Глава 32–33

Кошмарная ночь

Марена до полуночи просидела в интернете, ища, что же обозначает знак на той самой бумажке, но ничего так толком и не нашла.

— И при чем тут черная луна и когда она бывает? — пробормотала она себе под нос, выключая компьютер.

— Это когда луну не видно, — проговорил ворон, — Как это по-вашему-то, а, вспомнил, лунное затмение. Вот.

— Это типа тогда девочка умрет? — грустно спросила Мара.

— Скорее всего.

— И чего ее ко мне принесло? А?

— Ну вот так, — перескакивал с предмета на предмет Карлуша.

— Милая, ты идешь спать? — заглянул к ней в кабинет Светик.

— Да, иду уже, — кивнула она.

— Ты сегодня сама не своя. Обиделась, что я поздно приехал? Так нас на работе задержали, совещание было. Честно-честно, ты ничего не думай, — он на нее смотрел честными глазами.

— Да ничего я не думаю. Это не мне переживать надо, если ты мне решишь с кем-то изменять, а тебе, — нехорошо хмыкнула Мара.

— Ну ты что, я бы никогда и ни за что, — помотал он головой, — Так что тебя беспокоит, моя лапушка?

— Сегодня ко мне девочка пришла, памятник заказывать, — вздохнула Мара, — А меня понесло совсем в другую степь.

Она рассказала все Светику: и что она на девочке увидала, и как с ней разговаривала, и что ей дала, и как к Агнете ездила за советом и помощью.

— В общем, как-то так, аж голова кругом пошла и разболелась. И так жалко девушку, ей всего-то от силы двадцать-двадцать три года и уже такие страсти.

— Это вот этот знак был на том листке? — спросил он, рассматривая его.

— Ага, только тот листок утащил Агнетин кот. И вот чего делать я не знаю. С мертвыми-то проще, — вздохнула Мара.

— Ложись, моя хорошая, спать. Утро вечера мудренее, может чего интересного приснится. Здесь с меня помощник никакой, я в этом вообще не разбираюсь, но могу для тебя сделать чай или кофе, или еще какую вкуснятину, — он посмотрел на нее с нежностью.

Мара ласково ему улыбнулась и провела по щеке рукой.

— Ты прав, мой милый друг, надо ложиться спать. А завтра будет видно, к тому же неизвестно, придет ли она ко мне еще или нет. А-то напугается ненормальной хозяйки кладбища и махнет на это дело.

— Я бы к тебе пришел, — Светик обнял Мару за талию и прижал к себе.

Мара проснулась от резкого стука в окно. Комната была погружена в синеватый полумрак — за шторой ещё не рассвело.

«Тук. Тук».

— Карлуша? — прошептала она, приподнимаясь на локте.

Но ворон мирно дремал на своей жёрдочке, спрятав клюв под крыло.

Стекло снова задрожало от ударов — на этот раз сильнее. Мара натянула на плечи халат и подошла к окну. За стёклами, в предрассветной мгле, стояла та самая девушка — бледная, с тёмными кругами под глазами. Её губы шевелились, будто она что-то говорила, но звук не проникал внутрь.

— Светик! — Мара резко обернулась, но кровать была пуста.

На тумбочке лежала записка: «Уехал на склад, вернусь к обеду. Не волнуйся».

Сердце ёкнуло — Светик никогда не уезжал так рано или поздно.

Третий удар — и стекло треснуло.

Мара инстинктивно отпрянула, но девушка не пыталась влезть внутрь. Она лишь прижала ладонь к трещине, и на стекле проступили чёрные, как смоль, буквы: «Смерть близко».

— Что?! — Мара рванула ручку окна, но рама не поддавалась, будто намертво вмёрзла в стену.

Анастасия медленно подняла палец к губам — «тише» — и указала за спину Мары. Ее обдало холодом. За её спиной, в углу комнаты, стояла «тень». Не просто темнота — плотная, густая, словно вырезанная из ночи фигура. Две бледные точки светились на месте глаз.

— Карлуша! — Мара кинулась к ворону, но тот уже готовился нападать на тень, увеличиваясь в размерах.

Тень шагнула вперёд. Ворон расправил крылья и кинулся на нее.

— Мара?! — донёсся откуда-то голос Светика. — Проснись, милая!

Он замолчал.

Тень замерла.

Анастасия за окном вдруг улыбнулась — слишком широко, неестественно — и исчезла.

— Мара, проснись, это всё сон! Мара! — слышался голос Светика.

Она быстро обернулась.

Тень нырнула в стену, словно вода в песок. Мара резко распахнула глаза, задыхаясь от ночного кошмара. Она села в кровати и уставилась на стену.

— Ч-что это было?! — Светик, бледный, схватил её за плечи. — Ты так билась во сне.

— Не знаю, мне приснился кошмар, — Мара дрожала. — Это связано с той девочкой, которая приходила накануне ко мне.

Она посмотрела на окно — трещина на стекле исчезла. Но на подоконнике лежал смятый листок, тот самый, со знаком.

— Милая, тебе принести водички? — спросил ее Светик.

— Да, пожалуйста, — кивнула она.

В горле у нее все пересохло и першило.

— Она приходила к тебе, — прокаркал ворон, как только дверь за Светиком закрылась, — Она пришла посмотреть на тебя.

— Та девушка?

— Нет, тень, — мотнул он головой.

Мара сжала листок в дрожащих пальцах. Бумага была ледяной, словно ее только что достали из могилы.

— Что она хочет? — прошептала она, глядя на Карлушу.

Ворон наклонил голову, его чёрные глаза блеснули в полумраке:

— Она выбрала тебя. Ты видишь то, что скрыто.

Дверь скрипнула — Светик вернулся со стаканом воды. Его лицо было напряжённым.

— Как ты, милая Марушка? — спросил он, подавая ей стакан с водой.

— Да никак не могу отойти ото сна, все было так реально, — вздохнула она и стала пить воду мелкими глотками, — Теперь не знаю, усну ли или нет.

— Только три часа ночи, — Светик глянул на часы. — Попробуй поспи, я рядом и буду защищать тебя от всякой нечисти.

Она поставила на тумбочку стакан и снова легла в кровать. Светик обнял ее сзади и прижал к себе.

— Ничего не бойся, я с тобой, — прошептал он, уткнулся к ней в волосы и через пару минут громко засопел.

— Какая хорошая охрана, — хмыкнул ворон.

Мара так и не смогла уснуть. Она полежала еще полчаса, затем выскользнула из объятий Светика и вышла из комнаты. В коридоре накинула на себя пуховик, сунула ноги в сапоги, взяла ключи от машины. Через несколько минут Мара отъехала от дома и направилась в мастерскую. Она часто так делала, когда ей не спалось.

— Вот и несет тебя куда-то среди ночи, — проворчал ворон. — Уж не могла до рассвета дотерпеть.

— Все равно не сплю, а так хоть поработаю. Заказы стоят ведь, ждут, — ответила она.

— Ну и пусть ждут. Яночка проснется, а тебя дома нет.

— Она знает, что я могу быть в мастерской, — отмахнулась от него Мара. — Светик за ней присмотрит.

— Вот ты мать, — осуждающе прокаркал ворон.

— Какая есть, другую не выдали, — хмыкнула она.

В мастерской было холодно. Печка давно погасла. Она растопила печь, сдёрнула ткань с большого куска камня и села работать. Мара провела резцом по мрамору, снимая тонкую стружку. Работа успокаивала — привычные движения, знакомый скрежет инструмента. Ворон Карлуша устроился на высоком шкафу, наблюдая за ней желтыми глазами.

Мара увлеклась работой. Очнулась только тогда, когда телефон громко пиликнул — это пришло сообщение от Светика.

— Доброе утро. Мы позавтракали. Яночку я в школу отвез. Сам поехал на работу. Желаю тебе хорошего дня. Люблю и целую.

— Любовь-морковь, — каркнул Карлуша.

— Угу, — задумчиво кивнула Мара и снова нырнула в работу с головой.

Она ничего не слышала и не видела, а только работала с камнем. К ней пару раз в мастерскую заходил отец и забегала Яночка, но она ни на что не отвлекалась, продолжая творить.

— Здравствуйте, — услышала она над ухом чей-то приятный голос.

— А? — Мара отвлеклась от памятника и увидала перед собой свою вчерашнюю гостью.

— Я вас зову-зову, а вы не слышите, — сказала Анастасия, — Очень красивый памятник и такой необычный.

— Да?

Мара растерянно посмотрела на свое творение — перед ней стояло огромное овальное зеркало, из которого высунулась тонкая женская кисть. Мара замерла, не в силах отвести взгляд от зеркала. Её собственное отражение дрожало в потрескавшейся поверхности, но это... это было невозможно. Из серебристой глубины медленно проступала женская рука — неестественно бледная, с длинными пальцами, заканчивающимися почерневшими ногтями. Кожа на запястье была испещрена странными символами, похожими на те, что она видела на форумах в Интернете.

— Да, необычно, — задумчиво ответила Мара, рассматривая памятник.

— И так символично, — вздохнула Анастасия. — А рука как живая.

Она хотела дотронуться до нее, но передумала.

Будущее мы создаём сами

После чаепития настоящий полковник решил прогуляться по окрестностям, звал маму с собой, но та отказалась, сославшись на то, что ей хочется побыть вместе с дочерью и внучкой. Компанию ему решил составить Саша. В тот момент, когда они собирались выходить из дома, Саше позвонили.

— Да-да, я дома. Через пять минут будете? Хорошо, жду, — ответил он.

— Кто звонил? — спросила я.

— Окна сейчас привезут в твою летнюю кухню, — сказал он, убирая телефон в карман.

— Ты заказал окна? — удивилась я.

— А я разве тебе не говорил? — он с недоумением посмотрел на меня.

— Нет.

— Значит, забыл, — пожал Саша плечами.

— А ставить их ты будешь или они? — спросила я.

— Я сам собирался их поставить. Зачем платить лишние деньги? У меня руки растут из плеч, — улыбнулся он.

— Ох, как хорошо, что я здесь, — вклинился в разговор Георгий Сергеевич. — Помогу с установкой.

— Да как-то неудобно вас напрягать, — с удивлением глянул на него Саша.

— Я не привык без дела сидеть, — ответил гость.

— Все, идемте, а то сейчас ребята приедут, — поторопил его Саша.

Они вышли во двор, и мы остались втроем на кухне. Славка тоже решил составить компанию мужчинам.

— Ну, как он вам? — с улыбкой спросила мама. — Правда, хороший?

— Первое впечатление очень приятное, — кивнула я. — Но я даже не думала, что ты так быстро влетишь в эти отношения.

— Ты меня осуждаешь? — мама посмотрела на меня удивленно.

— Нет, конечно, ты взрослая дама и уже давно можешь распоряжаться своей жизнью, — слегка улыбнулась я.

На кухне повисла лёгкая пауза. Мама задумчиво помешала ложечкой в чашке, хотя чай уже давно остыл.

— Ты знаешь, — начала она тихо, — когда тебе за шестьдесят, уже не хочется долго раздумывать. Жизнь-то проходит.

Я кивнула, понимая её. В её глазах светилось что-то новое — надежда, которую я не видела в них уже много лет.

— Главное, чтобы ты была счастлива, — искренне сказала я. — Расскажи мне про него.

— Да что там рассказывать. Бывший военный. До сих пор работает. Пенсия у него хорошая, накопления есть. Квартира, машина, ничего особенного.

— Жена, дети?

Мама поморщилась. Значит, карты не врут.

— У него стоит клапан в сердце. Менять давно пора, но его не берут на операцию. Не хотят рисковать, дескать, возраст, давление, кровь плохая и прочее. Жена с ним давно никуда не ездит, то ли боится, то ли ей все равно, то ли ей просто не интересно. Живут отдельно.

— Ты уверена? — спросила я.

— Конечно, я была в его квартире — типичная холостяцкая берлога, женщиной и не пахнет.

— Может, там в шкафу женский халатик висит, а ты и не в курсе, — хмыкнула я.

— Агнета, не будь язвой, тебе не идет, — покачала головой мама.

— Я просто за тебя переживаю. Вернее, мы за тебя переживаем.

Мы с Катюшкой переглянулись.

— Не стоит, у меня все под контролем. Замуж за него я не собираюсь. Да и он в курсе, что квартира принадлежит вам. Если ты об этом.

Мама как-то сразу скуксилась, поджала губы, а глаза наполнили слезы.

— Я такой счастливой ни разу не была в своей жизни. И мне так хочется, чтобы счастье не заканчивалось.

— Если вы будете жить вместе, то рутина вас съест, — задумчиво сказала я.

— Да нет, что ты, я не собираюсь с ним съезжаться, — замахала она испуганно на меня руками. — Это в поездках как-то быть вместе нормально, но там много впечатлений, а вместе же мы с ума сойдем, да и вообще кто-то из нас подхрапывает, и меня будит.

— Все с вами ясно, — улыбнулась я. — Смотрю, ты без своей палочки приехала.

— Он мне какой-то супер массаж делает с какими-то интересными мазями, что после них нога не болит.

— Не мужчина, а какое-то чудо, — улыбнулась я. — Все он может и все он умеет.

— А ты не можешь мне на него погадать? — немного смущаясь, спросила мама.

— Тебе так это нужно? — спросила я.

— Очень, — кивнула мама. — Порой мне кажется, что все это как-то нереально, и скоро я проснусь, или жизнь подготовила для меня какую-то гадость.

— Хорошо, — вздохнула я.

Катя на меня строго посмотрела и чуть качнула головой.

— Я не могу отказать, — улыбнулась я дочери.

Я вздохнула и достала из шкафа свою колоду Таро. Карты, проверенные временем, никогда меня еще не обманывали и не подводили.

— Хорошо, мама. Но помни — карты показывают один из вариантов будущего, и это не окончательная его вариация.

Разложив карты веером на столе, я попросила маму сосредоточиться на Георгии Сергеевиче. Она закрыла глаза, её пальцы слегка дрожали. Я стала переворачивать карты в раскладе.

Первой выпала «Колесница» — карта победителя, человека с сильной волей.

— Он действительно боец, — прокомментировала я. — Не сдаётся, несмотря ни на что.

Вторая карта — «Отшельник» перевернутый.

— Он долго был один, даже в браке. Но сейчас... — я перевернула следующую карту — «Двойка кубков». — Сейчас он готов к новым отношениям.

Мама затаила дыхание, когда я открыла «Императрицу» — её карту, карту материнской энергии.

— Вы дополняете друг друга, — улыбнулась я. — Но...

Последней легла «Башня».

Мама побледнела:

— Это плохо?

— Не обязательно. — Я осторожно провела пальцем по карте. — Это значит, что в его жизни грядут большие перемены. Возможно, со здоровьем...

В этот момент со двора донесся громкий смех. Мы выглянули в окно — Георгий Сергеевич и Саша уже устанавливали первое окно, а Славка старательно подавал инструменты.

— Знаешь что, — неожиданно сказала мама, — может, и правда не стоит гадать? Пусть будет как будет. Что-то они меня совсем не успокоили, особенно последняя с разрушенной башней.

— Это просто гадание, не стоит к этому относиться слишком серьезно, — пожала я плечами. — Тем более, как поется в той песне: «Есть только миг между прошлым и будущим». Вот и наслаждайся моментом.

— Да, ты права, — кивнула она. — Убери их, не надо больше.

— Но...

— Не надо, — помотала мама головой. — Не стоит, не хочу больше ничего знать.

Карту-совет она мне так и не дала вытащить. Я собрала карты и нежно сжала её руку. В её глазах светилось то самое счастье, о котором она говорила.

— Главное — сегодня он здесь, — прошептала она. — И сегодня мы счастливы.

— Совершенно верно, — согласилась я с ней.

Со двора донесся голос Георгия Сергеевича: «Эй, дамочки! Чайку нам не принесете? Работаем ведь!»

Мы переглянулись и рассмеялись.

— Катюшка, завари им термос, — попросила я.

— Да, хорошо, — встала со своего места дочь.

— У тебя очень красиво украшен дом, — заметила мама, рассматривая кухню.

— Да, украшали в последний момент перед Новым годом.

Катя сделала чай.

— Отнеси мужчинам, — попросила я её.

— Я сама отнесу, — встрепенулась мама. — Заодно подышу воздухом.

Она подхватила термос и пошла одеваться в коридор.

— А что у вас произошло с летней кухней? — спросила она, натягивая на себя шубку.

— Да так, мелочи жизни, видно, пришло время менять окна, — махнула я рукой.

— Ясно.

Мама вышла во двор и сразу стала предлагать мужчинам чай, громко и заливисто смеясь, как юная девушка.

— Как они мило смотрятся, — сказала Катя, выглядывая в окно.

— Я рада за них, — улыбнулась я. — Может, и кухню мою приведут в божеский вид.

Вечером, когда были не только установлены окна, но и наведен некоторый порядок в летней кухне, мы все собрались за ужином. Георгий Сергеевич рассказывал забавные истории из армейской жизни, а Саша дополнял их своими байками из жизни участкового. Даже обычно молчаливый Славка оживился и пару раз вставил свои комментарии.

После ужина Георгий Сергеевич неожиданно предложил:

— Может, сходим все вместе на речку завтра? Я взял коньки и удочки для зимней рыбалки.

— Я не умею кататься на коньках, да и с моей ногой это будет проблематично делать, — улыбнулась я.

— Ой, а я не по зимней рыбалке, — помотал головой Саша. — Летом всегда пожалуйста, а зимой такой экстрим не для меня.

— А я даже не знаю, — задумчиво ответила мама.

— Мне было бы интересно посмотреть, — сказал Славка.

— Ну вот и договорились, — обрадовался Георгий Сергеевич.

— Я вас тогда до места завтра отвезу, — вздохнул Саша. — Чтобы знать, где потом вас искать.

— Ну что ты так за нас переживаешь, не пропадем, — подмигнул Георгий Сергеевич.

Когда все разошлись по своим комнатам, я задержалась на кухне, чтобы попить чай в одиночестве. Ко мне тихо подсела Катя.

— Мама, а ты правда веришь в это гадание? — спросила она шёпотом.

Я задумалась, глядя на лунный свет за окном.

— Знаешь, дочь, карты — это всего лишь подсказки. А настоящее волшебство мы создаем сами.

Я кивнула в сторону большой комнаты, откуда доносился смех мамы и Георгия Сергеевича.

— Видишь, как она помолодела за эти дни?

Катя улыбнулась:

— Да уж, давно она так не смеялась. Вечно была всем недовольна.

— Вот и пусть будет счастлива, пока может. Жизнь-то действительно коротка.

Я допила чай и встала.

— А насчёт «Башни»... будем надеяться, что это просто метафора. В конце концов, будущее мы создаём сами.

И в этот момент я подумала — пусть даже карты предсказывали перемены. Главное, что сегодня, здесь и сейчас, мы все были счастливы. А что будет завтра... ну что ж, завтра будет новый день, и мы встретим его вместе.

А поздно вечером мне снова позвонила Мара.