Глава 9-10

Все пошло интереснее, чем предполагалось

Я напоила Алёну чаем и успокоительными каплями. Она никак не могла прийти в себя.

— Такое я только в фильме ужасов видела, — проговорила она.

— Я тоже, — кивнула я.

Она с изумлением на меня посмотрела.

— Вы думаете, у меня каждый день по летней кухне тряпочные куклы бегают? — усмехнулась я.

— Честно, я даже не знаю, что думать. У меня сейчас в голове такой кавардак, — Алёна тяжело вздохнула.

— Вы можете пока поспать, а я подумаю, как вас лечить. Хорошо, что вот эту гадость мы с вами сразу обнаружили, пока она толком работать не начала. Вы не знаете, как кукла попала к вам в сумку?

— Не знаю, — Алёна помотала головой. — Мы с Катей давно не виделись, может, две, а может, три недели точно.

— А муж ваш… он не может с ней никаких дел иметь? — поинтересовалась я.

Алёна вспыхнула и сердито на меня глянула.

— Он мне не изменяет! — выпалила она.

— Да при чём тут измена? Я не про это спрашивала. Может, она ему резную тумбочку заказала, или стул, или ещё что-нибудь.

— Не знаю. Он мне об этом не говорил. А из моего сна эта кукла ко мне в сумку никак не могла попасть? Я вот сейчас после увиденного готова во что угодно поверить.

— Ничего не могу вам сказать, — пожала я плечами. — Так вы отдыхать будете, или я схожу за всеми нужными атрибутами для чистки, и будем проводить ритуал?

— Мне кажется, что после такого я уснуть не смогу. Да и чем быстрее вы проведёте ритуал, тем быстрее всё это закончится, и я смогу уехать домой, — сказала Алёна.

— Договорились, — кивнула я. — Тогда ждите меня здесь.

— Хорошо. Агнета, а Кате будет что-нибудь за то, что она сделала? — остановила она меня в дверях.

— Скорее да, чем нет, — ответила я, надевая пуховик.

— Она умрёт?

— Когда-нибудь умрёт. На этом свете ещё никто не жил вечно, — улыбнулась я.

— Ну, она получит какое-то наказание? — допытывалась Алёна.

— Всё на усмотрение высших сил, — пожала я плечами.

— Но она после этого не умрёт?

— Да откуда же я знаю! — удивилась я. — Всё зависит от того, что ей на судьбе написано. И почему, Алёна, вас так это беспокоит?

— Мне её детей жалко. Без матери тяжело жить.

— Не будем чиститься?

— Будем, — кивнула Алёна.

— Тогда к чему эти вопросы? — я на нее с удивлением посмотрела.

— Я бы не хотела, чтобы она умерла.

— Ясно. Тут я ничего не могу сказать. Подождите меня здесь несколько минут, я принесу всё необходимое для ритуала.

Я вышла из летней кухни, плотно прикрыв за собой дверь, и глубоко вдохнула морозный воздух. Снег хрустел под сапогами, а с неба сыпалась мелкая ледяная крупа, щекоча лицо. В окнах большого дома горел свет — Катюшка, видимо, закончила свои занятия.

— Мама, у тебя новая клиентка? — спросила Катюшка из кухни, когда я вошла в дом.

— Ага, — кивнула я.

— И что у неё? — поинтересовалась она, выглянув в коридор.

— Крадник да закрытие дорог, — задумчиво ответила я.

— Крадник на красоту?

— Нет, на финансы.

— От разных людей?

— Нет, дочь, всё от одного человека.

— А зачем тогда закрытие дорог поставили? — удивилась Катюшка.

— Да кто его знает, — пожала я плечами. — Из вредности, наверно. Чтоб наверняка. Или… — я задумалась, — может, боялся, что клиентка к кому-то пойдёт за помощью.

— Тебе помощь нужна?

Я улыбнулась, глядя на её серьёзное личико:

— Нет, сама справлюсь.

— Если понадобится, то зови.

— Обязательно.

Я отправилась в свою лабораторию за всем необходимым. Там на стуле за столом, заваленным разными материалами, сидел Шелби и читал какую-то книжицу.

— Что читаешь? — спросила я, доставая из шкафа свечи.

— Да вот, тетрадку изучаю, которую тебе подарила одна из твоих клиенток.

Он покрутил её в руках.

— И что там интересного пишут? — поинтересовалась я, укладывая всё необходимое в плетёную корзину: свечи, травы, несколько амулетов. За окном метель усиливалась, ветер завывал в трубе.

— Ритуальчик один нашёл, называется «антикрадник», — Шелби повернул тетрадь ко мне.

— Это типа крадник снимает?

— Не совсем. Он его оставляет, но теперь по нему направляется не добро с клиентки, а всякая кака.

— Происходит типа сброс гадости?

— Типа того, — улыбнулся он.

— Судя по твоей наглой и довольной роже, ты хочешь его опробовать на клиентке, — хмыкнула я.

— Совершенно верно, — он радостно затряс головой.

— Подводные камни есть? — поинтересовалась я. — Что это вообще такое?

— Смотри, гражданка создала канал, по которому в её пользу уходят некоторые блага. Вот тут по этому ритуалу мы перенастраиваем полярность, и клиентке возвращается всё обратно, а весь негатив, полученный за время работы крадника, идёт в сторону наглой воровки. Она даже не поймёт, что крадник сломался. Защита не сработает, потому что эту гадость она сама настроила. И да, как только она почуёт, что в жизни началась опа, так сразу сама крадник уберёт. То есть мы приложим минимум усилий и получим максимальный результат, — Шелби довольно потирал ручки. — Что скажешь?

— В целом, мне идея нравится, — согласилась я с ним.

Я забрала из рук у него тетрадку и прочитала ритуал.

— И не так уж и сложно. Только дамочка уже знает, что против неё начали работать.

— Это ты про куклу?

— Угу, — кивнула я.

— Скажем так, она догадывается, ибо кукла — вещь заметная, и её могла уничтожить сама Алёна. Ты пока с неё закрытие дорог не снимай, а то сбежит, — посоветовал он деловито.

— Поняла: сначала перепрограммировать крадник на нашу частоту, а потом убрать закрытие дорог. А потом можно поставить что-нибудь для восстановления сил, — наметила себе план.

— Совершенно верно, — кивнул Шелби.

— А закрытие дорог нельзя отправить адресату? — поинтересовалась я.

— Теоретически можно, а вот как получится на практике — неизвестно.

— Угу, благодарю тебя за помощь.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся он и исчез из лаборатории.

— Ну вот, и даже не попрощался, а я его ещё кое-что хотела спросить…

Я подхватила корзинку с нужными ритуальными принадлежностями, кинула туда же тетрадку. Вышла из дома, плотнее закутавшись в шаль. Метель не утихала — снежные вихри кружили по двору, завывая в трубах. Прошка, словно тень, скользил рядом, его рыжая шерсть покрылась белыми снежинками.

В летней кухне горел тусклый свет. Алёна сидела за столом, обхватив руками кружку с чаем. При моём появлении она вздрогнула, и в её глазах мелькнул страх.

— Всё готово, — сказала я, ставя корзину на стол. — Начнём?

Она кивнула, но её пальцы нервно постукивали по глиняной кружке.

Доставая свечи, я между делом спросила:

— Кстати, а как давно вы знакомы с Катей?

Алёна замерла:

— Мы… мы вместе учились. Почему спрашиваете?

— Просто интересно, — я расставила свечи по кругу. — Чтобы понять, насколько сильная между вами связь. Для ритуала это важно.

Прошка вдруг прыгнул на стол и уставился на Алёну своими жёлтыми глазами. Та отодвинулась.

— Он всегда так делает? — её голос дрогнул.

— Только когда чувствует что-то необычное, — улыбнулась я, доставая пучок полыни. — Не бойтесь, он вас просто изучает.

— Да я и не боюсь. Просто он у вас такой интересный, необычный, — проговорила она и протянула к коту руку, чтобы погладить.

— Настоящий ведьмин кот, — усмехнулась я.

Прошка не позволил себя гладить, сердито фыркнул и отошёл в сторону.

Я зажгла свечи, и их трепещущий свет заиграл на стенах летней кухни. Воздух наполнился ароматом полыни и ладана. Алёна сидела неподвижно, но её глаза беспокойно бегали по комнате.

— Сядь вот сюда, — я поставила стул посреди комнаты.

— А это не больно? — спросила она испуганно.

— Не должно. Не дёргайся, не двигайся, не пугайся, что бы ни происходило — постарайся держать себя в руках. Не задавай вопросов и не пытайся мне помогать. Если затухнет свеча или по комнате начнёт гулять ветер — сиди на месте. Всё понятно?

— Да, — кивнула она.

— Готова?

— Да.

— Ну всё, приступим.

Я достала из мешочка ритуальный нож и стала по памяти читать заговор, вычерчивая в воздухе рунные знаки. В одно мгновение над её головой возникла воронка, которая, как пылесос, вытягивала из клиентки все блага. Чем дальше проходил ритуал, тем меньше становилась воронка.

Я сосредоточилась на ритуале, чувствуя, как энергия в комнате сгущается. Воронка над головой Алёны медленно меняла цвет с тёмно-серого на грязно-жёлтый. Внезапно одна из свечей погасла с тихим шипением.

Алёна напряглась, но, помня мои указания, не шевельнулась. Я продолжила читать заклинание, теперь уже чувствуя сопротивление — кто-то на другом конце этого канала явно не хотел отпускать свою добычу.

Прошка, до этого спокойно сидевший в углу, вдруг вскочил, шерсть дыбом. Его жёлтые глаза пристально следили за чем-то за моей спиной. Я не оборачивалась, зная, что это может нарушить процесс.

— Агнета… — прошептала Алёна, её глаза расширились от ужаса. — Там…

— Молчи! — резко оборвала я её, чувствуя, как защитный круг начинает колебаться.

В этот момент вторая свеча погасла, и комната погрузилась в полумрак. В углах закрутились тени, принимая странные очертания. Ветер, которого не могло быть в закрытом помещении, закружил по полу сухие листья полыни.

Я ускорила чтение заклинания, чувствуя, как пот стекает по спине. Воронка теперь была кроваво-красной и пульсировала в такт моим словам. Внезапно раздался резкий хлопок — ещё одна свеча погасла.

Собрала последние силы и закончила заклинание. Воронка с громким хлопком схлопнулась, разбросав искры по всей комнате.

— Вот тебе и всё просто, — пробормотала я себе под нос.

Алёна сидела бледная и тяжело дышала. По её щеке бежали слёзы.

— Ну ты чего, — тихо проговорила я. — Уже всё.

— Я видела её за вашей спиной, когда вы читали то заклинание, — прошептала она.

— Но теперь-то её нет.

— Теперь нет. Она исчезла.

Я налила себе и ей чай из термоса и предложила выпить.

— Это успокоит наши нервы, — сказала я.

— Это же ещё не всё? — спросила Алёна устало.

— Нет, кое-что ещё осталось.

Я допила чай и поставила кружку на стол с глухим стуком. Ветер за окном внезапно стих, оставив после себя звенящую тишину. Прошка, до этого настороженно наблюдавший за ритуалом, вдруг подошёл и уткнулся мордой в мою ладонь.

— Ну что, дружок, почуял неладное? — прошептала я, почёсывая ему за ухом.

Кот ответил тихим мурлыканьем, но его жёлтые глаза оставались настороженными. Алёна сидела, сжимая кружку в дрожащих пальцах, её взгляд блуждал по комнате, будто искал новые угрозы.

— Осталось снять закрытие дорог, но надо немного отдохнуть, — сказала я.

Дверь скрипнула. Мы обернулись — на пороге стояла Катюшка с подносом, на котором дымились свежие лепёшки.

— Мама, я подумала… — она замолчала, увидев наши лица. — Что-то пошло не так?

— Всё в порядке, — я махнула рукой, хотя знала, что дочь сразу почувствует ложь. — Просто работа оказалась… интереснее, чем я ожидала.

Катюшка поставила поднос на стол и внимательно посмотрела на Алёну.

— Вам плохо? — спросила она мягко. — Могу принести настойку валерьяны.

Алёна покачала головой:

— Нет, спасибо. Просто… — её голос дрогнул, — я не думала, что всё будет так… реально.

В магии нет случайностей

Алёна посмотрела на меня устало и принялась громко зевать.

— Ой, простите, я прямо не могу, — она опять зевнула, едва успев прикрыть рот ладонью. — Не пойму, что со мной, глаза закрываются. Мне кажется, я сейчас под стол свалюсь и сразу вырублюсь, — она помотала головой, пытаясь прогнать от себя сон.

— Так всегда после ритуала бывает, — улыбнулась я. — Ложитесь спать. Всё равно вы не сможете сегодня от меня уехать. Мело полдня, трассу перекрыли.

— Да я даже до остановки не дойду. Вот только я никого из своих не предупредила, что задержусь. Переживать будут.

— Мама же знает, куда вы поехали.

— Так она думает, что я поехала со специалистом общаться, типа психолога. Меня Валера предупредил, чтобы я никому не распространялась и даже маме не говорила, дескать, она может кому-нибудь разболтать и вся работа насмарку, — Алёна снова зевнула.

— Я напишу Валере, ложитесь спать, — я встала из-за стола и принялась всё убирать после проведённой работы и чаепития.

Алёна кивнула, еле борясь с накатывающей дремотой, и неуверенно поднялась со стула.

— На диване можно отдохнуть, — сказала я, убирая оставшиеся свечи.

Она побрела к нему, едва переставляя ноги, будто под гипнозом. Напротив стола стоял старый, но удобный диван, застланный лоскутным одеялом. Я достала из шкафа подушку и простыню.

— Вот, устраивайтесь.

Алёна без лишних слов плюхнулась на диван и подсунула под голову подушку.

— Спасибо… — пробормотала она уже почти сквозь сон.

Я накрыла её одеялом и отступила на шаг. За окном метель выла, но в комнате было тихо и тепло. Прошка прыгнул на подоконник и уставился на спящую пациентку, его хвост медленно раскачивался, словно маятник.

— Что, дружок, чуешь что-то? — потрепала его за ушком я.

Кот лишь прищурился, но не ответил.

Тем временем телефон в моём кармане завибрировал — сообщение от Валеры:

«Алёна ещё у вас? Как дела?»

Я быстро набрала ответ:

«Всё в порядке. Из-за метели она останется у меня до завтра. Пусть мама и муж не волнуются. Придумай что-нибудь.»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Всё ясно. Это твой профиль?»

— Она пришла по адресу, — отправила я сообщение.

Я убрала телефон и взглянула на Алёну. Она уже спала глубоким, почти беспамятным сном — дыхание ровное, лицо расслабленное. После таких ритуалов люди всегда вырубаются, будто их подменили. Организм тратит слишком много сил на восстановление.

Катюшка тихо приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Уснула? — шёпотом спросила она.

Я кивнула.

— Давай оставим её отдыхать.

Мы вышли в коридор, и я прикрыла за собой дверь.

— Что-то случилось? — настороженно спросила Катюшка.

— Нет, но… — я понизила голос, — этот «крадник» оказался не таким простым. Кто-то очень серьёзно поработал над ним. И я не уверена, что Катя действовала в одиночку.

Катюшка нахмурилась.

— Ты думаешь, у неё есть наставник?

— Не наставник, скорее всего она кому-то заказала работу, — я замялась, — или она сама сильнее, чем кажется.

За окном ветер снова усилился, завывая в трубах. Метель кружила снежные вихри, словно предупреждая — покоя не будет.

— Что будешь делать? — спросила Катюшка.

Я вздохнула.

— Ждать. И быть начеку. Ну и проверю защиту дома, чтобы никому из домочадцев не прилетело.

— Эх, что-то каждый раз тебе сложные клиенты попадаются, — покачала головой Катя.

— Дочь, а других и не бывает. У наших людей либо пипец, либо фигня. Пипец не лечится, а фигня сама пройдёт, вот и тянут до последнего, до перитонита. Чем дольше деструктивные программы крутятся, тем сложнее потом лечить. В целом, Алёна до полного краха не дотянула, но и за полгода подруженька так успела всего накрутить, что мало не покажется.

— Мама, а что ей будет? — спросила с интересом дочь.

— Алёне или её подружке?

Катюшка пристально посмотрела на меня, в её глазах читалось любопытство и тревога.

— И той, и другой, — уточнила она.

Я потёрла виски, чувствуя накатывающую усталость.

— Алёне придётся нелегко. Даже после снятия крадника и порчи закрытия дорог последствия ещё долго будут давать о себе знать. Финансы, здоровье, отношения — всё это как разбитая ваза. Можно склеить, но трещины останутся.

Катюшка нахмурилась.

— А подружка?

Я усмехнулась, но без радости.

— О, тут интереснее. Я поменяла местами каналы.

— Перевернула его.

— Именно. Теперь весь негатив, который за это время получила Алёна, вернётся к ней бумерангом. И чем дольше она воровала, тем сильнее получит. В сторону Алёны пойдёт поток благ.

Катюшка задумалась.

— Но… она же почувствует, что что-то не так? Попытается защититься?

— Конечно. Но вот в чём фишка, — я присела на краешек стола, — её собственная защита не сработает. Потому что это её же энергия, её же программа. Она не воспримет это как атаку извне. То есть не сразу прочухает, что краник повернулся в другую сторону.

За окном ветер завыл особенно жутко, будто подчёркивая мои слова.

— А если у неё действительно есть наставник или всё это делала профессиональная ведьма? — не унималась Катюшка.

— Тогда, — я вздохнула, — нам может прилететь ответка. Но на доме и семье стоит защита, которую нужно проверить. Чем я сейчас и займусь. Если мы, конечно, с тобой решим покинуть предбанник и пойдём в большой дом. Я как-то уже немного подзамерзла тут торчать.

Катюшка кивнула, но в её глазах читалось беспокойство.

— Мам… а если…

— Если что?

— Если она не знала, что делает? Если её кто-то заставил?

Я покачала головой.

— Дочь, в магии нет случайностей. Ты либо понимаешь, что делаешь, либо не лезешь. А если лезешь — будь готов к последствиям.

Мы замолчали. Ветер за окном стих на мгновение. Я натянула на себя пуховик и сунула ноги в сапоги.

— Идём домой, нечего беспокоить нашу гостью. Хотя… — я задумчиво посмотрела на Катю, — поставлю-ка я на неё двухчасовую свечу, пусть немного подзарядится. Оно не помешает.

Стащила с себя верхнюю одежду и вернулась в комнату. Я достала из корзины толстую восковую свечу, установила её в подсвечник и, присев рядом со спящей Алёной, аккуратно зажгла.

— Пусть свет ведёт, пусть тьма отступит, пусть силы вернутся, а покой сохранится, — прошептала я, проводя рукой над пламенем.

Огонь вспыхнул ярче, отбрасывая тёплые блики на бледное лицо женщины. Катюшка наблюдала за мной, переминаясь с ноги на ногу.

— Мама, а если она проснётся?

— Не проснётся. После такого ритуала спят, как младенчики.

Я поправила одеяло на плечах Алёны и жестом подозвала дочь к выходу.

— Всё, теперь можно идти.

Мы вышли в снежную круговерть. Метель теперь бушевала по-настоящему — снег хлестал по лицу, ветер выл в темноте, словно разъярённый зверь. Катюшка прижалась ко мне, и мы, согнувшись, побрели к большому дому.

— Ох и погодка сегодня, — поморщилась я, стараясь увернуться от снега. — И Саша с работы ещё не вернулся. Надеюсь, Славка останется у дедушки с бабушкой, а не решит пойти домой. При такой метели лучше дома сидеть.

Мы едва пробились сквозь снежную завесу к крыльцу дома. Катюшка, дрожа от холода, торопливо открыла дверь, и мы буквально ввалились в тёплый коридор.

— Фух, — дочь отряхнула с себя снег, — хоть тут тепло.

Я повесила пуховик на вешалку и сразу же потянулась к телефону.

— Надо проверить, где Саша.

Набрала номер мужа. Гудки. Долгие гудки.

— Не берёт трубку, — нахмурилась я.

Катюшка сняла сапоги и подошла ко мне.

— Может, на дороге застрял? Или к родителям заехал?

— Возможно… — я попробовала позвонить свекру.

На этот раз ответили почти сразу.

— Алё? Агнета? — в трубке раздался спокойный голос Павла.

— Дядя Паша, у вас Славка?

— Да, конечно. Он тут мне с машиной помогает. А что?

Я выдохнула с облегчением.

— Ничего, просто метель началась, хотела убедиться. А Саша к вам не заезжал?

— Нет, не видели. Но он говорил, что хотел заехать к Мише, может, он у них.

— А, точно, — я вспомнила, — спасибо. Славка пусть у вас переночует.

— Вот здесь я с тобой согласен, — ответил он. — Тогда спокойной ночи, Агнета.

— Спокойной ночи, — вздохнула я.

Повесив трубку, я обернулась к Катюшке:

— Славка у бабушки. Саша на ферме у Миши. Всё в порядке.

Дочь кивнула, но её взгляд скользнул к окну — там, за снежной пеленой, угадывались очертания летней кухни.

— Мама, а она… Алёна… ей не страшно одной?

Я вздохнула.

— Там тепло, светло, и защитная свеча горит. Лучше места не придумаешь. Да и наши защитники не дремлют.

Прошка, промокший и недовольный, прошмыгнул между нами и направился к печке — отогреваться.

— Ладно, — я потянулась, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом, — давай проверим защиту дома, а потом чаю попьём. Ты отвечаешь за чайник, а я за защиту.

Катюшка кивнула, и мы с ней разошлись по комнатам.