Глава 17–18

Благими намерениями выстлана дорога в ад

Проснулась ближе к вечеру, зевнула, потянулась, косточки все размяла, да с кровати встала. Вспомнила, что у меня в летней кухне товарищ сидит и ждет, когда я с него порчи начну снимать. Ужин у меня в холодильнике имеется, ничего готовить не надо, так что можно и в летнюю кухню сходить, посмотреть, что да как. Еще настроиться нужно, чтобы понять, с чего начинать, но как-то было лень.

— Это тебя так больница отпускает, — сказал появившийся рядом Шелби, — не накопилось достаточно энергии для ведьмовской работы.

— Типа ничего не выйдет? — спросила я его, позевывая.

— Может и выйдет, — пожал он плечами.

— Но не факт, — задумчиво сказала я, — Ладно, плясать будем на месте. Сейчас себе бодрящего напитка налью, сахара туда бабахну и пойду изгонять порчи.

— Коньяка что ли? — он посмотрел на меня хитро.

— Кофейка, — парировала я.

Вышла на кухню. Там собралось практически все честное семейство, кроме меня.

— А вот и я, цветов не надо, — улыбнулась я. — Ужинаем?

— Да, только собрались, — кивнул Саша, — А ты выспалась?

— Практически, но, честно говоря, еще бы вздремнула до самого утра.

— Ну, ложись, — сказал он и посмотрел на меня устало.

— Так у меня в летней кухне человек посторонний находится.

— Он все равно спит, и ты иди, отдыхай. Бок не болит? — спросил он с тревогой.

— Нет, мой хороший, не болит. Ты сам как? Что-то на тебе лица нет.

— Я сам сегодня толком не спал ночью, за тебя переживал, все мне в голову дурные мысли лезли. Ты даже не представляешь, чего я себе там надумал.

— Представляю, — кивнула я.

Подошла к нему сзади и обняла Сашу за шею, так мне его жалко стало.

— Ну хочешь, расстанемся, разойдемся, и я не буду трепать тебе нервы, — тихо сказала я.

— Э, родители, а вы нас спросили? — возмутился Славка, — Мы на это не согласны, нас все устраивает. Да, Катюха?

— В общем, да.

— Ну вот видишь, Агнета, всеобщим голосованием было принято решение жить всем вместе дальше, — улыбнулся Саша, — У тебя точно бок не болит?

— Нет, мой хороший, ничего не болит, только совесть немного мучает.

— Совсем чуть-чуть?

— Самую малость, — улыбнулась я.

— Хорошо, что ты на кладбище по ночам не ходишь, а то я бы совсем поседел.

— Так у нас кладбище тихое, спокойное, нет смысла переживать за мою сохранность. Вот городские погосты не очень приятные, — радостно сообщила я.

— Вот и хорошо, что ты в такие места не суешься.

— Дядя Саша, я бы не стала про такие вещи говорить, а то еще сглазишь, — сделала ему замечание Катюшка.

— Ох, точно, — он три раза поплевал через левое плечо и постучал по дереву.

Все тут же рассмеялись.

— Ужинать? — спросил Саша.

— Сейчас я клиента проведаю, да приду есть, — кивнула я.

— Да я же тебе говорил, что спит он, я только к нему заходил, угля подбросил в печку.

— Смотри, чтобы не угорел, товарищ.

— Агнета, я же деревенский, с печкой знаком не по картинкам.

— Верю, — кивнула я, — Но люди ко мне тоже не просто так приезжают, случиться с ними всякое может, не каждая сила хочет, чтобы я жертву из ее лап вытаскивала.

— Ясно, тогда беги, только долго там не задерживайся.

— Ладно, — кивнула я, — Вы пока тут без меня еду разогревайте, да на стол накрывайте.

— Уже все разогрето, — проворчал Славка, — Мы с Катей даже салат организовали.

— Какой? — удивилась я.

— Картофельный, — ответил он.

— Это который с солеными огурцами или тот, что с квашеной капустой?

— Тот, что с огурцами. А есть еще с квашеной капустой? — поинтересовался он.

— Есть, но о нем мы поговорим потом. Все, поскакала я, — махнула я рукой.

Быстро сунула ноги в сапоги, набросила на плечи пуховик и выскочила во двор. Там меня сразу прихватил морозец. Н-да, скакать с голыми ногами — не очень хорошая идея. Скоренько добежала до летней кухни. В окне мелькали какие-то тени. Заскочила в предбанник, приоткрыла дверь в кухню и заглянула внутрь. На столе стояла зажжённая свеча, и тени от ее пламени плясали по стенам.

— Интересно, это кто такой умный свечку на столе оставил, даже в подсвечник не поставил, — нахмурилась я.

Дмитрий действительно спал на диване, накрывшись пледом. Прислушалась к дыханию — всё ровно, без каких-то всхлипов и спазмов, точно спит, а неплохо стало. Заглянула в печку — угли горят, всё нормально, в домике тепло. Свечку потушила и вышла из летней кухни. Вернулась в дом, сели ужинать.

— Саша, а ты зачем зажжённую свечу на столе оставил? — спросила я.

— Я думал, это ты ее поставила, убирать не стал, — ответил он.

— Нет, — помотала я головой.

Дети сказали, что туда не заходили.

— Может, сам Дмитрий устроил самодеятельность, — нахмурилась я.

— Может быть, — пожал плечами Саша. — В темноте спать боится.

— Надо свечи все в большой дом забрать, не хватало нам пожара, — покачала я головой.

После ужина снова направилась в летнюю кухню. Опять на столе стояла зажженная свеча в блюдце. Выгребла из ящика все свечи, поставила на стол детский ночник на батарейках, потушила пламя, сунула ее в общую кучу и вышла в предбанник. За столом сидел Шелби и раскладывал пасьянс.

— Что скажешь? — спросила я его. — Дмитрий вроде спит, а свечку уже второй раз тушу. Совсем мужик темноты боится?

— Это не он ее зажигает, это его мать, — ответил он, нахмурив брови.

— В смысле, его мать? Как сюда свеча попадает? — удивилась я.

— Ну, мать там какой-то обряд делает, что-то типа чистки, может молиться за него таким образом, кто ее знает, — пожал он плечами.

— А свеча каким образом здесь появляется? — спросила я.

— Через него. Связь у них сильная с матерью, вот и получается такая ерундистика.

— Она мне баню с летней кухней такими обрядами спалит, да и дом у меня деревянный, перекинуться может. И как быть с этими кривыми обрядами? — спросила я.

— Ну ты у нас ведьма, ты и думай.

— Угу, колдуй бабка, колдуй дед, колдуй серенький медвед, — хмыкнула я.

— Типа того.

— А ты можешь сгонять и немного ее шугануть? — попросила я. — Пусть она самодеятельностью не занимается или спать ложится, как вон ее сынок.

— Прямо шугануть? — прищурился хитро Шелби.

— Хотя знаешь, пока не надо. Принеси мне его телефон.

— Я тебе что, посыльный? — возмутился он.

— Ну как я в темноте его искать буду? — я состроила рожицу, как у кота Шрека.

— Ладно, держи.

Он вытащил из пространства мобильный телефон Дмитрия.

— Вот черт, он запоролен, — потыкала я пальцем в экран.

— И чтобы ты без меня делала? — фыркнул он, забрал у меня аппарат, набрал нужные цифры.

Затем Шелби порылся в телефонной книге и нашел нужный номер.

— Звоним матери? Правильно я понял? — спросил он.

— Угу, — кивнула я.

Нажал на кнопку вызова и приложил телефон к уху.

— Дай сюда, — зашипела я на него.

Шелби приложил палец к губам, тихо, мол, не мешай.

— Алло, сынок, Димочка, всё с тобой в порядке? — донесся встревоженный женский голос из динамика.

— Да, мам, привет, всё в порядке. Ты пока там ничего не делай, иначе всю работу испортишь, — сказал Шелби голосом Дмитрия.

— Сынок, да я ничего такого не делаю, — испуганно ответила она.

— Мама, ты портишь работу, не лезь, пожалуйста, — жестко сказал лже-Дмитрий. — Ты же не хочешь мне навредить?

— Нет, конечно, ты же знаешь, я всё от души делаю и для твоего блага.

— Вот и затуши эти чертовы свечи, иначе угробишь меня окончательно.

— Откуда ты про свечи знаешь?

— Агнета сказала, — ответил он.

— Ой, ну если это вредит, то ладно, я так и сделаю. Ты там не голодный, есть где переночевать? Оксанка твоя тебя ищет, я ей не признаюсь, где ты, — вздохнула мать.

— И правильно, не говори. Всё, мама, мне пора, у меня всё нормально, как домой соберусь, так звякну тебе, и еще раз прошу, не делай ничего, иначе может и тебя с детьми задеть.

— Хорошо, сынок, я тебя поняла.

— Всё, спокойной ночи.

— Ага, спокойной ночи, — растерянно ответила она.

Шелби сбросил звонок.

— Эх, Агнета, со своими современными средствами испортила мне всё удовольствие и обычные демонические радости, — нахмурился он. — Я бы тетку покошмарил немного.

— Не надо. Она же не со зла всё делает, — помотала я головой.

— Ага, благими намерениями выстлана дорога в ад, — хмыкнул он и исчез, оставив карты на столе.

Я снова заглянула в летнюю кухню, убедилась, что никаких свечей на столе больше нет, развернулась и отправилась в большой дом. Значит, колдовать над Дмитрием буду завтра.

Не послушалась — получи

Утром заглянула к себе на страницу в «ВК». Оказалось, что Оксана завалила меня сообщениями. Она требовала вернуть Дмитрия домой.

— Я знаю, что он у вас! — написала она мне. — Мне его мать призналась. Отправьте его домой и ничего не делайте.

— Вы сами просили убрать приворот от посторонней женщины, — ответила я.

— А он разве есть? — тут же прилетел вопрос от нее.

— Да есть. На нем очень много всего интересного и неинтересного висит. Надо убирать. Не переживайте, там не только воздействия от вас, но и от других людей. Удивляюсь, как он еще не распрощался со своим здоровьем. Так-то в перспективе у него всякие тяжелые болезни, если сейчас все это не убрать.

— Вы уверенны?

— На двести процентов. К тому же кто-то сделал ему порчу на репродуктивную систему.

— Не поняла. Что вы имели в виду? — поинтересовалась Оксана.

— Чтобы ничего не работало.

— Это не я, я такое не заказывала, — испуганно ответила она.

— Предлагаете такое оставить? — спросила я ее. — Вы его вообще любите? Это что за потребительское отношение? То приворожу, то порчу наведу. Для вас муж — это вещь? Испортила игрушку — новую найду?

— Что вы, я его очень люблю. Я просто боюсь, что его кто-нибудь уведет.

— Как барашка? Вы своего мужа считаете скотом? У меня козу фиг уведешь, а вы про человека такое говорите, — возмутилась я.

— Агнета, не ругайтесь на меня, пожалуйста, я всё поняла. Делайте так, как считаете нужным, я не буду вам мешать. Передайте Диме, что я его очень люблю и мы с девочками ждем его дома.

— Обязательно передам, — ответила я.

— Надеюсь, у вас всё получится.

— Я тоже надеюсь на это.

На этой позитивной ноте наш диалог с ней был закончен. Позавтракали с Катей, и я отправилась в летнюю кухню. Дмитрий сидел на диване с ногами и удрученно рассматривал стол, заставленный огарками свечи.

— Однако, — только и смогла сказать я.

— Зачем это всё? — испуганно спросил он.

Огарки свечей стояли и на печке, и на кухонном столике, и на буфете, и на подоконнике. Выглядело это весьма пугающе.

— Однако, — повторила я. — Ваша маменька явно мечтает озвездюлиться по полной программе.

На стуле сидел Прошка и с тоской посматривал на меня. Он протянул мне почти черную лапку.

— Ты же мой хороший, — поцеловала я его в лапку, от которой пахло гарью. — Дмитрий, у вас там в пакете пиво или водки не лежит? — спросила я.

— Нет, я не знал, что вы пьете, — помотал он головой.

— Я не пью, это для помощников.

Я погладила Прошку по голове.

— Сейчас я тебе ногу отрежу от Дмитрия. Вернее, от курицы, которую он принес, — сказала я и многозначительно посмотрела на пациента.

Тот еще больше вжался в спинку дивана.

— Всё же надо было отправить помощника к вашей матушке. Если она человеческих слов не понимает, — поморщилась я. — Вот что, дорогой мой, сейчас я разберусь с помощником, он у меня такой один, а потом будем наводить порядок. Если хочешь пить чай, то ставь чайник, заварка и вода тут есть. Не бойся, на полу лавы нет, только растопленный парафин, и тот уже застыл. Что-то ваша маменька пожадничала, пожалела восковые свечи купить. Воск бы мне пригодился.

Я вышла из кухни, в предбаннике распотрошила пакет Дмитрия, выудила оттуда курицу и ловким движением руки отсекла ножом от нее четвертинку. Как раз в этот момент из кухни вышел Дмитрий. С воплем «Мама» он рванул на улицу.

— Какие все нежные, — сказала я и протянула Прошке кусок курицы.

Остальное сырое мясо, остатки курицы и колбаса были убраны в холодильник. Дмитрий сбегал в домик задумчивости, потоптался около летней кухни, немного подмерз и вошел. Я в это время подкладывала дрова в печку.

— Чайник я поставила. Вот там лежит скребок и миска, соберите туда свечи и соскребите парафин, — велела я. — Вам несказанно повезло, что вы ночью тут не угорели.

— Да это не я их зажигал, — возмутился он.

— Я вам верю.

— Я вообще думал, что это ваша работа, и вы тут проводили какой-то ритуал со мной, пока я спал.

— Я бы вас предупредила, — хмыкнула я. — К сожалению, это ваша маменька постаралась. Зачем она это делает, почему она это делает — мне неизвестно.

— Но как оказались все эти свечи здесь? — он с удивлением посмотрел на меня.

— Сие науке неизвестно, — пожала я плечами и принялась ему помогать.

За несколько минут мы собрали все свечи и огарки в миску, соскребли со стола и с подоконника растекшийся парафин. Я посмотрела на оплавленный низ занавесок и порадовалась тому, что они сделаны из синтетики. Правда, под потолком у меня висели веники из трав и разных деревьев. Вот если бы это всё полыхнуло, то было бы не весело.

— Н-да, что с полами делать? Всё парафином закапала, — вздохнула я, — Первый раз у меня такое, что чужая работа сразу у меня в доме проявляется. Хотя нет, было, что и проявлялось, — вспомнила я. — Но это было в самом начале, ну и там как бы порчу на меня лично наводили.

— С пола тоже нужно соскребать, — Дмитрий взглянул с тоской на пол.

— Нужно, — кивнула я, — Но, блин, это же какой-то идиотизм, вместо того, чтобы снимать с вас порчу, я убираюсь.

— Мы убираемся, — уточнил он.

— Есть такое, — согласилась я, — Но если плюнуть на полы, то парафин будет растащен по всей постройке, он будет на носках и ногах, и вообще на него налипнет всякое.

— На полы плевать не нужно.

Мы с ним дружно принялись скоблить полы. Закипел чайник, я заварила чай.

— Я на минуточку, — сказала я и вышла из кухни.

За столом в предбаннике сидел Шелби и грыз сырое куриное крылышко и раскладывал вчерашний пасьянс.

— Запарафинь ей весь дом к едрене фене, — прошипела я.

— Ты начинаешь закипать, — заметил он, — Доброе утро, между прочим.

— Доброе, — хмыкнула я.

— Прямо всё запарафинить? — спросил он.

— Всё, даже зубную щетку и ершик для унитаза. Живность не трогать. Она не виновата в том, что у нее такая тугая хозяйка.

— Ну океюшки, чё. Ты мне нравишься в гневе, у тебя так смешно ноздри раздуваются.

— Я в тебя сейчас кочергой кину.

— Лучше курой и пивом, — хихикнул он и исчез.

Шелби появился в доме у матери Дмитрия. Предстал он в образе маленького зеленого гоблина в красном костюмчике. В руках он держал таз с кипящим парафином, валик и кисточку. Где-то мазал валиком, а где-то проходился кистью. Прошелся по всем поверхностям в скоростном режиме, а потом стал расставлять свечи и огарки свечей везде, где только можно.

— Мать, мать, я, кажись, допился. Хотя я уже две недели ни капли в рот не брал, — в дом вошел отец Дмитрия и уставился на зеленого гоблина.

— Чего ты орешь? — спросила женщина, заходя за ним следом. — Это еще что такое? — посмотрела она на Шелби.

— Ты тоже его видишь? — испуганно спросил мужчина.

— Очень четко, — кивнула она.

— Инопланетяне?

— Новогодняя фея, — хмыкнул Шелби.

— Но они вроде как-то не так выглядят, — осторожно сказал мужчина.

— Много ты фей видел? Какая жизнь, такая фея, — хихикнул Шелби.

— Мать, а в чем у нас всё? — спросил мужчина, потыкав в дверцу шкафа пальцем.

— Это парафин. Вчера же вашу женушку просили никакие ритуалы не проводить, а она не послушалась. Ну так вот, получите, распишитесь, к вам посыльный с ответочкой, — продолжил глумиться Шелби.

— Мать, так это же черт! Правильно я первый раз угадал. Ты со своими ритуалами и прочей фигней к нам домой чертей приволокла.

— Я не черт, а демон, прошу не оскорблять.

Шелби продолжал лепить везде свечи. Женщина стояла в углу, хлопала губами и крестилась.

— Вот вы странная дамочка, сначала неизвестно к каким силам обращаетесь, а потом просите защиту у того, кто это всё не одобряет. Вы либо крестик снимите, или трусы наденьте, — сказал Шелби, — Вообще, радуйтесь, что у вас только такое наказание за ваши деяния, а то могло что покруче прилететь. Хотя, может и прилетит, ничего вам обещать не могу.

— Я же всё на благо сыновей делаю, — прохрипела женщина.

— О, и второму вы тоже добро причинили? Тоже отворот на него с девушкой сделали?

— Нет, Алиска мне нравится, а вот первая Димкина та еще стервозина была, да еще к тому же страшная, как атомная война. Вот я отворот и остуду заказала. Зато Оксана вполне себе ничего, если бы привороты не лепила.

— Только вот у вас ручки из седалища растут, вы беретесь делать, но не умеете, правилами пренебрегаете, разрешения не спрашиваете. Так что, если вам делать нечего, вот вам работы на неделю, ну и минус некоторая сумма из кошелька, ибо некоторые вещи проще выбросить, чем очистить.

— Н-да, — провел мужчина пальцем по стенам, — Придется ремонт делать.

— Ладно, котики, заболтался я что-то с вами. Приятно было с вами познакомиться, но мне пора отчаливать из вашего гостеприимного парафинового дома.

Шелби хлопнул в ладоши, и на всех поверхностях появились парафиновые огарки от свечей. Он хлопнул еще раз и исчез. Хозяева дома остались в парафиновой избушке, ибо не фиг.