Глава 15–16

Ну и шуточки у вас

В назначенное время за мной заехал батюшка Николай. Из-под длинной куртки торчал подрясник.

— Ты ко мне прямо с работы? — с удивлением спросила я его.

— Ага, ездил в соседнюю деревню, отпевал покойника, — устало вздохнул он.

— С корабля на бал, — хмыкнула я.

— Так что у меня есть всё необходимое с собой, — он на меня многозначительно посмотрел.

— А что у тебя есть? — в дом за ним следом вошёл Саша.

— Кадило и требник, — улыбнулся Николай ему.

— А, ну это вещи необходимые, в дороге могут пригодиться. В особенности если застрянете в снегу, — пошутил Саша. — Агнета, ты готова?

— Да, — кивнула я.

— Давай я сейчас руки помою и отнесу тебя в машину. Как ты нарядилась, и вот эти все цепочки на себя навешала, и платье красивое. Я ревновать буду, — улыбнулся Саша.

— Это не цепочки, а монисто. А как я, по-твоему, должна на себя натягивать штаны? Я и так тридцать три юбки на себя напялила, чтобы не околеть. На мне рейтузы с начёсом из бабушкиных закромов и на одной ноге гольф высокий.

— Агнета, давай без этих подробностей при посторонних, — чуть нахмурился Саша. — Николай, а ты возьми костыли.

Николай подхватил костыли, которые стояли у двери, и с улыбкой протянул их мне.

— Держи, а то в таком наряде и с таким количеством юбок ты рискуешь запутаться и упасть, — пошутил он, сверкая глазами.

— Спасибо, — фыркнула я.

— Николай, ты чего там совсем? Она как на костылях поскачет по ступенькам вниз? Я её сам донесу, — Саша посмотрел на него с укоризной. — Отнеси костыли в машину.

— Ой, действительно, что это я. Да, видно, я не выспался, — виновато улыбнулся Николай.

Он забрал у меня костыли и вышел во двор. Я стала одеваться и обуваться. Саша, вернувшись из ванной, вытер руки о полотенце и внимательно оглядел меня.

— Ну что, принцесса на горошине, поедем? — Он наклонился, чтобы подхватить меня на руки, но я отмахнулась.

— Подожди, я ещё сумку не взяла и не всё проверила.

Снова всё перепроверила, убедилась, что есть всё самое необходимое.

— Всё, забирай меня скорей, увози за сто рублей, — со смехом пропела я песенку.

Он подхватил меня на руки и понёс к машине.

— Как доберётесь, так позвонишь, — строго сказал он.

— Обязательно, мой капитан.

— Я тебя тоже люблю, — улыбнулся он и поцеловал.

— Ты уверена, что тебе не холодно? — поинтересовался Саша, когда мы наконец добрались до машины.

— Ага, — я устроилась на заднем сиденье, аккуратно сложив костыли рядом. — Я как многослойный пирог: снаружи — красиво, внутри — терпимо и немного непривычно.

Николай, уже сидя за рулём, обернулся:

— Ну что, поедем на бал, Золушка?

— Только без полуночных превращений, — предупредила я. — А то вдруг твоя карета превратится в тыкву.

Саша рассмеялся, пожелал нам доброго пути и наказал ему звонить в случае чего. Николай включил передачу. Машина тронулась, оставляя за собой снежную пыль.

Автомобиль плавно катила по заснеженной дороге, а я устроилась поудобнее, поправляя юбки, чтобы не помять их. Николай ловко управлял рулём, изредка поглядывая в зеркало заднего вида.

— Так куда едем-то, кстати? — спросил он, внезапно осознав, что до сих пор не знает конечной точки маршрута.

— В клуб, — усмехнулась я.

— В клуб? — Николай поднял бровь. — Агнета, ты серьёзно? Хватит шутить, называй адрес больницы.

— Адрес я не помню, а вот номер скажу. Седьмая городская.

— Ясно. У меня мамулька там в роддоме работала, — кивнул Николай.

— А теперь ушла на пенсию? — спросила я.

— Какой, — махнул он рукой. — Разве она уйдёт. Так и будет работать до последнего. Тем более ты сама её видела, она вполне даже отлично выглядит.

— Ну да, — согласилась я с ним.

Машина остановилась у знакомого здания с вывеской «7-я городская больница». Николай выключил двигатель и обернулся:

— Ну что, Золушка, превращаем карету обратно в тыкву?

— Только после того, как ты проводишь меня до отделения, — засмеялась я, пытаясь открыть дверь, но безуспешно — юбки мешали.

Николай, вздохнув, вышел, обошёл машину и распахнул дверь.

— Давай, принцесса, вылезай из своего экипажа. Только осторожно — тут гололёд.

Я осторожно выставила костыли на асфальт, когда вдруг... откуда-то сбоку к нам подкатила инвалидная коляска.

— Нам уже транспорт подали, — улыбнулась я.

Рядом с нами появился Шелби в голубом медицинском костюме.

— Мадам, давайте я вам помогу, — протянул он руку, ловко меня выдернул из машины и с лёгкостью усадил в кресло.

— Мы лангетку забыли купить, — скривилась я.

— Я так и знал, — обворожительно улыбнулся он и положил мне на колени пакет.

— Предусмотрительный, — обрадовалась я.

— Доброго утра, отче, — он поприветствовал батюшку.

— Следовало догадаться, что и эта дьявольская рожа будет здесь, — проворчал Николай. — Я не рад тебя видеть.

— Взаимно, и, кстати, я не дьявол, я демон, — поправил его Шелби. — Ну что, погнали? Батюшка, ты с нами? Идём, будет весело.

— Я так понимаю, что отказы не принимаются? — вздохнул батюшка.

— Нет, — хитро подмигнул Шелби.

Мы направились в сторону приёмного отделения. Однако не успели до него дойти, как нас по дороге перехватил какой-то дядька.

— Батюшка, слава богу, вы здесь, а то же мне сказали, что вы заболели. У меня там бабушка при смерти, ей надо грехи отпустить. Она без этого умереть не может, старая ведьма, — сказал дядька куда-то в сторону.

— Что вы сказали? — спросил Николай.

— Я говорю, люблю очень бабушку, так хочу, чтобы она быстрей померла, от неё квартира большая и дача останется, а ещё драгоценности и вклады, — дядька закашлялся и с удивлением посмотрел на нас. — Да что это такое, я не то хотел сказать.

Шелби игриво улыбался.

— Проказник, — тихонько сказала я и погрозила пальцем.

Он снова улыбнулся и пожал плечами.

Мы замерли в неловком молчании. Дядька покраснел до корней волос и стал переминаться на месте. Николай перекрестил его, явно борясь с желанием высказать ему всё, что думает.

— Вот что, сын мой, — батюшка говорил сквозь зубы, — я с тобой разберусь позже. А сейчас веди меня к твоей... драгоценной бабушке.

Шелби фыркнул и покатил мою коляску вперёд:

— Ну что, мадам, продолжим нашу экскурсию? Или вам хочется поприсутствовать при отпускании грехов?

— Мне ещё этого для полного счастья не хватало. У нас сегодня ургентный день или нет? — спросила я его.

— Нет, моя золотая, сегодня там пусто как никогда.

— Никогда не говори «никогда», — хмыкнула я. — И даже покойники исчезли?

— Размечталась, — он обворожительно улыбнулся.

Дядька семенил за нами следом.

— Давай, батюшка, ты со страждущим пройдёшь вперёд, а мы за тобой следом, — сказал Шелби, пропуская Николая и дядьку.

Мужичок нервно засеменил вперёд, постоянно оглядываясь на нас. Николай шёл за ним с каменным лицом, крепко сжимая в руках требник.

— Интересно, — шепнула я Шелби, пока мы катились следом, — бабушка у него правда умирает или это он так... творчески подошёл к вопросу наследства?

— О, мадам, — демон загадочно улыбнулся, — вы бы удивились, как часто эти два понятия пересекаются. Вы бы уже косу свою расчехляли, а то вон они уже стоят, голубчики, толпятся.

Я тяжело вздохнула и развернула косу. Ну какая же она всё-таки красивая, каждый раз любуюсь, и каждый раз она не такая, как прежде.

— Красота, — с придыханием сказал Шелби.

— А то, — согласилась я с ним. — Нравится?

— Очень, — кивнул он.

Я дотронулась до монисто, и мой облик изменился. Дядька обернулся на нас и увидел меня.

— А-а-а, — тихо просипел он. — Вы это видите? — шёпотом он обратился к Николаю.

— А это? — батюшка обернулся на меня. — Что поделать, может, и не успеете наследство принять.

— Как? — мужичок резко осунулся.

— Пути господни неисповедимы.

— Я думал, она за старухой пришла, — дядька громко сглотнул слюну.

— Может, за старухой, а может, и за нами с вами, — развел руки в разные стороны Николай.

— А разве может быть такое, что смерть разъезжает на инвалидной коляске?

— У меня работа опасная, ногу на ней повредила, — откликнулась я. — Вы идите-идите, мы вас потом догоним.

Я помахала им рукой.

— Не надо нас догонять, — тихо пискнул мужичок и рванул в сторону лифта.

— Батюшка, потом звякнешь, куда там нам нужно будет подняться, — я еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться.

Николай, по всей видимости, тоже.

— Обязательно, — хмыкнул он.

Они ушли в сторону лифта, а мы остались стоять в коридоре, наполненном призраками. Все они были спокойные, не шумели и не буянили.

— Ох, как тут холодно-то. Вот что за безобразие. Зима в самом разгаре, а у нас батареи ледяные, — из одного из кабинетов вышла женщина в белом халате, кутаясь в тёплую шаль. — Это когда у нас такое было, чтобы стены инеем покрывались. Безобразие какое!

Она увидела меня.

— Вы к какому врачу? — спросила она строго. — Сегодня не приёмный день. Принимаем только тех, кому было назначено.

— Мне назначено, — улыбнулась я.

— Дамочка, вы зайдите в кабинет, — подхватил её под руку Шелби. — Мы сейчас поработаем, и вы выйдете.

— Поработаем? — она удивлённо на меня посмотрела.

— Нам надо температуру измерить в помещении, — соврала я. — Вы же сами говорите, что тут холодно, а вы своей открытой дверью в кабинет и своим присутствием сбиваете показания, — я строго на неё посмотрела.

— А это что у вас в руках?

— Это прибор специальный, — пояснила я.

— Ясно, но вы там им передайте, что в таком холоде работать невозможно.

— Конечно, — согласилась я с ней.

Шелби затолкал её в кабинет, а я приступила к своим рабочим обязанностям.

Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, Ветер с полудня! Автор Алексей Кольцов

С демоном не соскучишься

Как-то мы быстро расправились с неупокоенными душами. В этот раз все себя вели прилично и тихо, никто не буянил и не кидался. С лёгким вздохом они исчезали из пространства. С каждым разом в помещении становилось всё теплей и теплей.

— Что-то сегодня прямо благодать какая-то, — улыбнулась я, убирая свою косу. — Словно нам площадку кто-то подготовил.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул Шелби. — Хоть какая-то польза от нашего замороженного друга.

— Теперь к Глебу? — спросила я.

— Нет, — помотал головой Шелби. — Давай на представление посмотрим.

— Какое такое представление? — спросила я строго.

— Как Николашка грехи будет отпускать.

— Да уж отпустил, небось, все, сколько времени уже прошло. Да и вообще, что ты зубоскалишь опять? Не стыдно? — я посмотрела на него с осуждением.

— Ни капельки. Мы не люди и мы себя таким не обременяем. Нет у нас ни стыда, ни совести, ничего лишнего, — он громко рассмеялся. — Ничего он не отпустил, в лифте они застряли. Пока ты тут косой махала, вся больница в заморозке была.

— И реанимация тоже? — с тревогой спросила я.

— Не переживай, новопреставившихся душ за это время не было, — хмыкнул Шелби. — Пошли.

— Ага, пошли, — показала ему на свою ногу. — Поехали. А как мы на нужный этаж поднимемся, если лифт сломан?

— Так он сейчас починится, — ответил мне Шелби.

Мы с Шелби подошли к лифту как раз в тот момент, когда его двери со скрежетом разомкнулись. Из кабины повалил морозный пар. На стульчике около кнопок сидела лифтёрша и куталась в огромный пуховый платок. Батюшка натянул на голову капюшон от пуховика. Дядька, который просил отпустить грехи бабушке, выстукивал зубами дробь.

— Доброго всем дня, — поприветствовал всех Шелби. — Не ждали?

— Только тебя тут не хватало, — презрительно проговорил Николай.

— Я так и знал, — радостно парировал Шелби. — Поэтому я здесь.

Дядька с ужасом на меня поглядывал.

— Ну что, стоим? — спросил Шелби. — Поехали кататься?

— Поехали, — кивнула старушка-лифтёрша. — Надеюсь, сейчас всё заработает.

Она нажала на кнопку. Лифт скрипел и покачивался, будто наверху за тросы тянули невидимые руки.

— Всё оборудование старое, — проговорила лифтёрша. — Каждый раз своё дежурство начинаю с молитвы, ей и заканчиваю. Так, с божьей помощью, и работаю, — вздохнула она.

Лифт открылся на нужном этаже.

— А вам-то зачем сюда? — строго спросил Николай.

— Да мало ли, — пожала я плечами, зыркнув глазами в сторону дядьки.

— Я хороший внук. Я люблю свою бабушку, — заныл он. — Я ей продукты покупаю, коммуналку оплачиваю, правда, её деньгами, и беру больше, чем она стоит, но не наглею, всего на пару тысяч обсчитываю.

Мы шли по коридору, а он всё говорил и говорил, какой он хороший и замечательный. Его рассказ прервал громкий крик из палаты впереди:

— Вовка-стервятник! Опять за попом побежал?! Я ж тебе говорила — не дождёшься!

Внучок быстро юркнул в палату, дабы утихомирить громогласную родственницу. Шелби притормозил мою коляску у двери. Перед нами разворачивалось действо, достойное театральной сцены: бодрая старушка лет восьмидесяти, с бицепсами штангиста, гонялась за нашим «скорбящим» родственником с костылём.

— Бабушка, ты ж вчера чуть не померла! — визжал Вовка, уворачиваясь.

— А сегодня воскресла, гадёныш! Чтобы ты без наследства остался!

Николай стоял как вкопанный. Он еле сдерживал смех. Шелби же, напротив, смаковал происходящее:

— Ну что, батюшка, будем грехи отпускать или читать молитвы за здравие?

В этот момент старуха заметила нас.

— Ой, батюшка! — она моментально перешла на благочестивый тон, пряча костыль за спину. — Не подумайте плохого, это я так... гимнастику делаю.

— Вижу, вижу, — кивнул Николай, с трудом сохраняя серьёзность. — Очень... энергичная гимнастика.

Шелби не выдержал и рассмеялся:

— Вован, вам случайно не нужен экзорцист? Кажется, ваша бабушка одержима спортивным духом!

Старуха сверкнула глазами:

— А это кто такой красивый в голубом костюме? Новый врач? А я не при параде.

— Демон, — честно признался Шелби.

— А, ну тогда понятно, — кивнула она, как будто это было самое обычное объяснение. — У моего покойного мужа тоже демон был — водочка. Каждый день отчитывали.

Вовка воспользовался моментом и шмыгнул за дверь. Николай вздохнул и открыл требник:

— Ну что, матушка, может, всё-таки исповедаетесь? На всякий случай.

Я тихонько толкнула Шелби:

— Может, пока они заняты, смоемся? Дела-то всё равно делать надо. Сначала к Глебу, потом в реанимацию заглянуть.

— Отличная мысль, мадам, — прошептал он, разворачивая коляску. — В реанимацию к Дарине хочешь заглянуть?

— Конечно, — кивнула я. — Ледяной ангел мне должен за то, что я ему помогла избавиться от неупокойников.

И мы потихоньку ретировались, оставив Николая разбираться с самой необычной исповедью в его практике, а Вовку — пересматривать свои планы на наследство.

Мы с Шелби уже сворачивали в коридор, ведущий к реанимации, когда из-за спины донесся громкий треск. Я резко обернулась — позади меня висела знакомая фигура.

— Ох, — Шелби приподнял бровь. — Кажется, наш ангелок заскучал без внимания. Я уж думал, ты сегодня и не появишься.

— Я хотел вам сказать, что в реанимации всё спокойно и не стоит туда идти, — ответил ангел, проигнорировав колкости демона.

— Мой дорогой друг! — начала я.

Ангел после этих слов слегка скривился.

— В общем, в реанимации лежит одна проблемка, которая в дальнейшем может стоить мне либо денег, либо свободы и, конечно, мешка нервов. Если я попаду в места не столь отдалённые из-за неё, то не смогу больше посещать ваше прелестное заведение. Так что я хотела бы, чтобы ты оказал мне ответную услугу за то, что я почистила ваше здание от неупокоенных душ.

— Как много слов, — он лениво махнул рукой. — Что ты хочешь?

— Чтобы дамочка не умерла в ближайшие пару месяцев хотя бы, — сказала я.

— Ну, идём, посмотрим, — кивнул он в сторону реанимации. — Ты всё же косу подготовь на всякий случай, а то вдруг там бродит чья-то душа, которую забыли прибрать.

Я дотронулась до монисто и изменила свой облик, развернула косу. Около реанимации стояла пустая каталка. Шелби вытащил меня из кресла и усадил на неё.

— Так будет удобней, — сказал он.

— И эпичней, — хмыкнула я.

Он закатил меня на каталке в реанимацию. Нет, я не лежала — я сидела. Ангел посмотрел на нас и фыркнул. Он заплыл следом за нами.

В палате лежало всего три человека. Тихонько работало оборудование. Около окна стояла какая-то женщина в тонком, почти прозрачном платье. Она повернулась в нашу сторону и тяжело вздохнула.

— Вы за мной? — тихо спросила она меня.

— Наверно, за вами, — кивнула я.

— Я давно вас жду. Больше десяти лет.

Она кивнула на полное тело какой-то женщины.

— Меня парализовало десять с половиной лет тому назад. Муж — добрый и хороший человек — не бросил меня, а остался со мной и стал ухаживать. Каждый день я молила о смерти, а она ко мне никак не торопилась. Теперь вижу почему, — она посмотрела на меня с грустной улыбкой. — Не знала, что смерть тоже может болеть.

— Что поделать, — пожала я плечами. — Производственная травма.

— Я не хочу возвращаться в это бесформенное тело. Отправьте меня на тот свет. Я готова, — попросила она.

— Вы можете подойти ко мне поближе, — попросила я.

— Да, конечно.

Она приблизилась, и я махнула косой. Она поблагодарила меня и исчезла. Оборудование тут же принялось истошно орать. Ледяной ангел мерзенько улыбнулся.

— Козёл, — зыркнул на него сердито Шелби.

— Выруби оборудование у неё, — велела я Шелби. — А ты посмотри гражданку, на это надо-то несколько секунд, — обратилась я к ледяному товарищу.

Ангел фыркнул.

— Вот. Она лежит напротив меня, — кивнула я в сторону Дарины.

Он положил руку на её голову.

— Нормально там всё, кровь практически чистая, ядов нет, жить будет, — ответил он спокойно и убрал ладонь с её лба.

Дарина распахнула глаза и уставилась на него, затем села и уже смотрела во все глаза на меня.

— Уложи её. Чего она вскочила? — нахмурилась я. — У неё и капельница в руке, и трубка во рту.

— Спи, — сказал ангел и легонько толкнул её в лоб двумя пальцами.

Женщина закрыла глаза и, как кукла, упала обратно на кровать.

— Всё, вывози меня, — махнула я косой.

— Убери косу, — поморщился Шелби. — А то приберёшь ненароком кого-нибудь еще.

— Как скажешь, — кивнула я.

Косу убрала, и внешний вид вернулся к прежнему.

— А теперь поехали отсюда, — скомандовал Шелби и выкатил каталку в коридор.

По нему уже мчались медсёстры и врач. Шелби пересадил меня в коляску, и мы направились в гости к Глебу.