Глава 51–52

Кто-то веселится, а кто-то убирает

— Так и что у нас тут есть из еды? — поинтересовался Аббадон, подбираясь к импровизированному столу на советской газетке.

— Лапы прочь от чужого окорока, — зашипел на него кот Баюн, — Пошли прочь, халявщики.

Исмаил, раздраженный молчанием неба и хаосом, который разгорался вокруг, громко хлопнул в ладоши.

— Эй, тише! — крикнул он, привлекая внимание всех присутствующих. — Мы тут не для того собрались, чтобы слушать ваши вопли!

Мертвая старуха, которую кот называл Нелькой, фыркнула и скрестила руки на груди.

— А кто ты такой, чтобы нам указывать? — спросила она, сверля Исмаила взглядом.

— Я тот, кто пытается разобраться в этом бардаке, и я хранитель этого места, — ответил Исмаил, стараясь сохранять спокойствие. — Так что, если хотите есть, ведите себя прилично.

Кот, которого старуха назвала Абиком, лениво облизнулся и уселся на лавке, обернув хвост вокруг лап.

— Ладно, ладно, — проворчал он. — Только где еда? Я голодный, как волк.

— Еда будет, — сказал Исмаил, — но сначала давайте разберемся, кто вы такие и как сюда попали.

— Мы тут случайно, — ответила Нелька, махнув рукой. — Эта блоховозка, — она указала на кота, — опять что-то наколдовал, и вот мы здесь.

— Я ничего не колдовал! — возмутился Абик. — Это ты вечно лезешь, куда не надо! И колдовство — это по твоей части.

— Тише! — снова прикрикнул на них Исмаил, чувствуя, что его терпению приходит конец. — Хватит ссориться!

Баюн, который до этого молча наблюдал за происходящим, жуя свой окорок, оглядел всю честную компанию.

— Я предлагаю ими закусить, — сказал он.

— Как закусить, не надо нас есть? — фыркнула Нелька. — Мы просто мертвая старуха и кот. Мы не вкусные. Я старая и жесткая, а у него слишком много шерсти.

— Не ври, — сказал Баюн, сверкнув глазами. — Я чувствую, что вы не обычные и довольно питательные.

Нелька и Абик переглянулись и, не сговариваясь, рванули в сторону деревни.

— И ни одного зеркала или хотя бы шкафа по дороге, — проворчал Аббадон.

В два прыжка их настиг Баюн и перекрыл им дорогу.

— Давайте не будем усугублять и попробуем договориться мирным путем, — попытался наладить разговор Аббадон.

— А ну прекратили все, — возмущенно сказал Исмаил, — Никто никого есть не будет.

— Блюда поданы, — прогрохотало в небе.

Сверху на землю упало несколько емкостей с разными яствами. В старой ванне с кривыми ножками дымился какой-то салат. В ржавой бочке булькала зеленоватая жидкость. В разваленном прицепе лежали плесневелые куски пирога. На голову стали сыпаться мелкое печенье в форме призраков.

— А где настойка с ядовитой змеей? — разочарованно спросил Прошка.

Рядом с ним появились канистры, из которых доносилось шипение.

— Доигрались, — вздохнул Исмаил, — И этот еще куда-то пропал.

Вся честная компания замерла, глядя на странные «блюда», которые с грохотом упали перед ними. Все замолчали, уставившись на ванну с салатом и бочку с зеленой жидкостью.

— Это что за... еда? — наконец выдавил из себя Исмаил, скептически разглядывая содержимое ванны.

— Блюда поданы, — снова прогрохотал голос с неба, на этот раз с легкой ноткой сарказма.

— Ну, знаете, — сказал Аббадон, подозрительно обнюхивая воздух, — я, конечно, не привереда, но это даже для меня слишком.

— А мне нравится, — заявила Нелька, подходя к ванне и зачерпнув горсть салата. — Пахнет... оригинально. Ничего подобного я не видела.

— А дома у нас оливье и холодец, которое я упер у соседей, и курочка от любвеобильного Стасика, — вздохнул Аббадон, — а мы торчим у чертовой бабушки где-то на задворках вселенной.

— Это не задворки вселенной, — обиженно сказал Исмаил. — И где это гадский демон шарахается? Подсуропил нам проблем и сам исчез вместе с Меркель.

— Я здесь, — перед ними возник Шелби в ярко-красном тулупе, валенках, шапке и искусственной бороде. — Что-то музыки нет и портала в прошлое.

— Давай ты уже помолчишь, — возмущенно сказал Исмаил.

— А это кто у нас тут нарисовался такой странный? — поинтересовался Шелби, рассматривая Нелю и Аббадона.

— Что заказывал, то и нарисовалось, — хмыкнул Прошка, — Вы тут давайте разбирайтесь, а я, наверно, пойду. Не нравится мне ваше веселье, я уж как-нибудь по старинке Новый год отмечу.

— Стоять, — возмущенно сказал Исмаил, — Я один со всем этим разгребаться буду?

— Слушайте, мне кажется, что там плавает чей-то глаз, — скривился Аббадон, заглядывая в бочку, — И он мне подмигивает.

— А в той настойке — живые змеи, — хмыкнул Прошка.

Он быстро обернулся рыжим котом и исчез за воротами.

— Н-да, — вздохнул Исмаил. — Вот и Новый год отметили.

— Да ладно тебе, весело же, — обворожительно улыбнулся Шелби.

— Мне не весело. Кого еще припрет твой искусственный интеллект?

— А что там за салат в ванной?

У Шелби в руках возник половник, и он им зачерпнул содержимое ванны.

— Не ешь это, козленочком станешь, — скривился кот Баюн.

— Да ладно тебе, я же демон. Мне ничего такого не будет. Подумаешь, буду пару дней пыхать огнем во все стороны.

Шелби закинул в себя салат и с удивлением прожевал.

— А неплохо, словно перцовый пластырь облизал, зажевал горчичником и отполировал это всё перцовой настойкой.

— А теперь дискотека с приглашенной группой «Мы из ада», — прогремел тот же голос в небе.

— У вас тумбочки не найдется лишней? — спросил Аббадон у Исмаила, — Что-то хочется свалить из этого праздника жизни.

— Нет, — помотал головой Исмаил, — Но я вас понимаю, мне эта вся вакханалия тоже не по душе.

— Что-то гитара никак не настраивается, — сказал тот же голос.

Исмаил вдруг обернулся огромным волком с горящими глазами и огненной пастью.

— Ох ты, ешки-матрешки, — принялась креститься Нелька.

— Я выпал в обморок, — сообщил кот Баюн и свалился под скамейку.

При этом он приоткрыл один глаз и следил, чтобы никто не упер его еду.

— Очешуеть, — тихонько произнес Аббадон, — Я больше никогда не буду есть просроченную колбасу и рыбу, видать это от них такие интересные и странные галлюцинации.

Исмаил куда-то унёсся в степь, а затем вернулся обратно, волоча в зубах сопротивляющегося джинна. Волк выплюнул его на дорогу.

— А теперь вертай всё назад, — приказал он джинну.

— Не могу, — хитро улыбнулся джинн. — Вас за язык никто не тянул. Нечего было воровать мои вещи. Давно я так не веселился. Зло шутить над людьми не так интересно, как над такой компанией, как ваша.

— Я ничего такого не заказывал. Я домой хочу к холодцу и оливье, — возмутился Аббадон.

— Если ты нас не вернёшь домой, — сказал, поднимаясь со своего места кот Баюн, — То я приволоку к тебе целый выводок волшебных крыс и посмотрю, как ты с ними справишься. Пусть они попортят все твои коллекции, и в этот раз я их ловить не буду.

— Не надо мне никаких крыс, — взвизгнул Джинн.

Он сразу представил, как они опять портят его вещи. Он хлопнул в ладоши, и в один момент исчез кот Баюн, старуха Неля и кот Аббадон, который всё же ухитрился утянуть напоследок кусок свиного окорока. Исчез и сам джинн. Однако на дороге осталась ванная с салатом, бочка с зелёной жидкостью и чьими-то глазами и прочие странные блюда.

— Повеселился? — сердито спросил Исмаил Шелби. — А теперь помоги всё это убрать.

— Не будь занудой, — рассмеялся Шелби и исчез.

— Вот ведь собака сутулая, — выругался Исмаил.

Он остался один посреди степи, глядя на ванну с салатом, бочку с зелёной жидкостью и прочие странные "блюда", которые теперь казались ещё более нелепыми и неуместными. Он вздохнул, понимая, что Шелби, как всегда, поступил по-своему, оставив его разбираться с последствиями.

— Ну и дела, — пробормотал он, подходя к ванне. — Что мне теперь с этим делать?

Он осмотрел салат, который, несмотря на свою странную подачу, выглядел вполне съедобным. Зелёная жидкость в бочке, однако, вызывала у него сомнения. Она булькала и пузырилась, словно живая, а плавающие в ней глаза смотрели на него с немым укором.

— Не было у бабы забот, но купила баба порося, — вздохнул он, — Ладно, пока куда-нибудь спрячу канистры со змеями, а потом буду думать насчёт всего остального. Вот ведь некоторые повеселились, а разгребать мне. Я этот Новый год точно никогда не забуду.

Он подхватил канистры и потопал за своё любимое дерево. Всё остальное так и осталось стоять на месте.

Первое января — не время отдыхать

Утро первого января началось со звонков на Сашин номер. Дорогие односельчане не желали понимать, что участковый тоже человек. По их мнению, он должен был быть все двадцать четыре часа на связи и на посту.

— У кого-то праздники и выходные, а у меня ни дня спокойствия и отдыха, — вздохнул он, нажимая на кнопку вызова.

Он вышел из спальни, оставив меня дальше смотреть сны. Через несколько минут вернулся, чтобы забрать одежду.

— Что там, Саша? — спросила я, не открывая глаз.

— Опять драка, — ответил Саша, натягивая штаны. — На этот раз у Петровича в гараже. Собрались, выпили, а потом, как всегда, начали делить, кто больше водки купил.

— Ну и как, серьезно? — спросила я, приподнимаясь на локте.

— Да вроде пока только крики и махание кулаками, — сказал он, застегивая рубашку. — Но если не приеду, точно до мордобоя дойдет.

— И чего людям не спится. Отметили Новый год, выпили, закусили и разошлись бы по домам, нет, ведь требуется продолжение банкета. Прутся незнамо куда.

— Тут я с тобой совершенно согласен, — кивнул он.

— Будь осторожен, — сказала я, зевая. — И не забудь позавтракать.

— Не успею, — ответил он, уже надевая куртку. — Там еще и скорая, говорят, нужна. Кто-то упал, ударился головой.

— Ну вот, — вздохнула я. — Новый год начался.

Саша улыбнулся, подошел к кровати и поцеловал меня в лоб.

— Не переживай, все будет хорошо. Я скоро вернусь.

— Ладно, — сказала я, закрывая глаза. — Только позвони, если что.

— Обязательно, — ответил он и вышел из комнаты.

Я слышала, как хлопнула входная дверь, и в доме воцарилась тишина. Но спать уже не хотелось. Я лежала, глядя в потолок, и думала о том, как сложно быть участковым в деревне. Особенно в праздники, когда все расслабляются, а потом начинаются ссоры, драки и прочие «радости».

Через полчаса я встала, налила себе чаю и села у окна. За окном было тихо и спокойно. Снег блестел в утреннем свете, и казалось, что весь мир замер в ожидании нового дня. Но я знала, что для Саши этот день уже начался — с криков, матов и разбитых носов. И мне стало немного грустно от мысли, что он всегда на передовой, а я могу только ждать и надеяться, что все обойдется.

Я допила чай и решила заняться делами. Животным все равно, Новый год у нас, выходной или праздники. Почистила сарайки, покормила животину, выгнала козушек немного побегать и попрыгать. Подышала морозным воздухом.

Вернулась в дом. Дети еще спали. Теперь следовало бы узнать, как там поживают мои постояльцы, но не хотелось будить людей, поэтому я просто отправила сообщение. Как проснутся, так прочитают и ответят. Повалялась на диване, пощелкала каналы на телевизоре. Почему-то мои помощники не торопились передо мной являться, даже Прошка где-то отсыпался.

Через полчаса моего безделья вернулся Саша.

— Ну что там? — поинтересовалась я.

— Да ничего, все как обычно, всех допросил, все записал. Граждане даже пытались меня рюмочкой угостить в честь праздника, — усмехнулся он, снимая верхнюю одежду, — Ребятня еще спит?

— Угу, — кивнула я, — Не стала их будить. Есть будешь?

— Буду, — кивнул Саша.

Он прошел на кухню и поставил чайник на плиту. И тут у него снова затрезвонил телефон.

— Началось утро в колхозе, — проворчала я.

Саша нажал на кнопку вызова.

— Слушаю вас, — ответил он.

С той стороны донесся какой-то истеричный женский голос. Я особо не прислушивалась, а постаралась быстренько собрать завтрак на стол, чтобы Саша мог поесть.

— Подождите, не кричите так, — перебил он ее, — Вы можете мне спокойно объяснить, что у вас произошло?

Женщина снова стала верещать в трубку.

— У вас ванна пропала? — спросил он.

— Да нет же, появилась, — услышала ее вопль в трубке.

— В доме?

— Нет, на участке. Старая ржавая ванна, наполненная какой-то жуткой мерзкой кровавой кашей, — проорала истеричным голосом женщина.

— Гражданочка, да не кричите вы так, у меня от ваших воплей голова раскалываться начала. Во дворе у вас стоит чугунная ванна с непонятным содержимым?

— Да, — отчеканила трубка.

— Вы ночью много выпили? — спросил устало Саша.

— Да как вы смеете, да я на вас жаловаться буду, — снова заголосила трубка.

— Назовите ваш адрес, через полчаса я к вам подойду, — не стал он продолжать разговор.

Тетка продиктовала адрес, и Саша сбросил звонок.

— Еще каникулы толком не начались, а у людей уже галлюцинации, — вздохнул он, — И ведь надо идти.

— Ты сначала поешь, а потом иди, — сказала я, — Никуда от нее ванна не сбежит.

— Ну да, — кивнул он.

Саша сел за стол и начал быстро есть, стараясь не задерживаться. Я налила ему чаю и села напротив, наблюдая, как он торопится.

— Опять на морозе работать, — сказал он, прожевывая бутерброд. — Только вот интересно, что за ванна у этой тетки во дворе появилась.

— Может, кто-то подшутил, соседи, например, — предположила я. — Или она сама что-то перепутала. Померещилось с пьяных глаз.

— Может быть, — согласился Саша, допивая чай. — Но проверить все равно надо.

Он встал из-за стола, надел шапку и куртку, а затем взял служебную сумку.

— Все, я побежал, надеюсь, вернусь быстро, — сказал он, целуя меня в щеку.

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнула я. — Ты там аккуратней, а то сам знаешь, какими бывают пьяные люди.

— Ну да, мне-то не знать, — рассмеялся он.

Не успел он уйти, как у него снова затрезвонил телефон. В этот раз во дворе одного из домовладений была найдена бочка с зеленым содержимым и с плавающими глазами в ней. Мужик орал в трубку, что на него напали инопланетяне и хотят его поработить.

— Вечер перестает быть томным, — вздохнул Саша, сбрасывая звонок. — Кажется, сегодня будет веселый день. Массовой белой горячки в моей практике еще не было.

— Как выяснишь все, так позвони мне, пожалуйста, — попросила я. — Мне же интересно, а то я умру от любопытства.

— Обязательно, — улыбнулся он.

Саша ушел, а я осталась сидеть за столом, допивая чай. Мысли о странной ванной не давали мне покоя. Кто мог поставить ее во дворе? И что за "кровавая каша" была внутри? Да и бочка со странным зеленым содержимым не давала мне покоя.

Через полчаса раздался звонок. Это был Саша.

— Ну что, как дела? — спросила я.

— Ты не поверишь, — ответил он. — Ванна действительно есть. И она... странная.

— Странная? — переспросила я.

— Да, — сказал Саша. — Она старая, ржавая, и внутри... что-то вроде крошева. Красного.

— И что это может быть? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Не знаю, — ответил Саша. — Но это не мясо и не кровь. Гражданка требует, чтобы я вызвал экспертов, типа пусть разбираются. Ну да, ребятам первого января делать нечего, только рассматривать непонятный салат в ванной.

— И чего делать будешь? — поинтересовалась я.

— Да ничего, приму заявление, да и всё, — тихонько засмеялся он.

— А с бочкой что?

— Я пока туда не дошел еще, — ответил Саша. — Ладно, побежал я дальше работать. До связи.

Я положила телефон и задумалась. Что-то в этой истории было не так. Ванна, появившаяся из ниоткуда, странное содержимое... Это было слишком странно, чтобы быть простой шуткой. Да и бочка эта.

— Шелби, — позвала я помощника, — Шелби, ты где?

Тот не откликался.

— Прошка, — решила у этого спросить, может он в курсе, что это за инсталляции.

Но и тут ко мне никто не вышел. Ну что же, придется выйти на улицу и расспросить об этом Исмаила. Я оделась и направилась за ворота. Покрутила головой в разные стороны и позвала его. Он выглянул из-за дерева, но не успел выйти, так как по дороге бежал сосед и махал мне руками.

— Эй, эй, как там тебя, — прокричал он, запыхавшись.

От него несло перегаром за несколько метров.

— С Новым годом! — поздравила я его.

— С новым годом! — ответил дедок. — Участковый дома?

— Нет, ушел на вызов. А что случилось? — поинтересовалась я.

— У меня посередь участка стоит ржавый прицеп с какой-то дрянью. Я вышел воздухом подышать да курнуть, а тут это стоит прямо перед воротами. У меня завтра дети в гости приезжают, а тут это корыто ржавое, да еще там какая-то плесень сверху навалена, — возмущенно рассказывал дед, размахивая руками.

— Так может не переживать так, продать на металлолом, да и делов-то, — пожала я плечами.

— Ты это корыто видела?

— Нет, — мотнула я головой.

— Ну вот, а всякую ерунду мелешь. Я же говорю, что оно ржавое и страшное и ни к чему его не применишь. Да еще тяжелое, его никуда не сдвинешь. Это мне теперь ни машину не выгнать, ни ворота не открыть. Это что же за ирод над нами, стариками, пошутил? А? — он с тревогой посмотрел на меня.

— Чего не знаю, того не знаю. Мы сами только под утро пришли, — сказала я.

— Когда Сашка появится, то пусть к нам зайдет, может, поймет, кто над нами пошутил, да заставит этого шутника все убрать.

— Хорошо, я ему передам, — кивнула я.

— Спасибо. Вот ведь как год начался, — вздохнул он и побрел домой.

Я посмотрела ему вслед.

— Н-да, интересно, чья это может быть работа? Чую, тут кое-кто свою красную когтистую лапу приложил, и теперь носа не кажет к нам.