Глава 29–30

Посиделки с горилкой в приятной компании

Мы с Матреной подъехали к моему дому. На скамейке около ворот сидел Исмаил и покуривал свою знаменитую самокрутку.

— Еще один бездельник сидит, — проворчала Матрена.

— Ты на моего помощника поклеп не наводи, — я посмотрела на нее строго, — Если в таком виде сидит и меня ждет, значит что-то стряслось. Он мне тараканов в подарок не таскает.

— Ну да, это мне чудо-чудное, расчудесное в наследство от тетки досталось, — вздохнула она, — Чего ему надобно?

— Сейчас узнаем, — пожала я плечами и вышла из автомобиля.

За мной, охая и покряхтывая, вылезла Матрена.

— Что такого у нас случилось и приключилось? — спросила я у Исмаила, — Или ты просто соскучился?

— Эту тетку, которая к тебе приезжала, какие-то граждане сперли, — он выпустил колечко дыма.

— В смысле, сперли? — удивилась я.

— Ну вот так, сначала к нашим воротам подъехала машина, из соседского домика вышел какой-то хмырь, сел к ним, и они поехали туда, куда ты отвезла ту тетку. Я направился за ними следом. Они пробыли там минут десять. Затем вынесли ее на руках и закинули в автомобиль. Ее машину тоже забрали, — закончил Исмаил и снова затянулся.

— Вот мерзавцы, а мы-то с тобой решили, что это Леська переклад на тебя решила сделать, — сердито сказала Матрена.

— Так надо было проверить, — усмехнулся он, — А то сгребли барахло и побежали жечь.

— Вот что значит предвзятое отношение, — вздохнула я, — Хотя ты знаешь, дыма без огня не бывает. Да и вообще неприятно, что какие-то крендели рылись в наших вещах. Может и не зря все пожгли.

— Чего делать-то будем? — спросила меня Матрена.

— Чай пить и борщ есть, еще вот чего имеется, — я вытащила из машины трехлитровую бутыль горилки. — Исмаил, будешь?

— А то, — радостно кивнул он, и откуда-то из кармана вытащил три граненных стакана и шмат сала, завернутый в газетку.

— Откуда такая роскошь? — спросила я.

— Места знать надо, — хмыкнул он. — Эх, хлебушка черного не хватает еще.

— И соленых огурчиков, — кивнула Матрена.

— Соленые огурцы я сейчас принесу, — сказала я.

Около лавки нарисовался Шелби с перьями зеленого лука и кирпичиком черного хлеба.

— Еще одного халявщика черти принесли, — проворчала Матрена.

— Я не халявщик, я партнер, — подмигнул он.

Он положил все на газетку на лавку рядом с салом, и вытащил из кармана граненый стакан.

— Иди, Агнета, за солеными огурцами, — велела Матрена.

— Ага, только не выпейте мне все тут, — погрозила я пальцем.

— Мы тебя подождем, — ответил Исмаил, нарезая тоненькими ломтиками кусочки сала.

Я быстрей метнулась на кухню, схватила банку с солеными огурцами и помидорами, миску с квашенной капустой, банку с килькой в томатном соусе и вилки. Все это свалила в пакет и поскакала на улицу.

— Мама, ты куда? — выглянула из своей комнаты Катя.

— А там у нас с Матреной пикник.

— На холоде, в грязи и под дождем?

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулась я от нее.

Народ уже сидел в моем «крокодильчике» и трескал бутерброды с салом. Скорее всего, не просто так, а закусывал, ибо щеки Матрены порозовели, и глаза задорно поблескивали.

— Уже пьете без меня? — сердито спросила я.

— Мы дегустировали, — ответила она и хихикнула, — А то вдруг там обычная вода. С Коловерши станется, может и не такое подсунуть.

— Угу, таракана там, или бабочек в сахарнице, или еще чего веселого, — кивнула я, — Вы, как я вижу, решили переместиться в мое авто.

— Как-то некомфортно сидеть на лавке в такую погоду, — сказала Матрена, — Этим-то пофиг, лишь бы выпить на халяву, а я уже старенькая, у меня косточки мерзнут, а потом еще вечером ломить будут.

— Ладно уж, сидите, — разрешила я.

Мне тоже налили немного горилки в стакан. Исмаил открыл соленые огурцы. Шелби вскрыл когтем консервную банку с килькой, подцепил одну рыбку и отправил ее в рот.

— Эх, все равно не то. Какая раньше килечка была в томатном соусе. А это вот что за непонятная розовая жижа с привкусом обойного клейстера? Типа томат. А зачем туда крахмал кладут? Мне обои клеить не надо, кисель из помидор я не понимаю, — принялся он ворчать.

— Ешь лучше огурцы соленые, — захрустел ими Исмаил, — у Агнеты они зачетные. Вот знаешь, при ней я себя человеком почувствовал. Вот ко мне так относились только тогда, когда я попал в защитники к первому человеку. Вот он меня уважал и боготворил, и его сын так же ко мне относился, а вот внук хуже, а его ребенок вообще про меня забыл.

— А почему ты от них ушел? — спросила я, уплетая бутерброд с салом и соленым огурцом.

— Не видел смысла. Они про меня забыли, все время жаловались и хулили, и я ушел, — пожал он плечами.

— А меня всегда боялись, — ухмыльнулся Шелби, — хотя некоторые думали, что мной управляют, но потом горько жалели об этом.

— Угу, а некоторые и не жалели, ибо уже были мертвы.

— Точно, ну давайте за них, не чокаясь, — поднял свой стакан Томас.

— Пусть земля им будет пухом, — сказала я.

— Неа, лучше гранитной плитой, — заржал Шелби. — Чтобы не вылезли.

— Кстати, чего с Леськой делать будем?

— Уперли ее? — спросил он.

— Угу, — кивнула я.

— Ну и фиг с ней.

— Так как бы мы не привычные, чтобы у нас просто так людей воровали.

— Может, это ловушка, — хряпнул свою порцию горилки Шелби, — вот ты сейчас всех соберешь и пойдешь спасать Леську, а там сидят бравые молодчики, и вас всех возьмут и высосут досуха.

— Ну как бы бабу жалко, — вздохнула я.

— Так она сама виновата. И это не в плане, на нее напали, а она сама влезла туда, куда Макар телят не гонял. Притом, что она прекрасно знала, что может быть очень больно, но надеялась проскочить. Ну вот и проскочила. Мне вообще не нравится, что вокруг нас тучи сгущаются.

— Так она вроде в Перми ничего так тетка была.

— Там другая ситуация, другие люди, — пожал Шелби плечами.

— А мне она изначально не нравилась. Я все понимаю, что она дар свой продает так, как считает нужным, но вот жадность до добра не доводит. Иногда следует остановиться и посмотреть на предложение со стороны, а не мчать на всех парах за звонкой монетой, как ослик за морковкой. Может, это была простая ловушка для нее и для тех, кто дар имеет и с ней когда-то контактировал. Не думаю, что в ее картотеке мы такие единственные. Соберут всех паровозиком и сделают из нас батарейки, как тот ненормальный, — сказала Матрена.

— Ну его план провалился благодаря Шелби, — ответила я.

— Я молодец, — погладил себя по животу Томас.

— Никто и не сомневался, — кивнула я. — Слушай, а она же могла этого Ивана сдать и Светика. Не специально, случайно. Проехаться по ним, попросить помощи в организации процесса. Что-то у меня от всех этих непоняток кругом голова идет.

— Ты вот чего не прогнал этого, что в соседнем домике здесь себе наблюдательный пункт устроил? — строго спросил Шелби у Исмаила.

— Да кто же знал, что это шпион. Мало ли кто тут живет. Хозяева могли дом на время сдать или вообще продали. Человек как человек. Никаких у него намерений против нас не было, вот я его и не трогал, — пожал плечами Исмаил.

— Ну вот и получили, — хмыкнул Шелби.

— Ну их всех, со своими загадками, пришли и все загадили, — поморщилась я.

В окно кто-то постучал. Я подняла голову и увидала Сашу, который с любопытством рассматривал наш импровизированный стол. Мои защитники и помощники уже к этому времени резко исчезли. Он заглянул в автомобиль.

— Чего вы тут, девицы-красавицы, заседаете? Вас из дома выгнали или вы ключи забыли?

— Меня из дома выгнали тараканы, — сказала Матрена, — Я их потравила и смылась к Агнете. Теперь вот организм дезинфицируем, а то мало ли какую они заразу на себе приволокли.

— Где же ты тараканов зацепила? — удивился Саша.

— Места знать надо, — хмыкнула бабушка.

— Ну что, гражданки, так и будем сидеть в машине, как бедные родственники, или все же пройдем в дом и в тепле обмоем истребление тараканов из Матрениного жилища? — улыбнулся Александр.

— Так уж и быть, идем домой к вам, — вздохнула бабулька.

Он помог нам все забрать из машины. Я все же потихоньку оставила на лавке граненные стаканы с горилкой и газетку с закусью.

— Хорошо, хоть никуда не поехали, — хмыкнул Саша, — А то все же у нас иногда ГАИ появляется.

— Мы бы на них морок наложили и все, дело в шляпе, — махнула Матрена рукой.

— Ой, вы же там все на лавке оставили, — спохватился Саша, — Я сейчас все заберу, а то живность утащит. Он выглянул на улицу, но ничего не обнаружил.

— А куда все пропало? — удивился он, — Даже газетки нет.

— Наверно, живность все утащила, — хихикнула я.

Дома мы ели борщ, а потом пили чай. Оставшуюся горилку убрали до следующего раза.

Следков в организме не хватало

Матрену оставили ночевать у нас, да и сама бабушка не особо торопилась домой. Всё ворчала, что новый ремонт жалко и возвращаться не хочется, чтобы не расстраиваться.

— Ну чего ты, может, они всё отремонтировали, — попыталась я подбодрить бабульку.

— Ага, разнесли, наверно, мне окончательно избушку, — вздохнула она, укладываясь на диван.

— Так можно уехать в город, там немного пожить. У вас там квартира есть.

— Сама туда езжай, — проворчала старушка, натягивая легкое одеяло на себя, — Могу даже ключи дать.

— Ой, спасибо, но не надо, мне и тут хорошо, — помотала я головой.

— Вот и мне в деревне нравится, не нужен мне твой город, и вообще иди спать, а то после горилки хочется петь, плясать и творить всякие безобразия, а я уже для таких дел старая, да и устала я.

Бабушка Матрена отвернулась от меня к стенке.

— Спокойной ночи, — сказала я, — Приятных снов.

— И тебе спокойной, — буркнула она, — Надеюсь, завтра всё будет как прежде.

— Может быть, — пожала я плечами и прикрыла дверь за собой.

Но завтра у нас настало посреди ночи с оглушительным грохотом. Все наше семейство повскакивало с постелей и кинулось смотреть, что же там произошло. Первой мыслью было, что Прошка куда-то свалился или что-то уронил на пол. Однако Прохор вышел вместе с нами, потягиваясь, из кухни и посматривал на нас с недоверием.

Из большой комнаты послышалась возня. Мы переглянулись.

— Агнета, твоя гостья, иди узнай, всё ли с бабушкой хорошо, — сказал мне Саша.

— Угу, — кивнула я и постучалась в дверь, а затем заглянула.

На спинке дивана устроился Коловерша и посматривал на меня с испугом.

— Матрена, у тебя всё хорошо? — тихонько спросила я.

— Ага, вот только этот негодник меня разбудил, — пробормотала она, — Лопочет, что кто-то в наш дом пробрался и они его с Лешиком поймали. И вот я лежу и не знаю, чего делать, то ли дальше спать, то ли в дом бежать и смотреть, кто же такой смелый.

Из-за спины выглянул Саша.

— Я думаю, что нужно сходить и проверить, — сказал он, — Тем более полицию вам вызывать не нужно, я уже здесь.

— А если там никого не будет?

— Спокойно вернемся и ляжем спать, — ответил Саша, — Все равно теперь никто не уснет, пока не узнаем, кто там в ваш дом залез.

Я согласилась с ним. Детей мы отправили спать, хотя они тоже стали собираться к бабушке Матрене в гости.

— Ну, мама, — протянула Катя, — Вдруг там какие-нибудь грабители, а мы тут всей толпой как завалимся и всё.

— Угу, вот именно и всё. Я не могу вами рисковать, — ответила я, — Мало ли что там за люди, вдруг чего, вдруг у них оружие или еще чего такого. Сидите дома и ждите нас.

Дети на нас пообижались, но все же разошлись по своим комнатам. Мы с Сашей оделись и вышли из дома. Матрена уже стояла на крыльце и вглядывалась в темноту ночи.

— Девочки, вы бы посидели пока дома, а я машину в это время заведу, прогрею, — сказал нам Саша. — А то все же на улице не лето, осень. Еще продрогнете. Горилка-то небось уже выдохлась.

— Еще бродит, но где-то уже не в голове, а в жопе, — ответила Матрена и поморщилась.

Мы согласились с его доводами и вернулись назад в дом.

— Может, они опять это всё придумали? — спросила я Матрену.

— Нет, я знаю, когда они врут да потешаются, а когда всё происходит на самом деле. Давно ко мне никто не залазил в дом. И ведь никто не знал, что меня там нет. Скорее всего, рассчитывали застать меня врасплох. Только вот я деньги дома не держу, всё на картах и в гараже стоит.

— Так сейчас такие воры продвинутые стали, могут и с терминалом к жертвам прийти.

— Ой, точно, те еще засланцы, — кивнула она. — Вон в прошлую субботу звонит один мне такой и говорит, дескать, пенсионерам государство решило поднять пенсии и сделало перерасчет. Теперь вам должны приплачивать еще десять тысяч. Чтобы не ходить в пенсионный фонд, можно оформить всё онлайн через телефон, вы только продиктуйте цифры, которые придут сейчас в сообщении.

— И? — напряглась я.

— Так прислали, а я ничего не вижу. Я им говорю: «Ребята, а вы не можете мне на новый телефон скинуться, у меня экран старый затертый, а у вас всё равно проценты с выручки идут. Сделайте доброе дело, подарите бабушке телефон, в аду это вам зачтётся, огонь под сковородкой, на которой станут жарить ваши грешные жопы, будет на пару градусов меньше».

Я тихонько засмеялась.

— Так они меня на три буквы послали, а я им пожелала всего доброго и хорошего, чтобы им всю жизнь жить на одну пенсию, и чтобы у них детки были такими, как они, — сказала она.

Коловерша всё прижимался к бабушке и испуганно озирался в разные стороны.

— Ничего, сейчас домой поедем, — успокаивала она его и поглаживала за ушком.

Через несколько минут нас позвал с собой Саша. На всякий случай я прихватила с собой топор, а Матрена кочергу.

— Эх, а я думала, что высплюсь сегодня, — вздохнула она.

— Кочергу мне потом вернешь, — строго сказала я.

— Ага, отмою от крови и верну, — кровожадно хихикнула бабушка.

Подъехали к дому. В одном из окон горел свет и мелькали какие-то тени. Коловерша сразу же исчез. В кустах около забора стояла старенькая «Нива».

Саша вооружился пистолетом, я топором, а бабушка кочергой. Тихонько мы пошли друг за другом к дому. Дверь была приоткрыта, и первой заглянула Матрена.

— Ку-ку, ёпта, — сказала она.

На ее «ку-ку» никто не отозвался. Мы вошли в дом и прошли в большую комнату. Там на полу, перетянутые бельевыми веревками с прищепками, валялись два парня. Во рту у одного торчал матренин вязанный следок. Второму, видно, такого аксессуара не досталось, и он просто лежал на полу молча. Кроме злоумышленников, в комнате больше никого не было.

— Какая прелесть, — сказала Матрена, вытаскивая следок изо рта парня, — весь носок мне изслюнявил, надеюсь, не изгрыз.

Кое-как выдернула из пасти свою вещь и брезгливо отбросила ее в сторону.

— Ну, говори, зачем приперлись? Решили старуху обнести? — строго спросила она. — Или вам следков в организме не хватало?

Тот, у которого вытащили следок изо рта, принялся мелко отстукивать зубами дробь.

— Не ври, в доме тепло, — сказала Матрена. — Так чего вам надо было?

— Развяжите нас, — попросил второй.

— Ага, еще скажите, отпустите, — возмутился Саша. — Сейчас я на вас наручники надену и повезу в обезьянник, и там поговорим.

— А я на них сейчас порчу наведу, и они быстро признаются, что им тут надо было, — пообещала Матрена.

— Нам денег дали и сказали бабку припугнуть, — сказал второй.

— И как, получилось? — сердито спросила старушка. — У самих небось штанцы мокрые? Кто денег дал?

— Не знаю, заказ был через интернет. Скинули адрес, закинули денег на карту и всё.

Мы переглянулись между собой.

— Матрена, ты кому дорогу перешла? — спросил Саша. — Кто-то из твоих клиенток?

— Никто из них моего адреса не знает, — помотала она головой.

— А у нас не такой прошаренный народ в деревне, чтобы пакостить таким изощренным способом, — сказала я.

— Ладно, этих я заберу в кутузку, — вздохнул Саша. — Бабушка Матрена, надо будет кучу бумаг написать и всё такое прочее.

— Напишу, куда же деваться. А сейчас я на них порчи навешаю, чтобы на лбу у каждого по рогу вылезло в виде одного органа.

— Не надо, мы же не знали, что тут живет такая, как вы, — захныкал один из злоумышленников. — Не оставляйте нас больше с чертями. Мы их боимся.

— А обычных бабок грабить и пугать можно? Хоть бы знать, зачем всё это было сделано и кто заказчик. А пугать как бы меня стали? Так-то меня сложно чем-то напужать.

— Надо было сказать, что мы пришибем всех твоих родных и спалим дом, если ты не станешь с нами сотрудничать, — сказал тощий парень.

— С кем, с вами? — спросила Матрена.

— Они написали, что вы должны знать.

Мы с Матреной посмотрели друг на друга.

— Бред какой-то, — сказала я.

— Это типа Леськины знакомцы за нас взялись? — спросила она.

— Саша, погнали домой, что-то у меня нехорошие предчувствия, — всполошилась я. — Матрена, ты с нами?

— Да куда же я без вас, — сказала она, запихивая следок в рот злоумышленнику. — Эти как лежали, так и будут лежать, ничего с ними не случится, не протухнут. Лешик за ними присмотрит.

Все вместе кинулись к машине и отправились к нам домой.