Но ведь не со зла она, а от безысходности, как они будут жить без Машкиной зарплаты.

Вози всегда с собой лопату и газовую горелку

После ухода Ираиды рядом со мной появился Шелби.

— Чего золото-то не взяла за работу? — спросил он сердито.

— Во-первых, еще никакой работы проведено не было, Маша заболела. Во-вторых, я к таким вещам предвзято отношусь, мало ли чего на этом золоте висит. Оно же не новое, а взятое из домашней шкатулки. В-третьих, и куда мне его? Я по ломбардам бегать с ним буду, ища, куда бы мне его выгодней пристроить? Или положу в пакет, как прежняя хозяйка дома? Я и так им сказала, что они могут рассчитаться со мной после проведенного ритуала. Мне эти деньги не горят.

— Всё с тобой ясно, — хмыкнул Шелби.

— И понятно, — кивнула я.

— Чего с Леськой решила? Как ее восстанавливать будешь?

— Никак, — помотала я головой. — Пусть в больницу едет, у меня тут не хоспис. А то ненароком помрет еще в Сашином доме. Еще этого нам не хватало.

— Ну да, — кивнул он. — Ты бы провела какой ритуал на отдачу долгов Маше с Ираидой.

— Что-то я не сообразила. Может, кто видел, что она ко мне ходила, напугаются и сами отдавать начнут.

— Ага, я ее на эту мысль натолкну, — ощерился Шелби.

— Только не усердствуй, — хмыкнула я. — А теперь я буду звонить бабушке Матрене, а то что-то мне как-то неудобно больную Леську из дома выгонять.

— Могу подсобить, — предложил он.

— Еще подсобишь, — махнула я рукой.

Набрала я бабулькин номер и стала ждать, когда она трубку возьмет.

— Кащенко слушает, — отозвался мне телефон Матрениным голосом.

— Ой, простите, не туда попала, — решила я подыграть.

— Вот дурында, это же я, Матрена, просто у меня тут, как всегда, весело и немного крипово.

— Ужастики?

— Совсем чуть-чуть. Коловерша решил меня напугать мадагаскарскими тараканами и сделать их чуточку больше, чем они бывают на самом деле. У тебя бегали когда-нибудь тараканы размером с собаку?

— Нет, — помотала я головой.

— Хочешь подарю? Фу, это нельзя жрать, это гэдээровский комод, брось. Кузьма, убери этих тварей из дома, пока они всю мебель не пожрали. Так ты чего звонишь?

В трубке послышался какой-то хруст.

— К тебе приехать с дихлофосом? — испуганно спросила я.

— Ага, и молоток с топором бери, а лучше с бензопилой, а Леська пока твоя подождет. Мой дом спасать надо, — ответила она.

— Ну ладно, — пожала я плечами. — Надо так надо, а он их обратно собрать не может?

— Собирает, но то на них катается, то играет в них. А ну пошла прочь, кракозябра страшная! — закричала Матрена на кого-то.

— Сейчас приеду, — вздохнула я, положила трубку и пошла одеваться.

Взяла на всякий случай молоток, топор и лопату штыковую, ну и дихлофоса два флакона, а еще больших мусорных пакетов. Села в машину и погнала к Матрене спасать ее от разной нечисти.

В доме у бабушки Матрены творилось форменное и бесформенное безобразие, бардак и кавардак. По разным частям мебели, стенам, полу и потолку ползали довольно огромные жуткие тараканы, которые к тому же издавали весьма неприятные звуки. Матрена отбирала у одного насекомого сахарницу. Под потолком на люстре сидел Коловерша и поливал сверху таракашков из дихлофоса. Дышать в доме было нечем.

— Надо было брать огнемет, — резюмировала я.

— А он у тебя есть? — криво усмехнулась Матрена.

— Нет, но можно организовать из освежителя для туалета.

— Хату спалишь, — вздохнула она. — У них такие плотные крылья, что даже молоток их не пробивает. Они к вечеру сожрут у меня все. Так они еще и гадят. Аккуратно, не наступи там на кучки, хотя нет, уже не кучки, а горки. Не утони там, в общем.

— Надо их выгнать, а там твой огромный бес всех их перебьет, — сказала я.

— Как? — с тоской спросила она, стуча по таракану молотком.

— Ну, огнем, например.

— Твоя взяла.

Матрена развернулась и чуть не поскользнулась на тараканьем навозе.

— Вот твари, — сказала она с грустью.

Она притащила горелку, открыла ее и поднесла к одному обжоре, который отрывал ее новые обои передними лапками и с хрустом их поедал. Таракан взвизгнул и спрыгнул на пол. Он встал в позу и принялся громко шипеть на Матрену. Я со всего размаха ударила его по спине лопатой, и он полетел в сторону выхода. Там я снова скорректировала направление, и в итоге тараканище вылетел на улицу.

После второго таракана что-то у этих насекомых в голове щелкнуло, и они стали собираться в кучку.

— Агнета, они что-то задумали, — сказала Матрена.

— А есть еще одна горелка?

Коловерша вытащил из пасти трехлитровую бутыль и захихикал.

— Не горилка, а горелка, — сказала я. — Хотя бутылку дай сюда, пригодится.

Отобрала бутыль у бесенка. Он не обиделся, а выдал мне все же горелку. Я ее открыла и направила огонь на тараканью кучку. И тут они начали прыгать в нашу сторону, пришлось отмахиваться лопатой. В итоге они загнали нас с Матреной в спальню.

— Вот тебе Коловерша удружил, — сказала я. — Чего делать будем? А то пока мы тут сидим, они твою хату на запчасти разберут.

— Шуршат чего-то, — прислушалась Матрена.

— Они дверь тебе навозом залепляют. Зови этого своего, который у тебя на улице живет.

— Он мне тут все напачкает.

— Как тараканы? — спросила я с усмешкой. — Слушай, я тут один состав нашла в инете от всяких насекомых, можно попробовать.

— Ага, пока ты будешь пробовать, они мне здесь все сожрут и загадят. Ладно, буду звать этого своего.

Она открыла окно и заорала на всю округу:

— Лешка, зайди в дом, помоги с тараканами.

К нам тут же в окно полез ее бес.

— Балда, иди через дверь. Мне еще тебя тут не хватает. Дверь открыта была, — добавила она.

По всей видимости, эти умные насекомые ухитрились залепить и входную дверь, так как с той стороны послышался грохот и звук вырываемой двери.

— Не было печали, но купила баба порося. Ну как ребенок малый. С ним вроде хорошо, не скучно и поговорить есть с кем, но иногда что-нибудь такое учудит. Это где это видано, чтобы я в собственном доме от тараканов пряталась?

Около спальни кто-то захрустел и зачавкал. Весь дом зашуршал и зашипел.

— Ну они хоть не мелкие, их видно, — попыталась я ее успокоить.

— Какая радость, а навалили они мне от души, весь дом загадили, — возмущалась Матрена.

Через несколько минут кто-то с той стороны деликатно постучал в дверь.

— Можно выходить, — прохрипел некто.

— Ура, — грустно сказала Матрена.

Мы вышли с ней из комнаты. Она огляделась, тяжело вздохнула.

— У меня сейчас настроение кому-нибудь навалять. Итак, граждане чертовы помощники, пока меня не будет, чтобы привели в порядок дом, подклеили обои, убрали тараканий навоз, починили сломанное и вообще навели уют. Всё понятно?

Помощники радостно закивали.

— Ну вот и отличненько. Забирай, Агнета, инструменты, поехали выгонять теперь Леську.

— Так же с дихлофосом? — спросила я с улыбкой.

— Можно и с газовой горелкой, — согласилась она.

— Хорошо, с горелкой, так с горелкой. Надеюсь, она там не померла.

— Ага, от нее не дождешься, — хмыкнула Матрена. — Но лопату надо прихватить на всякий случай.

Мы вышли с ней из домика и уселись в моего крокодильчика. Добрались до Сашиного дома за три минуты.

— А где автомобиль нашей красавицы? — удивленно спросила Матрена. — А ты говоришь, что помрет она у тебя. Ага, три раза, удрала куда-то уже. Пошли, глянем, что она там нам за сюрприз оставила.

— Думаешь, как тараканы, кучки навоза? — спросила я.

— Думаю, что чего-нибудь похуже. Ты как себя чувствуешь?

— В целом нормально, вот только подошва скользит, вляпалась во что-то у тебя.

— Не переживай, это к деньгам. Зови своего троглодита, пусть защищает.

Шелби тут же рядом появился.

— Чего звали? — поинтересовался он.

— Да вот тут у нас одна дамочка свалила, интересует, не оставила ли она нам подарки не новогодние, — ответила я.

— Свалила — это хорошо, а то, что не предупредила, — плохо, — хмыкнул Томас.

Все вместе вошли в дом. Посреди зала лежала куча какого-то барахла.

— Это что? — спросила я, ткнув в кучку лопатой.

— А это мадам решила на тебя и всех, кто когда-то жил в этом доме, скинуть свои проблемы, — пояснила Матрена.

— Сжечь? — спросила я.

— Мадам? — поинтересовался деловито Шелби.

— Ее потом, — кивнула я.

— Да и ее тоже можно, — согласилась Матрена.

Все барахло аккуратно было скинуто в мусорный мешок лопатами. После мы его выволокли на пустырь, облили средством для розжига и подожгли. Горело плохо, дымило и воняло.

— И какой ты сделала вывод, Агнета, из всего этого? — спросила Матрена.

— Всегда носи с собой лопату и горелку, — радостно ответила я.

— А кроме этого?

— Мне повезло, что у меня такие замечательные друзья.

— А еще? — продолжила пытать меня Матрена.

— Не таскать в дом неизвестно кого.

— Вот! Правильный вывод.

— Прикинь, там были тряпочки, которые остались от Николая. Это звиздец, товарищи, — хмыкнула я.

Все же через некоторое время у нас знатно полыхнуло, и пионерский костер взвился практически до самого неба. Горело еще полчаса, а потом пошел мелкий противный дождик.

— Все, а теперь по домам, — скомандовала Матрена. — Вернее, мы поедем к тебе, потому что у меня воняет дихлофосом, и я еще не успокоилась.

— Поехали, я как-то тоже еще не успокоилась, — кивнула я. — Чай попьем, борща поедим.