Глава 7–8

Вы хотели фокусы с яйцами — получите, распишитесь

Затопила печку, поставила на нее чайник, принесла свечи и несколько скруток. Вернулась в большой дом. На кухне уже хозяйничала Катя.

— Утро доброе. Ты чего так рано вскочила? — спросила я ее.

— Сегодня открытый урок будет по зуму в десять утра, — ответила она, наливая себе чай. — Тебе налить?

— Наливай, пока бегала туда-сюда, продрогла, — сказала я.

— Сегодня кто-то приедет? — поинтересовалась Катя.

— Да, дядька какой-то, вроде там приворот, но это на месте нужно смотреть. От жены сбежал, та подновить вовремя не успела, — пояснила я, сооружая нам бутерброды.

— Мама, а зачем люди делают привороты? — спросила Катя.

— Не знаю, глупые, наверно, может, не уверены в себе, может, эгоистичные, типа хочу и всё тут, или фантазия у них бурная.

— Как это фантазия бурная? От этого тоже что ли делают привороты? — удивилась она.

— Ну, парень какой-нибудь смотрит на девицу приятную и представляет, как он ей обладать будет, фантазии эротические в голове рисует, ну и бежит лепить приворот. Или девица смотрит на мужичка какого-нибудь, нравится он ей, она себе в голове уже нарисовала и свадьбу, и дом, и детей, и даже собаку с котом, и как они вместе красиво жить будут, поездки там, выходные совместные и прочее. И так ей эта картинка понравилась, что она собралась и поскакала делать приворот на него.

— И что потом? — с интересом на меня смотрела дочь.

— А потом суп с котом и пирожки с котятами. Как в интернете есть такое — ожидание и реальность, и вот эти картинки вообще не сходятся, даже отдаленно. Девица, как мороженая рыба, а мужичок не работает, пьет и носки везде разбрасывает, а еще козюли на занавески вешает и пукает громко за обедом, — пожала я плечами.

— Фу, мама, я же всё это в красках представила, — поморщилась Катя.

— Бывает. Люди и без приворота не идеальные, а под приворотом вообще тушите свет.

— Да уж. А этот дядька будет себя вести прилично?

— Ничего не могу тебе сказать, ибо я его не видела. На аватарке только, — хмыкнула я.

— Потом расскажешь? — спросила Катя.

— Конечно, — кивнула я.

— А ты воск с собой возьми. Отливку сделай, надо же на ком-то учиться.

— Ты знаешь, у меня в детстве одно время было повальное увлечение свечами, — стала вспоминать я. — Вот я теперь понимаю, что это было не просто так.

— Расскажи, — попросила она, откусывая кусок бутерброда.

— Да чего рассказывать-то? Свечи у нас были парафиновые, такие серые, и вот я эту свечу и погрызла, и поплавила, и зажигала ее и капала в воду, потом картинки полученный рассматривала. Из теплого парафина новые свечи лепила, маленькие такие, тонкие, и их сжигала.

— А картинки какие-нибудь помнишь? — с интересом спросила Катя.

— Помню, — кивнула я.

— И что там было?

— Женщина какая-то, она в руках что-то несла.

— Как ты думаешь, кто это был?

— Да мало ли, может, отцовская жена. Уж больно ей не нравилось, что отец мне алименты платит и со мной встречается, — ответила я.

— И получается, что ты на подсознании отливки делала, то есть порчу с себя снимала, — задумчиво сказала Катя.

— Наверно, — пожала я плечами. — Для меня это было просто детской игрой.

— Ты уже тогда знала, что у тебя дар есть, а некому было тебя к нему подтолкнуть.

— Всё может быть, лопай давай быстрей, а то там твой урок сейчас начнется. Да и мне нужно идти, на стол накрывать, да посмотреть прогрелась летняя кухня или нет, — сказала я.

Разошлись с ней каждый по своим делам. В кухне еще было весьма зябко. Поставила тепловую пушку, чтобы не мерзнуть в процессе общения. Принесла воды, кусок воска и миску, может, действительно попробовать поработать с восковыми отливками. Уселась там на диване, завернулась в плед и стала изучать тетрадку, которую Катя нашла в книжном шкафу. Шелби со мной общаться отказался, видать, обиделся, что я никуда сегодня не поехала, а решила принять болезного. Зато Прошка от меня не отходил, то голову на колени положит, то трется об ноги, то требует, чтобы его за ушком мохнатым почесали.

Где-то через час приехал привороженный товарищ. Открыла ему калитку. Стоит передо мной такой обычный среднестатистический ничем не примечательный мужчина лет 37–43, и одет также, как все его возраста. С ноги на ногу переминается и держит в руках большой пакет с продуктами из сетевого супермаркета.

— Здравствуйте, а я к бабушке Агнете, — говорит он с каким-то беспокойством и за спину мою заглядывает.

Я даже обернулась посмотреть, кто там за мной стоит, вроде нет никого. Собаку я в доме закрыла.

— Я не туда попал? Вот же она мне этот адрес дала.

Он полез в карман за телефоном.

— Доброго дня, — ответила я, — Агнета — это я, пока еще никакая не бабушка и еще не стремлюсь ей стать. А вы?

— Я Дмитрий, муж Оксаны. Она вам писала, а потом я вам написал, и звонил, — смутился он.

— Проходите, — кивнула в сторону летней кухни.

Мужчина переложил тяжелый пакет в другую руку и последовал за мной.

— Хорошо у вас тут, тихо, — сказал он, рассматривая окрестности.

— Мне тоже нравится, — согласилась я с ним.

Мы зашли с ним в предбанник.

— Разувайтесь, тут чисто. Полы, правда, холодные, но везде половики на полу лежат, — сказала я.

Я скинула с себя дутики, повесила пуховик на вешалку и прошла в летнюю кухню. Он аккуратно стряхнул на улице ботинки, разулся, снял куртку и повесил ее рядом с моей одеждой. Открыла дверь в летнюю кухню и пропустила его внутрь. Дмитрий так и зашел с пакетом в руке.

— Ой, я совсем забыл. Это вам, — протянул он его мне.

С непониманием на него посмотрела.

— Мама сказала, что бабушке нужно привезти продукты, — сказал он. — Я в магазин заскочил и набрал всякого, там яйца, курица, гречка, чай, конфеты, пряники, — смутился он под моим пристальным взглядом.

— Ясно, — хмыкнула я.

— Не надо было?

— Ну яйца у нас свои, и бройлеров муж завел, часть уже почикали. Конфеты с пряниками тогда на стол сейчас положу. Так-то мы не голодаем, — пожала я плечами.

— Неудобно как-то получилось. Мама сказала, что надо взять. Мол, у бабушек пенсия маленькая, им все пригодится.

— Но я-то не бабушка, — сказала я, — Ладно, здесь у меня есть холодильник, давайте я все в него уберу, или в предбаннике положим, там прохладно. Домой поедете и заберете.

— Если вы продуктами не берете за свою работу, значит, вы берете деньгами? — спросил Дмитрий.

— Ну как бы да, — кивнула я, — Работаем?

— Я даже не знаю, — он немного поелозил на стуле.

— Да не переживайте, я вас не ограблю, — усмехнулась я, — Вы на этот продуктовый набор больше потратились.

— Да дело не в деньгах, я не бедствую. Просто мне мама сказала, что деньги за работу берут только шарлатанки.

— Ясно, — усмехнулась я, — Очень хорошая фраза: «деньги за работу». Но я вас не собираюсь переубеждать ни в чем. Идемте, я вас провожу.

— Вы обиделись? — на лице Дмитрия отразилось сожаление.

— Мне неприятно, не более, — пожала я плечами.

— Простите ради бога, но так говорит моя мама.

— Дмитрий, а вам сколько лет? — я внимательно взглянула в его лицо.

— Тридцать восемь.

— Чудесно. А что думаете вы сами? Оставим за калиткой вашу маму, бабушку, тетю, папу, жену и детей. Вот здесь передо мной сидите вы, какие мысли у вас в голове?

— Честно? — Дмитрий наклонил голову.

— Конечно.

— Я чувствую себя идиотом, который поддался первым порывам и уговорам матери, — выпалил он.

— Замечательно.

— Но думаю, что мне не стоит уезжать, зря я что ли сюда ехал. Хоть поговорим с вами о вашей переписке с моей женой.

— Может тогда чаю? — предложила я, — И пакет с продуктами я все же отнесу в коридор.

— Давайте я конфеты достану только оттуда и пряники, а то я сегодня даже не завтракал.

— Это ваши продукты, я вам могу даже яйца сварить на печке.

— Серьезно? — он посмотрел на меня с удивлением.

— А что тут сложного-то? Яйца вы привезли, вода с кастрюлей у меня тут есть, печка топится.

— А я думал, вы тут на мне яйца выкатывать будете, — усмехнулся он.

— Можно и яйцом по вам покатать. Только вот магазинные не пойдут, через много рук прошли, из-под курицы надо.

— Любой каприз за мои деньги, — улыбнулся Дмитрий.

— Совершенно верно, — рассмеялась я.

— А вы знаете, а сварите мне три яйца, а то обратно от вас неизвестно когда уеду, а есть хочется сейчас.

— Судя по пакету с продуктами не скоро, — задумчиво сказала я.

— Не понял, — он посмотрел на меня с удивлением.

— Потом поймете.

Я достала кастрюльку из шкафчика, налила туда воды, из лотка вытащила три яйца и положила в воду. Поставила на печку. Он в это время вытащил на стол пряники, конфеты, мармелад и упаковку с зефиром.

— Конфеты мои любимые, — кивнула я на пакетик. — Угадали.

Дмитрий вынес пакет с продуктами в коридор и оставил его там. Налила нам с ним чай.

— Ну всё, теперь присаживайтесь, будем с вами вести неспешную беседу и разговаривать, — улыбнулась я.

Он схватил пряник и откусил от них половину.

— Как вкусно, — набил рот пряником, — Вы даже не представляете, какие они вкусные. У вас воздух тут, что ли такой.

— Ну просто у меня тут некоторые магические воздействия ослабевают, — снова улыбнулась я.

Прошка лежал на диване, наблюдал за гостем и лениво помахивал хвостом. Дмитрий в два укуса уничтожил пряник и потянулся за следующим. Я внимательно наблюдала, как человек с удовольствием ест магазинные пряники. После второго я ему подлила еще чая в стакан. Из кастрюли вылетело яйцо и с треском разорвалось в разные стороны.

— Ять, — выругалась я с перепуга.

— Это что было? — испуганно спросил он.

— Вы хотели фокусы с яйцами — получите, распишитесь.

Тухлый запах начал разливаться по всей кухне. Прошка спрыгнул со своего места и принялся собирать ошметки яйца. Я подошла к кастрюле, убрала ее с печки в сторону и заглянула внутрь. Вода имела буро-коричневый оттенок и воняла болотной жижей, где-то в ней плавали оставшиеся яйца.

— Н-да, что-то как-то у вас все не очень, дорогой мой, — сморщилась я, рассматривая содержимое кастрюли.

— Что там? — привстал он со своего места.

— Ну вот, — сунула ему под нос кастрюлю.

Он прикрыл рот рукой и побежал на улицу.

— Какие все нежные стали, — проворчала я, — Как таскать на себе порчу, так нормально, а как увидеть, как она выглядит, так нас выворачивает. Прошка, что скажешь?

— Мя, — согласился со мной кот.

— Кастрюлю жалко, — вздохнула я. — Ладно, и я пошла на улицу, утилизирую это куда-нибудь. Вот тебе и сварила яйца.

Оделась и вышла за дверь. Дмитрия нигде не было видно.

— Он улетел, но обещал вернуться. Надеюсь, он не в дом побежал, — сказала я.

— Нет, я здесь, за сараем, — простонал он, — Простите, я все закопаю.

— Я вам верю. Но, голубчик, зачем вы туда залезли? Там же доски с гвоздями лежат, дрова. Не дай боже ноги переломаете. Выбирайтесь оттуда скорей. Если бы я знала, что вам сразу поплохеет, то тазик бы дала или ведро. Я сейчас вот от этого избавлюсь, а вы вылезайте оттуда, умывайтесь и давайте пить чай.

— Хорошо, — затряс он головой.

— Раковину вы видели? — спросила я.

— Да-да.

— Отлично, разберетесь. Я мигом.

Я развернулась и направилась к калитке. Вышла на свой любимый пустырь.

— Давай сюда свою кастрюлю, — услышала я знакомый голос, — Ставь и уходи, потом посудину заберешь.

— Сжигать не будем? — поинтересовалась я у пустоты.

— Вот еще, так разберусь.

— Ну ладно.

Поставила кастрюльку на пустыре и вернулась обратно в летнюю кухню.

Одна большая жирная порча

Дмитрий выглядел уже не так бодро, как до этого, и не тянулся к пряникам. Я достала коробку с мятой и заварила новый чай.

— Вот, сейчас немного полегче станет, — поставила перед ним чашку с мятным чаем.

— Что это было? — спросил он, кивнув на лоток с яйцами. — На коробке вроде они свежие, не тухлые. Или кто-то подложил туда пропавшие яйца?

— Воду вы видели? — спросила я. — Я наливала при вас, а у нее вид, как будто я в болото за ней ныряла. Только лягушки не квакают. Хотя мы с вами не особо ее рассматривали, может и квакают.

— Тогда что это?

— Это порча на вас так проявляется, — сказала я.

— Какая порча? — Он немного глотнул обжигающего мятного чая.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Какая-то. Мы с вами диагностику еще не делали. Хотя, судя по летающим яйцам, она легла на репродуктивное здоровье.

— Кто и зачем? — Дмитрий нахмурился. — Я читал переписку с вами и женой. Она просила вас сделать гармонизацию, но вы отказывались, говоря, что не делаете привороты. Но в моем понимании, как мне кажется, гармонизация — это не совсем приворот.

— Вы знали о том, что ваша жена «гармонизирует» ваши отношения у какой-то там белой ведьмы? — спросила я.

— Нет, — помотал он головой.

— То есть вас не спросили, хотите вы гармонизировать их или не хотите, устраивает вас что-то в них или нет? А может, вы вообще собирались уйти от нее, а ничего не хотели налаживать.

Дмитрий задумался.

— То, что делала эта женщина, имеет совсем другое название, — ответила я.

— Вы понимаете, что после нашей с вами встречи я не смогу нормально общаться с женой? — он посмотрел на меня внимательно.

— Ваши отношения с супругой только ваши проблемы, не стоит перекладывать ответственность за них на мои плечи.

— Да, но именно от вас я узнал такие вещи о своей жене.

— А то вам мама ничего про нее не говорила, — усмехнулась я. — И да, я писала не только про привороты от вашей жены, а также еще о магических воздействиях с третьей стороны — любительницы чужих мужей. Почему-то к ней у вас никаких претензий нет.

— Я просто не знаю, о ком речь, — пожал он плечами. — Меня последнее время вообще ни к кому не влечет, ни в каких планах.

— Ну да, — кивнула я, вспомнив про яйца. — Кое-кто приложил к этому руку.

Я достала из кармана колоду карт и стала вытаскивать карты, раскладывая их на столе. Дмитрий с интересом наблюдал за происходящим.

— Что вы делаете? — спросил он.

— Хочу посмотреть, кто к вам руку еще приложил, — ответила я.

— Вы на картах гадаете?

— Как вы догадались, — усмехнулась я.

— А вот так просто вы не видите? — поинтересовался он.

— Судя по летающему яйцу, у вас порча. Не мешайте мне или можете ехать домой, — нахмурилась я, погружаясь в карты.

Перед глазами замелькали картинки, много всего разного и странного.

— Девушка какая-то до вашей жены, вот тут ваша мать, ваша жена, снова ваша мать, жена — мать, еще какая-то женщина, — рассматривала я кино, которое мне показывали карты.

— А причем тут моя мать? — удивленно сказал он.

— Спросите ее, по всей видимости, она пыталась снять то, что цепляли на вас другие.

— До жены была у меня девушка, такая самая обычная, непримечательная, ничего особенного, ни по внешности, ни по уму не выдающаяся. Я с ней дружил, потому что надо было с кем-то дружить, у всех парней есть девушки, ну и мне надо было. Мама говорила мне, что мы не пара, в принципе я это знал, но жениться как-то не собирался, так что мне до ее слов было как до луны. Потом мы с Аней стали ссориться, она хотела замуж, а я не хотел жениться. Потом подумал и решил, а почему бы и нет, я же ничего не теряю. Поделился новостью с матерью. Она, конечно, была недовольна, дескать, рано еще, надо в армию сходить, а потом уже жениться. Если она тебя любит, то дождется. Аня мне сказала, что беременна, стала меня торопить. Потом у меня в памяти был провал, я ничего не помню. Очнулся в больнице. Аня меня везде заблокировала. Вроде я вывалился с балкона на втором этаже. В подробности не стал вдаваться, продолжил жить дальше, — сбивчиво рассказывал Дмитрий.

— Нормальненько так, а ребенок там, свадьба, армия, в конце концов? — спросила я. — Ничего не интересовало?

— Я слышал, что она избавилась от него. Я лечился от зависимости, так что меня мало что интересовало.

— Ништяк, — хмыкнула я. — Как-то в картах этого не видно. Хотя… — Я пристально всмотрелась в картинки. — Ну да, вот оно, но это не конкретно ваша зависимость, а туман после магических вмешательств.

— Как вы это видите, это же давно было? — удивился он. — Да и не уверен я, что там что-то было.

— А зависимость как лечили? — поинтересовалась я.

— Да мать меня по бабкам всяким возила. Она у меня вообще во всю эту ерундень верит, то свечки за мое здоровье ставит, то какие-то амулеты дарит, то иконки тащит заговоренные. Очень сильно боится, что ей кто-нибудь порчу сделает. Иногда до маразма доходит, как-то на нас с братом наорала, когда мы друга на кладбище поминали. Кричала, что если на могилке пить, то к нам покойник привяжется и выпьет нас. Всегда поминали на могилках, а тут ей в голову что-то стукнуло. Она и к вам заставила поехать, когда я ей про переписку вашу с женой рассказал.

— Ну, а с женой как вы жили?

— Да по-всякому, как, наверно, все живут, то лучше, то хуже, то ругаемся, то миримся. Можно я свитер сниму, что-то мне жарко у вас стало.

— Да конечно, снимайте, — кивнула я.

Он стащил с себя свитер, повесил на спинку стула, расстегнул ворот рубашки. У него на шее красовалась ярко-красная полоса.

— А это что у вас такое на шее? — поинтересовалась я.

— А это? — Дмитрий потер шею. — Не знаю, фигня какая-то. Я уже с ней и к кожнику ходил, и к венерологу, и к эндокринологу, никто ничего своего не находит. То появляется, то пропадает. У меня первый раз она появилась где-то десять лет тому назад, дочке как раз годик исполнился. Жена тогда на меня за любую мелочь срывалась, то я не так сижу, не так гляжу, не так ем, не так сплю. Но понятно, ребенок маленький, ходить только начала, глаз да глаз за ней. Жена устала, я всё понимал, старался не отсвечивать, лишний раз не шуметь и не выдавать свое присутствие дома. И вот мы поехали к матери все вместе. Сидим за столом после бани, а меня брат спрашивает, кто мне на шею удавку повесил. Он-то пошутил, а мне не до смеха, думал, на работе заразу какую зацепил. Я тогда грузчиком работал, общие душевые и всё такое. Побежал по врачам, а те ничего не нашли. Мать меня к бабке таскала, та что-то там говорила, что это, дескать, жена тебя хочет к себе привязать, да я особо в разговоры эти не вникал. Думаю, конечно, хочет, она ведь моя жена, у нас общий ребенок, никто не хочет один оставаться. Полоса после похода к этой бабке прошла. Потом еще несколько раз появлялась и пропадала. Но как бы она меня не особо беспокоила, я уже на нее внимания перестал обращать. Вот только последнее время чувствую, что что-то не то.

— Ну а женщина эта, последняя которая, — поинтересовалась я.

— Ну откуда же я знаю, о ком вы говорите, — пожал он плечами. — Вы хоть намекните, может я пойму, откуда ноги растут.

Я снова уставилась в карты, вдруг перед моими глазами проплыл образ, за который я уцепилась.

— Беретка такая красная, пальто горчичного цвета и хромает.

Он на меня взглянул с изумлением на лице.

— Да нет, не может быть. Вы уверены?

— Ну извините, мне ее без пальто не показали, — хмыкнула я. — Так что сами думайте, кто это. Я предполагаю, что в вашем окружении не так уж и много женщин, которые хромают.

— У нас хромает только жена моего друга, — сказал Дмитрий. — Но я даже ее не рассматривал в роли женщины, честно говоря, я даже не могу сказать, как она выглядит.

— А про пальто и шапку запомнил?

— У нее просто шарф еще зеленый, и мы как-то с женой посмеялись, что одета она как светофор: красный, желтый, зеленый. Вот в голове и засел ее образ, но только одежда и хромота. Я даже поводов никаких не давал, да и жену я люблю, наверно, люблю. Я теперь даже и не знаю, — вздохнул Дмитрий. — Но вот на жену друга никогда бы даже не посмотрел, для меня это табу. Не знаю, что она там в голове своей возомнила.

— Поэтому приворот лег порчей, — сказала я. — Мама, конечно, у вас своеобразная женщина, но она просто пыталась убрать всё это, что на вас налепили. Чует материнское сердце, что беда с вами происходит, но вам всё же иногда своей головой думать надо.

— Она же моя мама, зла никогда мне желать не будет.

— Ну да, — кивнула я. — Вот только с первой девочкой, конечно, не всё понятно, был приворот или мама ваша отворот на вас двоих заказала, поэтому вас так по голове шарахнуло. Но тут магические остаточные эманации, в которых мне копаться как-то не хочется. Просто это надо всё убирать, чтобы они не фонили. Всё, что было сделано, грязно убрали, наследили. Ну, собственно, всё. Лечиться будем или домой поедете?

— Да я даже не знаю, — пожал он плечами. — Конечно, вот порчу от этой хромоногой фрау надо снять, да и старое не пойми что тоже надо убрать. Но что мне делать с гармонизацией жены? — спросил Дмитрий.

— На данный момент это всё работает как порча. Понимаете? Вот то, что на вас лежит, весь этот пласт приворотов, отворотов, недоделанных чисток — это одна сплошная порча. Она будет вас жрать, жрать и жрать, затягивая всё больше и больше все ваши слои жизни.

— Но, блин, это же по жене ударит, а у нас с ней дети общие, мне ее жалко. Или не ударит? — он с надеждой на меня посмотрел.

— Я ничего не могу вам обещать, вообще никак, у высших сил свои законы и свои мысли на всю эту ситуацию. Я всё это уберу, а куда оно уйдет, меня уже это не волнует.

— Ну то есть есть вероятность, что ударит по ней? — попытался уточнить он.

— Смотри, Дмитрий, я не убираю, ты живешь с этой гадостью. Сто процентов в это влезет твоя мать, попытается всё это убрать своими силами или найдет кого-то еще.

— Я попрошу, чтобы она не вмешивалась.

— Хорошо, ты живешь с этой дрянью, постепенно деградируешь, алкоголизм или еще чего похуже, появляются тяжелые хронические болячки, безденежье, ссоры в семье и т. п. Люди, которые находятся с тобой рядом, часть черноты перетянут на себя. В основном это те, кто самые слабые в семье, — стала я объяснять.

— Это дети, — Дмитрий помрачнел.

— Да, это дети, и твоей жене тоже достанется. Невозможно жить с человеком, у которого открытая форма туберкулеза, и не заразиться. Или жить в помещении с плесенью и не дышать ей. Понимаешь?

— Да, — кивнул он. — Но мне всё равно надо подумать.

— Думай, — пожала я плечами. — Я в помощи тебе не отказываю, но и навязываться не буду.

— Да-да, спасибо.

— Ты чай пей. Тошнота прошла? — спросила я.

— Вроде прошла, вот только на душе как-то муторно.

— Ну, с душой — к батюшке.

— Да, спасибо, я пойду.

— Иди, — кивнула я.

Дмитрий одним махом допил холодный чай, вышел в предбанник и стал одеваться.

— Я вам позвоню, — сказал он.

— Звони.

Проводила его за калитку. Он сел в автомобиль, развернулся и поехал в сторону трассы.

— А пакет со жрачкой он забыл, — радостно проговорил мне в ухо Шелби.

— Потом заберет, — я махнула рукой и прикрыла калитку.