Глава 7–8

Напугалась

Алёна попыталась ещё раз уйти ночью. Она тихонько пробралась к калитке, озираясь на тёмные окна большого дома. Аккуратно подцепила замок, повернула его, распахнула калитку — и тут же упёрлась взглядом в огромного волка, который сидел напротив забора и внимательно на неё смотрел. Женщина оцепенела от ужаса и не знала, что делать дальше. Волк приподнялся со своего места, оскалился и приготовился к прыжку.

— Извините… — только и смогла она выдавить, захлопнув калитку.

Она рванула к летней кухне, влетела внутрь, заперлась на замок и попыталась перевести дух. Сердце бешено стучало в груди, в висках шумела кровь. Алёне не хватало воздуха. Она залпом выпила из чашки остывший чай и забралась на диван, укрывшись одеялом с головой. Где-то в темноте фыркнул кот, затем заурчал и привалился к её боку. Через несколько минут она провалилась в сон.

Ей снилась подруга Катя. Та ругалась на неё и требовала немедленно уехать от этой «шарлатанки».

Алёна ворочалась во сне, сжимая края одеяла. Образ Кати становился всё отчётливее — её глаза горели неестественным блеском, а пальцы сжимали странный предмет, похожий на куклу из чёрной ткани.

— Ты должна уйти! — шипела Катя во сне. — Иначе я сама приду за тобой!

Алёна попыталась закричать, но голос не слушался. Вдруг её тело пронзила острая боль — будто кто-то вонзил иглу прямо в сердце.

Она резко села на диване, вся в холодном поту.

В летней кухне было тихо. Только Прошка, встревоженный её пробуждением, уставился на неё жёлтыми глазами.

— Это был не просто сон… — прошептала Алёна, прижимая ладонь к груди. Там, под кожей, всё ещё пульсировала боль.

Она встала, подошла к столу, налила в чашку горячего чая из термоса и стала пить его мелкими глотками.

— Я утром уеду, — пообещала она коту.

Алёна вытащила телефон из сумки, но он так и не включился.

— Сколько времени? — спросила она у него.

— Рано ещё, спи, — ответил Прошка и подмигнул жёлтым глазом.

— Что? — не поняла она.

Прошка прижался к ней и громко заурчал.

— Нет, ты всё же прав, следует поспать, — вздохнула Алёна и снова улеглась на диван. — А то уже мерещится всякое.

Она взглянула в окно, и ей показалось, что с той стороны, во дворе, сидит огромный серый волк и пристально смотрит в окно летней кухни. Натянув на голову одеяло, она снова провалилась в сон. В этот раз ей ничего не снилось.

--

Рано утром уехал Саша на вызов. За ним следом ушел в школу Слава. Катя еще спала. Я хотела поднять новую клиентку, чтобы узнать, будет ли она чиститься и снимать с себя всё или поедет домой, но дверь в летнюю кухню оказалась закрытой.

— Спит она, — ко мне подошёл Исмаил. — Ночью ещё раз попыталась удрать, но меня напугалась и вернулась обратно.

— Небось, волком перед ней предстал? — спросила я с усмешкой.

— Ага. Если она так не понимает, будем её пугать, — подмигнул он. — Где твой Бармалей разгуливает?

— Да чёрт его знает. Обычно он любит торчать рядом, когда я общаюсь с клиентами. А тут, видать, заскучал.

— Ты её не буди, пусть опоздает на автобус, — посоветовал мне Исмаил.

Он вытащил газетку из кармана, мешочек махорки, скрутил «козью ногу» и закурил.

— Ты уж прости меня, дорогая, но не могу я никак избавиться от этой привычки. Как волком становлюсь, так чихаю от запаха и пытаюсь его счистить с себя. А ежели человек — обязательно нужно этой гадостью потравиться, — сказал он извиняющимся тоном.

Я покачала головой, но укоризненно улыбнулась:

— Да уж, привычка — вторая натура. Но ты хоть подальше от дома кури, чтобы тебя никто не учуял.

Исмаил кивнул и отошёл к забору, выпуская клубы дыма в морозный воздух. Я же подошла к окну летней кухни, заглянула внутрь. Алёна спала, свернувшись калачиком под одеялом, а Прошка, как верный страж, сидел у её изголовья, внимательно наблюдая за дверью.

— Ну что ж, пусть поспит, — пробормотала я. — После ночных приключений ей отдых нужен. Я Валере напишу, что она пока у меня останется, а то родственник переживать будет.

— Так что будем делать с ней? Если уедет — беда, если останется — тоже не сахар, — спросил Исмаил, выдыхая кольца дыма.

— Будем чистить, — твёрдо сказала я. — Только сначала нужно, чтобы она сама этого захотела. А пока пусть спит. Исмаил, спасибо тебе за то, что не пустил её и не дал ночью удрать. А то бы пропала в ночи и больше бы ее никто не увидел.

— Пустяки, дело житейское, — махнул он рукой и улыбнулся. — Я для этого сюда и приставлен, чтобы следить за порядком.

— У меня ведь ни разу клиенты не сбегали вот так, — вздохнула я.

— У Маргошки, той, что была хозяйкой до тебя, несколько раз убегали, да ещё нехитрый скарб прихватывали, — вспомнил Исмаил.

— Вот ведь гады! И что ты делал?

— Да ничего. Всех отлавливал и возвращал, а иногда просто вещи возвращал, а воров пугал до самых печёнок, чтобы всем нутром страх прочувствовали.

— Даже такие бывали. Какие люди бессовестные, — покачала я головой. — Бабушка ведь их лечила бесплатно, деньги ни с кого не брала, да ещё всех кормила, поила и ночлег предоставляла.

— Да вот, и такие бывали, но мы их с Прошкой быстро наказывали. Иди, Агнета, в дом, не стой на морозе. Как проснётся, так тебе Прошка сообщит.

— Хорошо. И ещё раз спасибо тебе за службу.

— Твоё «спасибо» в стакан не нальёшь, конфеткой не закусишь, на тонкие ломтики не нарежешь, — подмигнул он мне.

— Чай с конфетами или чего покрепче?

— Крепкий чай с конфетами и бутерброды с салом, — заказал Исмаил.

— Сейчас всё тебе будет.

Я ушла в дом, а он остался курить дальше. Когда я вернулась с подносом, во дворе его уже не было — пришлось выходить на улицу. Он сидел на лавке и любовался небом.

— Тучи, смотри, какие низкие. Снег опять пойдёт, да ещё и метель начнётся. Не уедет от тебя Алёна — не пустят вечером автобусы по трассе, — сказал Исмаил, забирая у меня поднос.

— Пусть остаётся. Уберём всё, почистим. Не зря же она сюда приехала.

Он налил себе чай из термоса, взял бутерброд и принялся завтракать.

— Можешь со мной тут не сидеть. Потом поговорим. Холодно всё же на улице. Это мне не страшны ни мороз, ни ветер, а вы, люди, — хрупкие создания. Термос с подносом и чашками я потом в дом занесу. Иди, там тебя твои козочки с курочками ждут.

— Приятного аппетита, — пожелала я ему и направилась в дом.

Надо будет замок в калитке проверить — слишком легко стал открываться.

--

Дома на кухне меня уже ждал Шелби.

— И где тебя носило? — поинтересовалась я, убирая со стола.

— И вам, мадам, доброго утра, — он галантно поклонился.

— У нас тут по ночам клиентки убегают, а ты бродишь неведомо где.

— Я им не присмотрщик, — хмыкнул он. — Я за тобой следить должен, а с тобой сегодня ночью ничего такого не произошло. Так что не гони на меня.

— Ясно, понятно. Ты хоть слышал её историю?

— Меня хватило на десять минут. Прости, но я не люблю сериалы на пятом канале. А всё остальное я и так у неё вижу и знаю — чего мне ещё нытьё чужое выслушивать?

— Бе-бе-бе, — показала я ему язык.

— Ты взрослая тётка, а такие вещи мне показываешь, — он с осуждением покачал головой.

— Могу себе позволить, — хмыкнула я. — Готов проучить гражданку?

— Всенепременно и с великим удовольствием.

— Тогда постарайся не упустить клиентку.

— Агнета, решила насильно причинять добро? — он с каким-то восторгом посмотрел на меня.

— Нет, я решила, что некоторым не мешало бы ответить за свои поступки в этой жизни, — я злорадно улыбнулась.

— Вот и правильно. Я тоже не люблю отложенную карму, — обрадовался Шелби и довольно потер руки.

Он еще немного покрутился на кухне, а затем исчез, оставив меня наедине со своими мыслями.

Проблемы в подарок

Я занималась свечами, когда около меня появился Шелби.

— Доброго дня, — проговорил он.

— Доброго, — кивнула я. — Виделись уже.

— А у тебя тут хорошо, — он оглядел лабораторию.

— Да, самой нравится. Вот думаю, может, наладить производство свечей. Знаешь, таких со всякими травами и с разными намерениями. И организовать их продажу. Надеюсь, пойдёт.

— Не попробуешь — не узнаешь, — пожал он плечами, — Я чего пришёл-то. Там гражданка проснулась и мечется по летней кухне. Дверь открыть не может.

— А ты чего молчал-то? — сорвалась я со своего места. — Зубы мне заговаривал.

Шелби лишь развёл руками, глаза его блеснули весёлым огоньком:

— Ты же сама сказала — пусть поспит. Я думал, у тебя там планы насчёт неё.

— Так поспит, а она уже проснулась, — я уже мчалась к выходу, на ходу скидывая рабочий фартук. — Если она сейчас сломает дверь, твои планы тоже сильно поменяются, дорогой!

Он фыркнул мне вслед, но тут же догнал лёгкой походкой, будто и не напрягаясь:

— Не сломает. Прошка там. Он её успокоит.

— Прошка?! — я чуть не споткнулась на пороге. — Ну да, он может успокоить.

— Именно, — Шелби оскалился. — Так что не торопись. Может, даже сама передумает выходить.

Я бросила на него взгляд, но бежала уже медленнее.

— Ну да, передумает, конечно. Да она, наверно, сейчас в панике.

Добежали до летней кухни. Алёна стучала то в дверь, то в окно.

— Агнета, Агнета, выпустите меня, пожалуйста! — по лицу женщины текли слёзы.

— Алёна, вы зачем закрылись?

— Я не помню, — всхлипнула она.

— Там щеколда, потяните её в бок, — велела я.

— Я тянула, а она заела, не поддаётся.

Я навалилась на дверь.

— А сейчас? — крикнула я.

— Ничего не выходит, — Алёна рыдала.

— Господи, да успокойтесь вы! Что вы так истерите? Сейчас что-нибудь придумаю. Не переживайте, вы там не останетесь навечно.

— Давай я к ней зайду, — предложил Шелби.

— Чтобы её удар хватил? — я на него посмотрела с осуждением. — Сейчас я Исмаила попрошу. Она хоть его видела несколько раз.

Алёна опять попыталась открыть щеколду.

— Агнета, вы там? — спросила она.

— Я ещё тут. Сейчас отправлю к вам помощника. Он через чердак зайдёт, так что не пугайтесь. Сядьте на диван и успокойтесь.

— Хорошо, я жду, — всхлипнула она.

— Ей явно надо попить чего-нибудь успокоительного, — пробормотала я под нос.

Я подошла к калитке, приоткрыла её и позвала Исмаила.

— Что опять стряслось? — он практически мгновенно появился рядом со мной.

— Гражданка закрылась на щеколду и не может теперь выйти. Ты только выходи к ней через баню, чтобы её инфаркт от неожиданности не хватил.

— Пять сек, — ответил он и исчез.

Вернулась к двери летней кухни.

— Алёна, вы слышите меня? Дышите глубже. Всё будет хорошо.

— Да-да, я пытаюсь. Ой, тут кто-то есть, — испуганно проговорила она.

— Это мой помощник и кот.

— Наверно...

— Алёна, вы в порядке? — послышался из-за двери голос Исмаила.

— Ох, это вы! — обрадовалась она. — А я уж подумала...

— Сейчас я открою дверь, и вы сможете выйти.

— Да-да, спасибо, — пролепетала она.

— Смотри, ещё наша красотка втюрится в Исмаила, — заржал рядом Шелби.

— Тихо ты! — шикнула я на него.

— Он же, как рыцарь на сером волке, её уже третий раз спасает.

Щеколда с грохотом отошла из паза, и дверь открылась. Из летней кухни выскочила Алёна.

— Агнета, где у вас туалет? — выпалила она.

— В конце огорода.

— Спасибо! — она рванула к заветному домику.

— Понятно, почему она истерила. Ну, её никто не запирал.

— Ага, побольше поплачешь — поменьше пописаешь, — заржал Шелби.

Я схватила Шелби за рукав и резко дёрнула:

— Хватит зубоскалить! Нехорошо смеяться над чужим горем. Видишь же, человек не в себе.

Затем повернулась к Исмаилу:

— Спасибо, что помог. Ты не представляешь, что тут творилось минуту назад.

Исмаил лишь пожал плечами, отряхивая рукав телогрейки:

— Дело житейское.

В этот момент вернулась Алёна, всё ещё бледная, но уже более собранная. Она нервно теребила край шарфа.

— Я... я не понимаю, что со мной происходит, — её голос дрожал.

Исмаил первым нарушил тягостное молчание:

— Гражданка, вам бы чайку крепкого с мятой. А потом, думаю, Агнете стоит с вами поговорить. По-серьёзному.

Алёна кивнула, глотая слёзы. Я обняла её за плечи и завела в летнюю кухню. Исмаил тут же исчез.

— Опять что-то привиделось? — спросила я участливо.

— Полночи кошмары снились, — она вытерла слёзы со щёк.

— Что снилось? Расскажете.

Я налила в чайник воды и поставила на плиту печи. Аккуратно вычистила золу, положила туда дров и затопила.

— У вас тут немного зябко, — проговорила я.

— Вам действительно интересно, что мне снилось? — спросила она с удивлением.

— Конечно. Если бы не было интересно, то я не спрашивала.

— Мне снилась Катя. У неё в руке была какая-то чёрная кукла, перетянутая красными нитями. И она воткнула в неё иголку. Я даже проснулась от этого. От боли в груди, — Алена прижала руку к груди.

— А больше ничего не снилось? — спросила я.

— Нет, — помотала она головой. — Хотя... Мне приснился наш старый дом. И у него горела крыша, а внутри были мои родители и дети. И я пыталась их вытащить из окна.

— Поэтому вы побежали среди ночи на трассу?

— Да, — кивнула Алёна. — Я под таким впечатлением находилась. Но когда я открыла калитку, там сидел волк. Агнета, вам что-то нужно срочно делать. Вокруг вашего дома бродят волки, — она испуганно на меня посмотрела.

— Ну пусть бродят, — пожала я плечами. — Главное, что во двор не заходят.

— Нет, заходят. Мне кажется, я видела одного во дворе. Он сидел напротив летней кухни и смотрел в окно.

— Вам показалось, — мягко ответила я.

— Я, наверно, опоздала на автобус? — спросила Алёна с грустью.

— Да, я хотела вас разбудить утром, но вы закрылись. Я стучала, но вы не услышали.

— Да, ночью я сильно напугалась волка, поэтому закрылась. А следующий автобус, когда пойдёт?

— Где-то в половине пятого, — ответила я.

— Ох, мама будет беспокоиться...

Алёна взяла в руки сумку и стала в ней что-то искать.

— Ой, что это? — Она вытащила маленький бумажный свёрточек. — Мама, наверно, положила или дети. Вечно они мне что-нибудь подсовывают в сумку.

Она принялась разворачивать. Я почувствовала, как от свёртка потянуло затхлой землёй и гнилью.

— Не разворачивайте! — крикнула я.

Руки у неё дрогнули, и она уронила на пол то, что было в свёртке. Там оказалась маленькая чёрная кукла, перетянутая красными нитками. В груди у неё торчала ржавая игла.

Алёна вскрикнула и отпрянула, как от огня.

— Это... это же... — её голос сорвался в шёпот.

Я резко вскочила со стула, заслонив её собой.

— Не трогай! — бросила я, уже вытаскивая из кармана мешочек с солью.

Но кукла уже шевелилась.

Её тряпичные ручки дёрнулись, и игла медленно начала погружаться глубже. Алёна вскрикнула — на её запястье проступила капля крови. Кукла вдруг подпрыгнула, как живая, и рванула к Алёне. Та застыла, словно парализованная, глаза расширились от ужаса.

В тот же миг откуда-то сверху спикировал Прошка. Он вцепился зубами в куклу и отшвырнул её в угол. Я насыпала на неё довольно приличное количество соли. Кукла засучила тряпочными ручками и ножками и громко заверещала.

— Я... я... я ещё сплю? — заикаясь, спросила Алёна.

— Нет, это всё происходит наяву, — ответила я.

Я кочергой втолкнула тряпочную куклу в совок для угля и понесла на улицу.

— Сиди тут, — велела я Алёне, выходя из летней кухни.

На запястье Алёны, там, где обычно носят часы, проступило странное красное пятно, постепенно принимающее форму куклы.

Я вышла во двор, а затем за калитку, держа совок с этой гадостью на вытянутой руке. Кукла продолжала дёргаться, издавая противный писклявый звук.

— Исмаил! — крикнула я. — Где ты?

Он появился буквально из ниоткуда, как всегда. Взглянул на совок и свистнул:

— Ну и подарочек. Настоящая вуду-кукла. И заряжена по полной программе.

— Что с ней делать? — спросила я, чувствуя, как совок начинает нагреваться в руке. — Я таких ещё не видела ни разу.

— Сжечь её, — хладнокровно ответил он. — Только сначала нужно разорвать связь.

Он достал из кармана складной нож и новенькую пачку соли.

— Держи. — Исмаил протянул мне нож. — Разрежь нитки, но не все сразу. По одной, по порядку.

Я взяла нож и осторожно подцепила первую красную нить. Как только лезвие коснулось её, кукла завизжала ещё громче.

— Не обращай внимания, — посоветовал он. — Это просто защитный механизм.

Перерезав первую нить, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Воздух вокруг нас стал гуще, тяжелее.

Вторая нить лопнула с треском, и в тот же момент где-то вдали раздался женский крик.

— Это Катя? — спросила я, переходя к третьей нити.

Исмаил кивнул:

— Она почувствовала разрыв связи. Тем лучше.

Когда последняя нить была перерезана, кукла вдруг обмякла, став просто куском ткани. Исмаил тут же щедро засыпал её солью.

— Теперь сжечь, — сказал он. — И пусть горит до последней ниточки.

Мы развели с ним костёр на старых камнях заброшенного дома. Но ветер тут же погасил пламя.

— Вот же гадство, — поморщилась я.

— Так сегодня погода нелётная, — вздохнул Исмаил. — Метель собирается, вот как позёмку кружит да закручивает.

С третьего раза нам удалось разжечь костёр. Я бросила куклу в огонь, и она вспыхнула ярким зеленоватым пламенем.

— Это ещё не конец, — предупредил Исмаил, наблюдая, как огонь пожирает куклу. — Катя теперь знает, что мы вмешались.

Из огня донёсся последний жалобный писк, и пламя погасло так же внезапно, как и вспыхнуло.

— Пойдём проверим Алёну, — предложила я.

Когда мы вернулись в летнюю кухню, она сидела, обхватив себя руками, и дрожала. Прошка устроился у неё на коленях, мурлыкая успокаивающе.

— Всё? — спросила Алёна слабым голосом.

— Пока да, — ответила я. — Но тебе нельзя уезжать. Катя явно не собирается останавливаться.

Алёна кивнула, и в её глазах читалось понимание.

— Я остаюсь, — прошептала она. — Пока это не закончится.

— Ну вот и славно, — вздохнула я с облегчением. — Теперь нужно провести обряд и подготовиться. Потому что ночь будет долгой.

За окном ветер завыл ещё громче, словно в подтверждение моих слов.