Глава 29–30

Это какой-то сюр

Мара в задумчивости вернулась назад в мастерскую. Девушка сидела за столом, а напротив нее стоял ворон и внимательно ее рассматривал. Вернее, они разглядывали друг друга.

— Какая у вас птица интересная, — произнесла Анастасия, поворачиваясь в сторону Мары. — Это ворона?

— Сама ты ворона! — возмутился ворон. — Я старейший из своего рода, — начал он свою речь.

— Это ворон, — ответила Мара, прервав его разглагольствования.

— Ого, а он еще и разговаривать умеет, — удивилась девушка.

— Он много чего умеет, — хмыкнула Мара. — Может, чая или кофе предпочитаете?

— Наверно, все же чай. Кофе я и дома могу попить.

Мара поставила чайник на плитку печки.

— Пакетик или из термоса? — спросила она. — У меня отец вкусный чай заваривает, травок туда всяких интересных сыпет, мед кладет.

Она с теплотой улыбнулась.

Ворон важно расселся на спинке стула, провожая взглядом Мару, которая наливала чай из термоса. Аромат мяты, чабреца и чего-то древесного заполнил мастерскую.

— Мёд будете? — спросила Мара, протягивая Анастасии кружку с парящим напитком.

— Да, спасибо, — девушка осторожно приняла чашку. Её пальцы слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от странности ситуации.

Ворон склонил голову набок:

— Ты пахнешь тревогой, девочка. Как мыши перед грозой.

— Замолчи, Карлуша, — вздохнула Мара. — Не пугай гостя.

— Я не пугаю! Я наблюдаю, — ворон возмущённо расправил крылья. — И вообще, почему это ты решила, что я хочу чай? Может, мне медовухи нужно подать?

Анастасия фыркнула, едва не проливая напиток.

— Обойдешься и без медовухи, и без чая. Я сегодня утром слышала, как в том углу скреблись мыши, — строго сказала Мара.

— Ой, у вас тут есть мыши, — встрепенулась девушка.

— Кого у нас тут только нет, — Мара многозначительно посмотрела на ворона.

— Так о чём вы хотели поговорить? — наконец спросила Мара.

Анастасия опустила глаза:

— Мне нужна ваша помощь. Несколько месяцев назад со мной случилось нечто странное.

Она дрожащей рукой достала из кармана смятый листок. На нём был нарисован странный символ — переплетение линий, напоминающее то ли паука, то ли корни дерева.

Мара с удивлением посмотрела на нее. Она собиралась брать у девушки заказ на памятник, но не разговаривать про какие-то символы и странные случаи.

— Я проснулась и увидела его на своём зеркале. А потом… — девушка замолчала, сглотнув ком в горле. — А потом я узнала о своей болезни. С тех пор мне снятся кошмары.

— Это какой-то сюр, — подумала Мара. — Как с такими вещами справляется Агнета? Все же стоит девицу отправить к ней или к Матрене. Я даже не знаю, что мне делать с этой информацией.

Однако взяла в руки листок и медленно его развернула, проводя пальцем по странному узору. В мастерской внезапно стало холоднее, хотя печь продолжала потрескивать. Она разложила листок на столе, придавив его края чашкой и куском янтаря. Символ под дрожащим светом лампы словно шевелился, переливаясь странными оттенками.

— Карлуша, — позвала она, не отрывая глаз от узора.

Ворон неохотно подлетел ближе, склонив голову. Мара вздохнула и откинулась на спинку стула:

— Вам точно не ко мне. Я работаю с камнем, а не с… этим.

Она жестом показала на листок.

— Но я могу порекомендовать специалиста.

Анастасия потянулась к символу, но Мара резко прикрыла его ладонью:

— Не трогайте. Лучше расскажите подробнее про эти кошмары.

Девушка закусила губу:

— Каждую ночь я вижу одно и то же. Длинный коридор с зеркалами. В них отражаюсь не я, а…

— Кто?

— Разные люди. Но все они — будто я, только…

— Только мертвые, — закончил за нее Карлуша.

Мара и Анастасия уставились на ворона.

— Что? Это же очевидно! — возмутился он. — Зеркала — врата. Кто-то открыл их и пустил внутрь всякую нечисть.

Мара потерла виски:

— Ладно. Вот что мы сделаем.

Она достала из ящика маленькое зеркальце в медной оправе и протянула Анастасии:

— Возьмите это. Сегодня перед сном повесьте на стену напротив кровати.

— И что это даст?

— Если мои подозрения верны, — Мара нахмурилась, — то к утру мы узнаем, кто именно к вам приходит.

Девушка прижимала к груди маленькое зеркальце и с недоверием смотрела на Мару.

— Мне завтра нужно будет к вам приехать? — спросила она.

— Да, наверно, нужно, — проговорила задумчиво Мара.

Вдруг она тряхнула головой и посмотрела на Анастасию совсем другим взглядом, словно очнулась.

— Так о чём это я? — глянула она на неё растерянно. — Памятник заказывать будем?

— Нет, пока нет, я ещё не решила, что мне нужно, — помотала головой Анастасия.

Мара моргнула, словно вынырнув из глубокой задумчивости. Её пальцы непроизвольно сжали край стола, когда она оглядела мастерскую — всё было на своих местах: Карлуша чистил перья на подоконнике, чайник тихо пыхтел на плите, а перед ней сидела растерянная клиентка.

— Я… — Мара провела ладонью по лицу. — Кажется, ненадолго отвлеклась. Вы говорили о памятнике?

Анастасия переводила взгляд с Мары на ворона и обратно.

— Мы обсуждали мои сны. Зеркала. Вы дали мне это. — Она осторожно показала медное зеркальце, всё ещё зажатое в руке.

Мара нахмурилась. В висках стучало, будто кто-то молоточком выбивал ритм прямо в кости.

— Какие сны? Какое зеркало? — Она потянулась к листку на столе, но там лежал только эскиз надгробия с расплывчатыми очертаниями ангела.

Анастасия медленно поднялась, отодвигая стул.

— Мне… мне лучше пойти.

— Да-да, идите. Возьмите визитку, если надумаете с памятником.

— Мне ваш продавец уже вручил её, — кивнула Анастасия. — Всего вам доброго.

— До свидания, — махнула рукой Мара.

Дверь за клиенткой закрылась.

— Карлуша, что происходит? — спросила Мара.

Ворон взмахнул крыльями, подлетая к ней:

— Ты не помнишь? Совсем?

— Помню, что она зашла, говорила о памятнике… — Мара схватилась за голову. — А потом… пустота.

— Это на тебя так чужая магия влияет, — пояснил ворон.

— Но не с Агнетой, ни с Матреной рядом ничего подобного не происходит.

— А это кладбищенская магия. Ты её чуешь. Тебе, мать, надо научиться контролировать себя.

— Я тебе не мать! — зыркнула на него Мара.

— Все-все, был не прав, исправлюсь, прости меня, пожалуйста, — ворон запрыгал на столе. — Давай вспоминай, чего делала и чего говорила.

Мара сжала виски пальцами, пытаясь собрать рассыпающиеся воспоминания.

— Она показывала какой-то символ… — прошептала она. — И говорила о зеркалах…

Карлуша нервно переступил с лапы на лапу:

— Ты вела себя как настоящая ведунья. Говорила о вратах, о мёртвых отражениях. Даже дала ей защитное зеркало!

— Я?! — Мара резко встала, опрокидывая стул. — Но я же ничего не знаю об этом!

Ворон задумчиво поклевал забытый на столе листок, на котором опять появился тот самый символ.

— Вот в чём загвоздка. Ты не знаешь. А твоё подсознание — знает.

Тишину нарушил только треск дров в печи. Мара медленно подошла к зеркалу в углу мастерской. Её отражение было бледным, с тёмными кругами под глазами.

— Не красотка, — хмыкнула она. — Что-то я думала, что такие вещи происходят как-то по-другому. А что за зеркало я ей дала?

— Такое маленькое круглое в металлической оправе.

— У меня сроду не было такого зеркала, — пожала она плечами.

— Ну ничего не могу тебе сказать, дорогая Марушка.

— Я её, наверно, сильно напугала. Скорее всего, она больше сюда не придёт.

— Скорее всего, мы её увидим завтра или через пару-тройку месяцев в красивом гробу.

— Тьфу на тебя, — поморщилась Мара. — Я ведь хотела её расспросить о ближайшем окружении и подозрительных личностях, а получилась какая-то ерундень.

— Выпей чая, — сказал ворон. — И успокойся.

— Да, ты прав, — кивнула она и села за стол. — Надо просто выпить чая.

Мара опустилась на стул, обхватив ладонями горячую кружку. Пар поднимался спиралями, смешиваясь с горячим воздухом от печи.

— Карлуша, — она сделала глоток, — ты точно видел, какое зеркало я ей дала?

Ворон задумчиво почесал клювом под крылом:

— Круглое. В медной оправе. С трещинкой у края, — устало повторил он, — Ты же меня уже спрашивала об этом.

— У меня никогда не было такого зеркала, — Мара покачала головой. — Значит, оно появилось само, как и эти знания.

Она потянулась к листку, где снова проступил зловещий символ.

— Интересно, откуда она его взяла?

Карлуша резко взмахнул крыльями:

— Не трогай!

Но было поздно. Палец Мары коснулся узора — и комната вдруг поплыла перед глазами.

Перед ней возник образ:

— Старое кладбище, — прошептала Мара. — Заброшенный склеп с разбитой дверью.

Внутри, среди паутины и обломков, стояло огромное зеркало в золочёной раме. Его поверхность была покрыта царапинами, а в глубине шевелились тени.

— Там кто-то есть, — её голос дрогнул.

Тень в зеркале медленно повернулась. На мгновение Мара увидела лицо — точную копию Анастасии, только с пустыми глазницами и перекошенным от ужаса ртом.

— Нет! — она рванула руку назад.

Видение исчезло. Мару обдало холодным потом.

Таинственная записка

Втроем с Катей и Славой на кухне мы строгали салаты и обсуждали завтрашний день.

— У нас тут есть какие-то достопримечательности? — задумчиво спросила я.

— Ну, церковь только, в соседнем селе есть музей, — ответил Славка, — Было бы лето, то можно было сгонять на речку и озера, а так ничего особенного нет.

— Значит, экскурсии проводить не будем, — вздохнула я. — Надо придумать какие-то развлечения для гостей.

— Баню затопить, шашлыки пожарить, — предложил Славка, — Предложить им почистить снег и слепить снеговика.

— Летняя кухня в плохом состоянии, — заметила я.

— И что? Дверь туда закрыта, а баня у нас просто отличная. Еще можно сгонять к бабушке с дедушкой, — сказал Слава.

— Если они захотят, — кивнула я, — На ферму к Мише с Ольгой съездить, посмотреть на живность.

— Мама, не переживай, все будет в порядке, — который раз повторила мне Катя, — Можно в настолки поиграть.

— Ага, в лото и шашки, — мрачно ответила я. — В карты.

У меня затрезвонил телефон.

— Кто это?

Я взяла в руки аппарат и посмотрела на экран.

— Опять Мара, — с удивлением сказала я, — Наверно, выяснила что-то.

Нажала на кнопку приема.

— Алло.

— Агнета, ты дома? — выпалила она.

— А где же мне еще быть? Я пока не выездная.

— Я к тебе сейчас приеду. Можно? — голос у нее дрожал от волнения.

— Можно, но сначала успокойся.

— Пытаюсь, но у меня плохо получается. Я еду, жди, — она сбросила звонок.

— Ну вот и у Марушки что-то случилось, — вздохнула я.

— Попросила бы ее привезти свежих фруктов и овощей, — сказал мне Славка.

— Тебе мало того, что есть? И так наготовили, как на роту солдат, — я сердито на него посмотрела.

— Ну, у нее вообще все с грядки.

Мы доделали очередной салат, когда в дверях дома появилась запыхавшаяся Мара. Её щёки горели от мороза, а в глазах читалось возбуждение.

— Агнета, ты не поверишь! — выпалила она, даже не сняв пальто.

— Садись, выдыхай, — я подвинула ей стул. — Что случилось? Пальто сними.

— Ага, — кивнула она, стаскивая с себя верхнюю одежду.

Славка молча налил ей в кружку чай и поставил на стол.

— Есть будешь? — спросила я.

— Нет, спасибо, но что-то не хочется. Хотела тебе всякого разного из теплицы привезти, не довезла. Пока доехала, всё в прах превратилось. — Обалдеть, — удивилась я, многозначительно глянув на Славку.

— Ты как людей смотришь? — спросила Мара.

— По-разному, кого на картах, кого так вижу, а кого и по фото, бывает, что просто картинки перед глазами плывут, словно кино смотрю.

— Уф, ты меня успокоила. А то я думала, что у меня с головой не всё в порядке.

Она отпила немного чая из кружки. Дети не собирались уходить из кухни, им было любопытно, что расскажет Мара. Однако она не торопилась делиться тем, что у нее произошло.

— Катя, Слава, — я глянула на них.

— Ладно-ладно, — кивнул Слава, — Пошли, Катя.

Они вышли из кухни. В окно кто-то постучал. Я чуть приподнялась со своего места и увидала, что с той стороны сидит ворон Мары и внимательно на нас смотрит.

— Впусти его, — попросила я, — Что он там, бедный, мерзнет на улице.

— Я его звала с собой, — фыркнула она.

Однако открыла форточку, и птица влетела в кухню.

— Приветствую тебя, Агнета. Как твоя нога? — поинтересовался он.

— Здравствуй, дорогой. Нога на месте, но побаливает. Как сам?

— Она меня заставляет ловить мышей. Но, кажется, у нас наклевывается интересное дельце.

— Вот болтун! — нахмурилась Мара.

— Да, раньше он меньше разговаривал, — хмыкнула я.

— Раньше я к вам присматривался, теперь полностью доверяю, — парировал ворон.

— В общем, — начала Мара, — Ко мне утром пришла клиентка за памятником. Заказала она еще гроб дорогой. Я тебе звонила насчет нее.

— Угу, — кивнула я.

— Гроб этот и памятник она заказывала для себя. Там у нее какая-то неизлечимая болезнь, и врачи дают то ли два, то ли три месяца жизни. Девчонке от силы лет двадцать, ну, может, двадцать два, не больше. Так вот, как только она у меня во дворе появилась, так меня начало выключать. Я увидала, что она вся оплетена какими-то черными нитями. Тут еще Карлуша начал орать, что у нее мертвяк и порча.

— У нее мертвяк и порча, — проскакал ворон по столу. — А если ты этого не видишь, то это не мои проблемы.

— Помолчи, — нахмурилась Мара.

Я внимательно посмотрела на Мару, затем на ворона. Карлуша важно расхаживал по столу, время от времени почесывая клювом перья.

— Расскажи подробнее, — попросила я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Мара глубоко вздохнула, нервно сжала кружку в руках, её пальцы побелели от напряжения. Ворон Карлуша устроился на спинке стула, внимательно наблюдая за нами своими блестящими чёрными глазами.

— Так вот, — продолжила Мара, — когда я начала с ней разговаривать, у меня перед глазами поплыли странные образы. Будто кто-то показывал мне кадры из чужой жизни.

— Что именно ты видела? — я придвинулась ближе.

— Ерунду всякую, — отмахнулась она, — Но самое главное, что я ей вручила зеркало, которого у меня не было.

— Как это?

— А вот так, достала из ящика стола маленькое зеркальце в металлической оправе, дала ей и сказала повесить напротив кровати. Типа она в него ночью увидит того, кто на нее порчу навел.

— Н-да, — только и смогла я сказать.

— Вот именно.

— Точно там этого зеркала не было?

— Точно, — кивнула Мара.

— Может, Яночка туда положила, а ты и не знала.

— Ничего она мне не клала. Я там металлические инструменты держу всякие, так что зеркальцу там не место, — помотала она головой. — А еще я видела какое-то старое кладбище и огромное зеркало, в котором отражалась та самая девушка. Но она там была такой жуткой, с черными глазницами. Я вот не могу понять, это прямое видение или это какая-то аллегория.

— Может, это вестник скорой смерти? — спросила я.

— Вполне может быть, — кивнула она, — А еще может то, что делали порчу на старом кладбище при помощи зеркал.

— Ну да, — согласилась я с ней.

— Ах да, она еще сказала, что как-то утром нашла вот эту бумажку, прикрепленную на ее зеркале, и после нее начались кошмары, а потом обнаружили болезнь.

Мара вытащила из кармана свернутый лист и положила на стол.

— И она его до сих пор хранит? — удивилась я. — Я бы такую фигню давно сожгла и пепел либо в воду спустила, либо прикопала где-нибудь.

— Как видишь.

— Да еще и с собой таскает. Странная барышня.

— Может, не всегда таскает, а случайно с собой взяла, — пожала плечами Мара.

Я осторожно развернула пожелтевший листок. Бумага была тонкой, почти прозрачной, с неровными краями, будто вырванной из старинной книги. На ней дрожащей рукой было выведено:

«Когда луна станет чернее ночи,

Ты увидишь своё отраженье —

Не в зеркале, а в глазах того,

Кто давно уже в могиле…»

Ниже был нарисован странный символ — переплетение линий, напоминающее то ли паука, то ли корни дерева.

— Ой, тут появились слова, — с удивлением посмотрела на меня Мара. — А мне только символ показывали. А потом, когда видения исчезли, то на листке вместо символа был эскиз памятника.

— Какая занятная вещица, — сказала я, рассматривая листок.

Мне захотелось дотронуться до символа, но в тот же момент на столе оказался Прошка, который со всего размаха саданул мне по руке когтистой лапой. Затем он схватил записку и куда-то вместе с ней ускакал. За ним следом полетел ворон.

— Грабители, воры, ограбили, обворовали, — орал он на весь дом. — Верни артефакт, рыжая наглая морда. Не тебе дали, не тебе и брать!

Дети выскочили из своих комнат.

— Что происходит? — спросила Катя.

Мимо нее промчался Прошка и в одно мгновение запрыгнул по лестнице на чердак. За ним полетел ворон. Но кот оказался проворней.

— Куда он делся? — выглянул он сверху.

— Без понятия, — ответила я, опираясь о костыли. — Да и в целом, зачем нам нужна эта бумажка? Всё, что нужно, мы уже увидали.

— Ты запомнила, что там было написано? — спросила меня Мара.

— Да, что-то про луну, которая чернее ночи, и про отражение в глазах мертвеца.

— А я запомнила символ.

Она попросила у Кати карандаш и листок и быстро по памяти нарисовала его.

— Вот. Я же скульптор и художник, у меня отличная фотографичная память.

— Только твой символ не активирован, — заметил Карлуша.

— А нам этого и не надо, — ответила Мара. — Я буду искать, что он обозначает и как с этим бороться. Благодарю тебя, Агнета, за помощь.

— Какую? — удивленно спросила я. — Я ведь ничего не делала.

— Во-первых, у тебя на листке проявилось это предупреждение, а во-вторых, ты меня натолкнула на нужную мысль, а в-третьих, поддержала меня. Да и вообще, как хорошо, что ты есть.

Она решительно встала из-за стола и направилась в коридор.

— Ну ладно, — пожала я плечами. — Ты мне потом расскажи, чем дело закончится.

— Обязательно, — улыбнулась Мара. — Идем, Карлуша, нас ждут великие открытия.

— Ага, двери и форточки, — хмыкнул ворон и вылетел за ней из дома.