Глава 57–58

Дела текущие

Подъехали с Марой и Катей к дому. Около калитки на лавочке сидели тепло одетые Ираида и Маша с костылями.

— Ого, к тебе тут уже очередь из болезных, — сказала удивленно Мара.

— Я думала, что они ко мне так и не придут больше никогда, — ответила я. — У них общее проклятье на двоих, вернее, поделенное на две части. У матери одиночество, а дочь никому не может отказать.

— Серьезно? — поразилась Мара. — Не хотела бы я побывать на месте дочери.

— Ну да, — кивнула я.

Мы вышли из машины. Ираида оставила дочь на лавке и подошла ко мне.

— Здравствуйте. Мы не вовремя? — спросила она.

— Доброе утро, ну как бы да. Вы бы предварительно позвонили перед тем, как ко мне идти. Все же с костылями вышагивать тяжело по мерзлой земле.

— Да мы с Машей решили немного прогуляться, так до вас и дошли.

— Заходите, чего торчать около дома и мерзнуть, — сказала я. — Смотрю, Маше стало лучше.

— Да-да, к Новому году будет бегать, — улыбнулась Ираида.

Все вместе зашли во двор. Мара сначала собралась ехать домой, но я ее остановила.

— Чай попьешь и поедешь, успеется твоя работа, — сказала я.

Дома я поставила чайник на плиту и стала вытаскивать все на стол. Ираида периодически посматривала на Мару. Я их представила друг другу.

— А это ваш муж кузнецом работает? — спросила Мару Ираида.

— Отец, не муж, — поправила ее Мара.

— Ясно, просто у бабушки памятник весь проржавел и покосился. Хотелось бы что подешевле заказать на смену. Вот, может, крест какой железный.

— Но так это у папы надо спрашивать.

— Да и у оградки часть проржавела и уже в труху превратилась, — вздохнула задумчиво Ираида.

— Это все к отцу. К тому же сейчас земля вся промерзла, лучше этим в теплое время года заниматься, — ответила Мара.

— А он в рассрочку не делает? — снова спросила Ираида.

— Я вам сейчас дам папин номер, ему звоните и все узнавайте. Мы в работу и цены друг друга не лезем.

— Понятно, — кивнула Ираида.

Я посмотрела на Машу внимательно.

— Мне кажется, или Маша немного похудела.

— Немного, — хмыкнула Ираида. — Десять килограмм сбросила за этот месяц. Я уже думала, что ее наоборот расторабанит, пока дома сидит, а тут схуднула очень хорошо.

— Удивительно, — покачала я головой. — Как у вас дела обстоят с должниками?

— Отдают потихоньку, а мы также по чуть-чуть кредиты гасим, — ответила Ираида.

— А у Маши что с голосом? — спросила Мара.

— Да все нормально у нее с голосом, просто молчит, не лезет во взрослые разговоры.

— Так Маша тоже вроде не маленькая, — хмыкнула Мара.

— Ой, да много она там понимает, — махнула рукой Ираида.

Я на них снова глянула. Теперь понятно, почему они не торопились снимать проклятье, мама тут играла ведущую роль, а Маша ей и слова поперек не говорила. Вылечи Машу, а она возьмет и захочет жить отдельно. Кем тогда Ираида командовать будет? Хотя после снятия проклятья, может, и сама Ираида изменится.

— Агнета, мы чего пришли-то. Скоро Машу выпишут, и она опять выйдет на работу, и у нас снова все начнется. Сейчас Машка никуда не ходит и ни с кем не общается. Я у нее телефон отобрала и финансами сама заведую. Нам когда можно к вам прийти на снятие проклятия? — спросила Ираида.

— Давайте приходите завтра, — сказала я. — И день подходящий, и записи у меня практически нет. Приносите с собой чистое, желательно новое белье: ночные сорочки или комбинации, если таковые имеются, полотенца вафельные тоже новые и обычные, чтобы можно было вытереться. Белье нижнее тоже новое. Это не мне, это вы все на себя наденете во время обряда.

— Ясно, — нахмурилась Ираида.

— Если чего-то нет, то я найду у себя.

— Нет-нет, все принесем, не беспокойтесь, — помотала она головой. — А обязательно нужно вдвоем приходить? Может, по очереди?

— Смотрите, вы между собой связаны проклятьем, словно вы одни колготки на двоих напялили. Нужно вот эту связь оборвать, обрезать, а потом можно уже работать с каждой по отдельности, и то, если что-то пойдет не так. Но ничего обещать не буду, что с первого раза удастся все снять.

— Да столько лет жили с этим проклятьем, то уж пару недель сможем перетоптаться. Да, Маша?

— Угу, — кивнула Мария.

— Ну все, договорились. Завтра вас жду в два часа дня, — улыбнулась я.

Маша с Ираидой быстро допили свой чай, встали с места, попрощались и ушли. Как только я за ними закрыла калитку, так сразу стала собираться домой Мара.

— Ну ты чего? Осталась бы еще на полчаса, поболтали бы, — расстроилась я.

— Поеду я, надо памятник доделать.

— Ну ладно, — вздохнула я. — Спасибо тебе за девочку.

— Рано пока благодарить, неизвестно, подействовало это на нее или нет, — ответила Мара.

— Мне кажется, она тебя послушается. Ты была очень убедительной, да и старая Ангелина не казалась мне глупой и ветреной женщиной.

— В целом да. Интересные эти мама с дочкой. За что им такое проклятье? — спросила Мара.

— За то, что мама не поделилась последним куском с жадной соседкой. Старуха у беременной отбирала обломки рыбы, которую та нашла на помойке.

— Жесть какая. Серьезно? Она ее за это прокляла? — с удивлением посмотрела на меня Мара.

— Да, представляешь, — кивнула я.

— Надеюсь, этой старухе потом прилетит.

— Мара, так она небось уже давно померла от старости.

— Она померла, а люди до сих пор мучаются.

— Ну вот такая жизнь несправедливая штука, — пожала я плечами.

— Тебе с ними помощь моя не нужна? — спросила она.

— Вытащить старуху с того света и набить ей морду? — хохотнула я.

— Если так хочется, то можно и такое попробовать, — улыбнулась Мара.

— Ой, не надо, она при жизни-то не была добрым человеком, а уж после смерти неупокоенный дух миролюбием вообще не отличается. Да и вообще, всё, что находится с той стороны, пусть там и остается, — ответила я.

— Я с тобой совершенно согласна.

Мара уехала к себе, а я вернулась на свой чердак. У меня на сегодня было запланировано одно гадание, но без общения с клиенткой. Я поставила камеру, настроила ее и стала раскладывать карты. Ничего там особенного не было. Люди чаще всего хотят знать, как сложится у них судьба с тем или иным человеком, есть ли у мужа любовница, получат ли они повышение, когда родится у них ребенок и сколько будет детей. Там и в это гадание ничем сверхъестественным не отличалось. У клиентки была обыкновенная стандартная семья. Сделала запись на видео, продублировала ее письменно и отправила все по электронной почте.

День до вечера прошел в тихом спокойном ритме. Вечером позвонила Матрена и поинтересовалась, угробила ли я девицу или нет.

— Спит она еще, не приходила к нам. Сообщение я ей отправила, как проснется, так придет.

— Напоили ее водичкой из речки-вонючки? — поинтересовалась Матрена.

— Нет. Мара поговорила со старой хозяйкой, сделала ей внушение, так что я думаю, что там все прошло нормально.

— Ну да, когда Мара в образе, от нее по всему телу мурашки бегут и волосы на голове шевелятся, да и холод от нее такой.

— А вот на покойников она как-то умиротворяюще действует.

— Но мы-то живые, не покойники, — хмыкнула Матрена. — Хорошо, что не стали девку поить мертвой водой. Мара твоя все же мудрая баба.

— В отличие от меня? — хихикнула я.

— А ты упрямая, как баран, твои козы и то не такие упертые, как ты.

— Что есть, то есть, ничего не сделаешь и никак не исправишь. Как говорится, все претензии к производителю.

— Ой, ну тебя. Ладно, отдыхай. Я хоть успокоилась, что ты никаких ошибок не наляпала, а то потом отвечать придется за неверно сделанный шаг, — сказала бабушка.

— Что-то, Матрена, тебя на философию потянуло.

— Наверно, мяса переела, — фыркнула она. — Всё, покеда, пошла я сериальчик смотреть про зомби для хорошего сна.

— Для хорошего сна надо смотреть про вампиров, — улыбнулась я.

— Ага, а потом и про вампиров посмотрю.

Мы с ней похихикали, пожелали друг другу доброй ночи и попрощались.

Снять проклятье

Всё же поздно вечером мне как-то неспокойно стало на душе, кошки там стали скрести своими лапками. Поделилась с Сашей своими думками.

— Давай сгоняем в дом, да глянем на твою красавицу. Не думаю, что стоит так переживать. Вон, пламени синего и красного не видать, значит, не спалила она мою избушку, — усмехнулся Саша.

Быстренько собрались и поехали посмотреть, как там девочка Ангелина поживает. В окнах свет не горел, за дверью было тихо.

— Вот мы ее сейчас разбудим, еще напугается, — прошептал Саша, — Оно нам надо?

— Я как бы беспокоюсь, — тихо ответила ему я. — Вдруг там чего.

— Только заходим и не шумим, — сказал он.

Я постучалась в дверь. Мне никто не ответил. Повторила попытку — и снова тишина. Аккуратно открыла замок своим ключом. В доме никаких звуков, только настенные часы тикают. Прошла на цыпочках в большую комнату. При свете луны, которая пробивалась сквозь тюлевые занавески, было видно, как спит девушка на диване — там, куда мы ее уложили вместе с Марой. Подходить близко не стала, дабы не напугать и не разбудить. Чуть постояла, прислушиваясь, уловила звуки дыхания и сопения, и со спокойной душой вышла из дома.

— Ну что там? — спросил меня Саша.

Он так и остался стоять в коридоре и дальше не проходил.

— Спит, — ответила я.

— Ну вот, а ты боялась. А теперь побежали домой, а то на улице не лето для ночных прогулок.

— Зато комариков нет, — улыбнулась я.

— Да, зато морозец за нос кусается, — рассмеялся он.

Утром не успела моя семья разойтись по своим делам, кто-то затрезвонил в калитку. Маруська подняла оглушительный лай на весь дом.

— Агнета, это, наверно, к тебе, — сказал Саша.

— Или к тебе, — пожала я плечами.

Он вдруг с удивлением на меня посмотрел.

— Слушай, как мы начали вместе жить, так меня перестали по ночам тревожить жители. Утром рано могут позвонить, но вот ночью никто не прибегает. Наверно, тебя боятся.

— Так это же хорошо, что никто по ночам к нам не лезет. А теперь иди посмотри, кого там принесло с утра пораньше, — сказала я, наливая чай всем в кружки, — Ты всё равно уже оделся.

— Ладно, — кивнул он.

Саша накинул на себя бушлат и вышел на улицу. Через пару минут он вернулся, ведя за собой Ангелину. Она уже не выглядела такой потерянной, как в первый день нашей встречи.

— Я вам ключи от дома принесла, — сказала она, протягивая связку.

— Положи вон на стол. Будешь с нами завтракать? — спросила я.

— Да я вроде чай попила, — пожала Ангелина плечами.

— А ела?

— Да там было сало в холодильнике. Я с ним сделала бутерброды.

— Замечательно, — кивнула я.

— И еще я банку с вареньем забрала и кусок пирога. Вы же не обидитесь? — спросила она.

— Нет, могу еще какого-нибудь варенья с собой дать или соленья, — улыбнулась я.

— Нет, спасибо, не нужно, — девушка помотала головой.

— Куда ты сейчас?

— К бабушке поеду, к родной, — уточнила она.

— Может, всё же чаю?

— Ладно.

Видно было, что она что-то хочет рассказать, но ее смущают Саша со Славиком. Ангелина уселась за стол. Я перед ней поставила кружку и налила чай. Девушка взяла из вазочки печеньку и откусила от нее кусочек. Семья за столом молчала, да и Ангелина не стала ничего говорить. Быстро все поели. Саша со Славкой уехали, и мы с ней остались вдвоем на кухне.

— Ну что скажешь? — спросила я.

— Мне снились очень интересные сны. Снилось мое прошлое воплощение. Она пришла ко мне и много что рассказывала про себя. Обещала больше не проявляться в обычной жизни, но просила разрешения приходить ко мне во сне, — стала говорить Ангелина.

— Будет учить тебя? — поинтересовалась я.

— Да, хочет, чтобы я начала обучаться травничеству.

— Ну как бы сейчас не лето этому обучаться, — покачала я головой, — Ты сама этого хочешь?

— Мне интересно, — кивнула она.

— Ангелина в прошлой жизни была одинокой женщиной, хотя у нее имелся один очень навязчивый поклонник, который даже после смерти ее преследовал.

— Да? — удивилась девушка, — Но я пока не стремлюсь замуж.

— Это твое дело. Может, и у твоей бабушки есть какие-то способности.

— Она знает много всяких шепотков, но это не настоящая магия, — отмахнулась Ангелина.

— А вот не скажи — это самая настоящая деревенская магия.

— Да?

— Угу, я точно знаю, — кивнула я, — Кстати, Ангелина была деревенской знахаркой, снимала порчи, заговаривала болезни, лечила, делала всякие настойки на травах, ну и много всего другого.

— Понятно. А я могу к вам обращаться в случае чего? — спросила она.

— Конечно.

— И спасибо вам большое за помощь, и ту страшную женщину тоже за меня поблагодарите.

— Она не страшная, — улыбнулась я.

— Она похожа на смерть, хоть раньше я ее по-другому представляла.

— Ну, Мара она в этом плане много что знает и умеет, — ответила я уклончиво. — Денег тебе с собой дать?

— Нет, не надо, и так вас немного напрягла, — сказала девушка.

— Бывает, — кивнула я.

Ангелина снова поблагодарила меня. Я написала ей свой номер телефона и наказала посторонним его не давать.

— Вот, если какие вопросы будут, ты лучше напиши, а не звони, или отправь голосовой в каком-нибудь из мессенджеров. Звонить не нужно, я могу быть занята и не взять трубку, — сказала я.

— Конечно, — кивнула Ангелина. — Я пойду, — сказала она и направилась к двери.

— Иди, сейчас как раз должен подойти автобус до города. У тебя точно деньги есть на билет?

— Да, имеются, на билет хватит, а поем я ваш пирог и сало.

— И варенье, — рассмеялась я.

— Да, — улыбнулась она, — я как раз воду теплую развела с вареньем и в полторашку налила, буду пить в дороге.

— Ну, удачи тебе, Ангелина!

Я проводила ее до калитки. Она помахала мне рукой и направилась в сторону остановки. Только сейчас поняла, что больше старую Ангелину на своем чердаке не увижу, но это и к лучшему, пусть ее душа уже живет своей жизнью. Я очень рада, что все обошлось и не пришлось применять тяжелую артиллерию и что-то выдумывать. Однако не стоит расслабляться — дело Ираиды и Маши мне не казалось таким простым.

К их приходу я подготовила летнюю кухню и баню, и там и там было натоплено, стопкой на столе лежали травяные веники и свечи, туда же положила нитки, ножницы и нож. На всякий случай приготовила новую нижнюю одежду и полотенца.

Мама с дочерью не заставили себя ждать, в этот раз они пришли, как мы и договаривались. Маша вышагивала на костылях, а Ираида несла с собой большой пакет.

— Вот, успела нашить нам с Машкой ночнушек и трусов, — улыбаясь, сказала она, показывая на пакет.

— Трусов? — удивилась я.

— Ага, по типу мужских семеек. Денег лишних на это всё нет, а вот ткани полно всякой, еще от бабушки осталось. Вспомнила, как я раньше шила, и себе, и дочери. Села за машинку и за полтора дня нам всё пошила. Сама изумилась на свою скорость, — радостно сказала Ираида.

— Какая вы молодец, — похвалила я ее. — Вот что, девочки, сразу идем в летнюю кухню, переодеваемся во всё новое и чистое и ждем меня.

Показала, куда им идти, а сама нырнула в предбанник, стащила с себя обычную одежду, натянула на себя ночную рубашку, подвязала волосы, чтобы они в лицо не лезли, и пошла к ним. Мама с дочерью уже сидели на диване и переговаривались между собой.

— Надеюсь, вы тут на столе ничего не трогали? — спросила я.

— Нет, — помотали головой «девочки».

— Отлично, а теперь обе садимся на стулья, не к столу, а вот так, как они стоят. Не трогаем их и не сдвигаем.

Два стула стояли друг напротив друга. Маша с Ираидой уселись на них и продолжили между собой тихонько переговариваться.

— Всё, милые, сидим в тишине, теперь говорить буду я, а вы только слушать, — сказала я.

По периметру помещения расставила в определенном порядке свечи с шепотком и оговором. Зажгла полынный веник. Он сначала загорелся, а потом начал тлеть, что мне и нужно было. В комнате стало душновато, а запахло не дымом, а сыростью и затхлостью. Вдруг оба стула вместе с женщинами развернуло и притянуло спинами друг к другу. Каким-то образом в моих руках оказалась катушка с нитками. Пальцы сами зашевелились, а я принялась кружить вокруг них, словно мной кто-то управлял.

Сколько времени прошло — неизвестно, но когда я остановилась, обе женщины были плотно друг к другу привязаны. Нитки те и на нитки не были похожи, где-то веревочка, а где и веточка, а где толстая пакля, были и волосяные веревки, и кожаные шнурки. Головы у Ираиды и Маши были запрокинуты назад, так что они касались друг друга затылками. Глаза закатились, и виднелись только белки. Рты были приоткрыты, оттуда вылетали какие-то странные звуки, то ли хрипы, то ли всхлипы.

Нагрела на свече ножницы и стала ими орудовать.

— Снимаю, срезаю, отжигаю слова лихие, проклятья, заклятье, чужие дурные мысли, поветренное и дверное, громкое и шепотное, с кровью, без крови и по крови, родственное и чужое, от старого и малого. В сердцах и по глупости сказанное, специально сделанное и по незнанию. Тайное и явное, скрытое и открытое, о чём колдун хвалится и о чём молчит, шёпотом говорит и о чём кричит. Вчерашнее и давнишнее, до рождения и после него данное. В глаза и за спиной сказанное. Снимаю, отжигаю, срезаю с Ираиды и дочери её Марии всякое заклятье, всякое проклятье. Слова мои не перебить и не переделать, как я сказала, так и будет. Ключ, замок, язык.

Периодически грела на пламени свечи ножницы и всё повторяла и повторяла шепоток. Когда ножницы не справлялись с толстыми веревками, то брала нож и орудовала им. Веревки, нитки, ветки падали на пол и рассыпались в пепел. Как только последняя привязка упала на пол, так обе женщины резко опустили вниз головы. Изо рта у каждой выпало по черному комку плотной проволоки, который быстро начал распутываться и снова стягивать между собой их ноги.

Снова я зашептала и принялась махать ножом и повторять заветные слова. Откуда-то спрыгнул Прошка и стал мне помогать. С меня пот катился градом, но проволока никак не кончалась. «Вот ведь какое проклятье-то гадкое, аж вросло в них, не хочет никак их в покое оставлять», — подумала я.

Свечу уже поставила рядом с собой, уселась на колени, снова и снова разрезала жуткие путы, которые, казалось, возникали неоткуда. Случайно задела свечу, и пламя охватило черную проволоку. Хотела кинуться тушить, но что-то меня остановило. Пламя осветило их ноги, и стало понятно, откуда берётся эта «проволока». Она лезла прямо из-под кожи женщин.

— Прошка, мы не сможем им помочь? — тихо спросила я у кота.

Он со всего размаха припечатал огненной лапой кусок проволоки к ноге Ираиды, воинственно мявкнул, мол, работаем дальше. И мы с ним снова принялись искоренять заразу из чужих судеб.