Глава 37-38

Опоздала

В назначенный день с утра переделала все запланированные дела. Рядом бродили Прошка с Маруськой. Видно, мое беспокойство передавалось и им. Не сказать, что я прямо-таки волновалась, но все же было интересно, как пройдет встреча с мадам Ольгой.

— Спорим, она сегодня приедет поздно вечером или не приедет вообще, — рядом нарисовался Шелби.

— Нет, опоздает на час или два, — помотала я головой.

— На что спорим? — спросил он.

— Знаю я, как с тобой спорить, — усмехнулась я.

Сегодня он предстал в ковбойских штанах, пончо и в странной шапочке с цветным орнаментом.

— Это ты у какого детсадовца шапку украл? Верни назад, ребенок будет плакать, — скептически заметила я.

— Это чульо, перуанская шапка настоящих мужчин.

— Ясно, — хмыкнула я.

Он на меня сердито посмотрел, стащил шапку с головы, запихнул ее в пасть и сжевал.

— Злая ты женщина, Агнета. Никакого чувства стиля у тебя нет, — он выплюнул веревочку. — Ну что, спорим или нет?

— Что ставишь? — спросила я.

— Могу у Джинна что-нибудь интересное для тебя спереть, — предложил бес.

— А ты что хочешь? — поинтересовалась я, натягивая на себя старенький пуховик.

— Возможность поглумиться над гражданками, — осклабился Шелби.

— У тебя бумбон торчит в зубах, — сказала, показав пальцем на себе.

Он выковырял бумбон из пасти, покрутил его в руках и проглотил.

— Как ты можешь лопать всё подряд? — поморщилась я.

— Молча, — хмыкнул он. — Это у вас там еда переваривается, а у нас отправляется в пустоту или становится энергией. Так что насчет приза? Разрешаешь мне поглумиться над гражданками?

— Разрешаю, только не переусердствуй.

Сунула ноги в сапожки и потопала в летнюю кухню топить печку. Почистила топку, вынесла золу на улицу, накидала дров и угля.

— Давно у тебя тут никого не было, — вздохнул Шелби. — Холодно здесь.

Он дыхнул, и изо рта повалил пар клубами.

— Баню мы иногда топим, и в летнюю кухню тепло заходит, — ответила я. — Ну а чужих действительно давно никого не было.

— По картам не смотрела, что эта встреча тебе принесет? — поинтересовался Томас.

— Нет, я и так знаю, — пожала я плечами. — Они обязательно опоздают, будут строить из себя принцесс, и я их, скорее всего, погоню целительной метелкой из розг.

— По картам бы посмотрела, — предложил он. — Может, там вполне себе адекватная барышня с каким-нибудь проклятьем за спиной.

— Ой, я тебя уверяю, там не проклятие, там чупакабра какая-нибудь сидит и за ниточки дергает, а может, у нее у самой характерец такой поганенький, весь в деда или в другого ближайшего родственника. Кстати, как там Джинн поживает? Не сожрал его кот Баюн?

— Нормально поживает. Собирает недостающие предметы из его коллекции, занимается подлогом и подменой коллекционных предметов. С Баюном, кстати, подружились и теперь действуют на пару. Баюн отключает сигнализацию и усыпляет охрану, а Джинн изымает нужный ему предмет.

— Баюн потом ест охрану? — Я с подозрением посмотрела на беса.

— Нууу, не совсем. Обычно в таких местах всякие разные нечистые существа живут, вот он ими и закусывает, хотя и от обычных крыс не отказывается.

— Прямо ОПГ, — криво усмехнулась я.

— Точно. Вот только знаешь, там у них одна проблемка возникла.

— Какая? — Мне стало любопытно.

— В общем, подлинников практически не осталось, — рассмеялся он. — Есть просто замечательно выполненные копии, некоторые даже лучше оригинала. Но подлинников нет, представляешь?

— Да ладно, — удивилась я.

— Вот те крест, — ответил Томас, пытаясь перекреститься.

— Не богохульничай, — отрезвила я его.

Он показал мне длинный язык. Посмотрела на него, как на местного дурачка.

В печи затрещали полешки. Со двора донеслись голоса. Дети приехали из школы. В летнюю кухню заглянула Катюшка.

— Печь топишь?

— Угу, — кивнула я.

— У нас сегодня посетители?

— Обещались. Как дела в школе?

— Отлично. Сегодня писали контрольную. Половина класса заболела, и завтра мы не идем в школу, у нас карантин, — сообщила она мне радостно.

— Обрадовала, — скептически на нее посмотрела.

— Я знаю, — рассмеялась звонким смехом дочь. — Славка тоже рад. Хоть в такую слякоть не шарахаться в школу.

— Идите обедать, там всё на плите, еще горячее, — махнула на нее рукой. — Сейчас и я подойду.

Закрыла створку, встала с пола, натянула сапожки и потопала за своими чадами. Как быстро время летит, вот уже и девятый класс ребенок заканчивает.

Дома все собрались за столом, пообедали, обсудили школьные новости.

— Кто в этот раз к нам приезжает? — поинтересовался Славка.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Женщина какая-то. Приедет, посмотрим.

— Серьезно с ней работать собралась, если летний домик топишь?

— Как получится. На улице потеплело, пора гостей принимать в другом помещении, нечего всякое в свой дом тащить.

Время подходило к без десяти минут три. За воротами была тишина. Отправила сообщение: «Добрый день, Ольга. Если в три вас не будет, то предоплата сгорает, и в другое время я вас принимать больше никогда не буду».

— Так нечестно, — рядом нарисовался Шелби.

— Честно, — ответила я. — Они все равно опоздают.

Тут же прилетел ответ: «Почему вы заранее об этом не предупредили? Мы выезжаем».

— Потому что ко мне не опаздывают, — ответила я.

— Но вы сказали сами, что у вас очередь не стоит.

— Осталось пять минут до начала приема, — ответила я.

Я еще раз сходила в летнюю кухню и подбросила туда немного угля. Партия дров уже сгорела.

— Надо было вернуть им деньги, — сказала я.

— Вот еще, — помотал головой Шелби. — Таких надо наказывать, и если не розгами, то рублем.

— Какой ты умный, — хмыкнула я.

В пятом часу за воротами засигналила машина.

— Мама, это, кажется, к тебе приехали, — крикнула мне Катюшка.

— У нас есть звонок на калитке, пусть звонят, — спокойно ответила я и продолжила читать книжку.

Сигналили долго, потом начали тарабанить в калитку.

— Маруся, иди их облай, — велела я собаке.

Натянула на себя пуховик, сунула ноги в резиновые сапоги и вышла. Не подходя к калитке, спросила, кого там принесло.

— Мы с вами договаривались. Мы приехали, — крикнули с той стороны.

— Я ни с кем на пять часов не договаривалась, — спокойно ответила я и собралась уходить.

— В конце концов, сейчас же откройте мне дверь. Я зачем в такую глушь перлась целый час, чтобы перед закрытой дверью стоять? — тарабанила женщина в калитку.

— Осторожно, у меня там гвозди торчат, — сказала я.

— Мошенница, — визжала с той стороны гражданка. — Я буду жаловаться.

— Ага, пожалуйтесь на меня в Роспотребнадзор.

— Бессовестная, — верещали с той стороны.

— Я выиграла, — сказала я Шелби. — С тебя что-нибудь из пещеры Джинна. Впускать ее?

— Не знаю, сама как хочешь.

— Я хочу посмотреть на человека, который слишком много о себе думает. Может, корону лопатой поправлю.

Спустилась с крыльца и распахнула калитку. Предо мной стояла хорошо одетая девица с идеальным макияжем. Оглядела ее внимательно.

— Дааа, красивая, а ума нет, — хмыкнула я.

— Да я, да я, — задохнулась она от возмущения. — Да я судьей работаю, да я вас засужу.

— Валяй, — улыбнулась я и захлопнула калитку перед ее носом.

— Олюшка, поехали обратно домой, — услышала я голос с той стороны. — Ну что ты, милая девочка, не расстраивайся. Тетка плохая, но мы-то знаем, что ты хорошая, и умная, и красивая.

Шелби стоял рядом и ржал.

— Нет, мама, я добьюсь, что она меня примет. Она сделает так, как я хочу. Я в эту дыру мира целый час добиралась. Она мне все нервы вымотала. Братец этот еще мне вчера весь вечер названивал. Сначала дал ее телефон, потом пятками назад, козлина. Чтобы его духу в нашей квартире больше не было.

— Олюшка, к нам и так никто не ходит. Валера у нас был в позапрошлом году, — уговаривал ее мягкий женский голос.

— Сейчас я позвоню кому надо, пусть ее и всю ее семью на пол положат. Устрою им Кузькину мать.

Посмотрела на Шелби.

— Дерзай, — кивнула я в сторону калитки.

Встала около небольшой щелки, чтобы все видеть.

— Мадам, у вас не найдется прикурить?

К ней подошел Исмаил в своих кирзачах, галифе, телогрейке и картузе. Он грациозно протянул к ней свою «козью ногу».

— Если желаете, то могу и угостить. У меня и самогоночка есть, и вобла сушенная. Такая же свежая, как вы, — он галантно улыбнулся желтыми зубами и потер щетину рукой.

— Ты че лезешь, фуфел. Я первый такую кралю увидал. Папиросу не желаете? — к ней с папиросой подошел Шелби.

В этот раз он был одет в фуфайку, ватные штаны, галоши и знаменитую кепку с бритвой под козырьком. Он протягивал девице портсигар с папиросами.

— Мама, — взвизгнула девица.

Из рук в мокрый снег выпал дорогущий телефон.

— Сколько я зарезал, сколько перерезал, — с забора спрыгнул рыжий паренек.

На парнишке были драные джинсы и синтепоновая куртка с торчащим из нее синтепоном. Он вытер рукавом сопли и прыгнул на капот многомиллионного авто.

— Кыш, кыш, — завизжала гражданка.

— Водочки не желаете? — спросил парнишка, посмотрев на нее желтыми кошачьими глазами.

Я уже приоткрыла калитку и с удовольствием наблюдала за этим спектаклем.

— Слышь ты, мужик, иди отсюда, я ее первый увидал, — насупился Томас на Исмаила.

— Мало ли кто кого первый увидал. У меня вон дом свой есть, — кивнул охранник на соседскую покосившуюся избушку. — Заведем с ней десяток хрюшек, пяток коров, барашков штук семь, ну и птицу всякую. Смотри, какие у нее ногти, быстро курочек общиплет. И навоз ей не привыкать кидать. Да, красотка? — Исмаил попытался приобнять девицу.

— Мамаааааа, — завизжала гражданка и кинулась к машине.

Однако путь ей преградил рыжий лохматый паренек.

— Ну что, милая, в кабак? — спросил он ее.

Мама жалась к калитке, наблюдая за балаганом. Она не понимала, что происходит, а черти продолжали глумиться.

Бросила мать

Бесы водили хоровод вокруг гражданки, то покурить ей предлагали, то выпить, то закусить козьими шариками. Пели похабные песни и частушки. Девица отбивалась сумочкой и пыталась когтями цапнуть кого-нибудь в лицо, при этом верещала, как потерпевшая.

— Это что же такое происходит? — жалобно спросила у меня мама Олюшки.

Женщиной она была маленького росточка, пухленькой и мягонькой, как сдобная булочка.

— Ваша дочь жаловалась на отсутствие кавалеров. Ну вот они, мужчинки, выбирай, какого хочешь, — улыбнулась я. — Желание исполнено.

Как-то почувствовала себя тем самым хитрым джинном с выполненным желанием.

— Но вот не такие же, — всхлипнула маманя.

— Четче нужно формулировать желание, четче. К тому же надо было приходить вовремя, разобрали всех хороших, ничего не поделаешь, сама виновата, — пожала я плечами.

— Да я вас, да я вас, — отбивалась Олюшка, размахивая сумочкой. — Посажу, засужу. Мать, а ты чего там встала, как вкопанная? Неси свою толстую жопу, помоги разобраться.

— Да чем же я тебе помогу? Драться я не умею? — всплеснула пухлыми ручками женщина.

— Отвлеки их, я машину заведу хоть, свалим из этого гадюшника, — крикнула она и попыталась прорваться из окружения к автомобилю.

— Ну куда же вы, мадам? — перегородил ей дорогу Исмаил со своей курьей ножкой. — Может хоть покурим на дорожку? Я лично сам папироску скручивал.

— Иди в жо, — крикнула деваха, пихнув его в бок локтем. — Деревенщина. Да я с таким, как ты даже срать на один гектар не сяду.

— Ну девушка, ну разве так можно, мы же с серьезными намерениями, — возмутился Шелбик. — Где ваши манеры?

Он из воздуха достал чуть подвядшую розу с черными лепестками и протянул ей.

— Такая же свежая, как вы. Лично сам с ближайшей могилки добыл, — томно проговорил он.

Маманя растирала озябшие руки и переминалась с ноги на ногу, видно, женщина подзамерзла.

— Может, чайку? — спросила я и кивнула в сторону летней кухни.

— Нет, спасибо, — помотала она головой. — Я перчатки просто на работе забыла, так торопилась.

— Так чего торопиться, все равно опоздали. Могли бы и не приезжать, я ее предупреждала, чтобы без опозданий.

— Так как она за мной приехала, так и понеслись.

— И что же она вас не предупредила о визите ко мне? — поинтересовалась я.

— Нет, — помотала она головой. — Я и не знала. Пришлось деток в соседнюю группу срочно переводить. Ладно хоть отношения с другими воспитателями хорошие. Я ей говорю: «Олюшка, может, одна поедешь?» А она ни в какую. Сказала, что я должна быть всегда рядом с ней, мало ли что случится.

Женщина тяжело вздохнула.

— Оставьте Олюшку в покое, она хорошая девочка, — рявкнула хорошо поставленным голосом маманя на бесовскую братию.

— Ну, для мамы-то все детки хорошие, — хмыкнул рыжий парнишка и вплотную приблизился к ней.

Он хищно на нее посмотрел и плотоядно облизнулся.

— Люблю дам в возрасте, — протянул он кошачьим голосом и приобнял маманю за талию.

— Ай, не трогайте меня, у меня жених есть, — пискнула она растерянно, пытаясь огреть сумкой Рыжика.

— Мама, какой жених? — взревела девица. — Мы же договорились, мама.

— Пардон, мадам, — галантно отошел Прошка от мамани. — Извиняйте хулигана.

— Мама, я тебя спрашиваю, какой жених? — взвизгнула Олюшка. — Этот хмырь Жора? Я велела тебе бросить его, а ты почему не послушалась?

Женщина стала что-то мямлить.

На горизонте возникла фигура на мотоцикле. Она стремительно к нам приближалась и затормозила ровно около моей калитки.

— Вечер добрый, — поприветствовал батюшка.

— Добрый вечер, — кивнула я.

— Что тут происходит? — строго спросил Николай.

Все действующие лица замерли на месте.

— Да так, — пожала я плечами. — Ритуальчик один провожу, изгнание гордыни из бренного тела.

Батюшка оглядел всех присутствующих и зацепился взглядом за знакомую рожу.

— С помощью этого? — ткнул он пальцем в Томаса.

— А чем это я тебе, батюшка, не угодил? — хмыкнул Шелбик.

Его лицо задергалось в разные стороны, пошло волной, то становилось человеческим, то перекашивалось в бесовскую сторону. Девица увидала сей перформанс и завизжала от страха. Она кинулась к машине, открыла дверь и прыгнула в нее.

— Агнета, а это товарищи кто такие? — спросил строго батюшка.

Вот я еще ему признаваться буду. Он от наличия Шелбика никак не отойдет, а тут, если узнает, что у меня еще такая защита и охрана есть, вообще здороваться перестанет.

— А этих я не знаю, может, мимо проходили, а может, к Олегу шли или от него, да заблудились, — ответила я и улыбнулась. — А может, они с ним заодно. Я не спрашивала.

Рыжая и серая морды нагло усмехались.

— По ним видно, что неместные, не знаю я таких. Наверно, к Олегу направлялись. Надо бы ему сказать, чтобы указатели повесил, дабы народ не пугать и не шарахались посторонние по поселку, — вздохнул Николай.

— Да-да, мы неместные, — заржал Рыжий.

Исмаил громко фыркнул и усмехнулся. Девица тем временем пыталась завести машину, предварительно заблокировав все двери.

— А я как же я? — с тревогой в голосе спросила маманя.

— А вы оставайтесь у нас, — улыбнулся Исмаил. — Вас вот чаем напоят, может, даже с медом и вареньем.

— Так, товарищи, давайте-ка я вас провожу к Олегу. Не надо здесь безобразия учинять, — нахмурился батюшка.

Прошка на меня стрельнул глазами, я кивнула. Парни тяжело вздохнули и поплелись за мотоциклом. Девица наконец-то завела свое авто, дала по газам и рванула с места, оставив свою маму в полной растерянности стоять около моей калитки. Олюшка показала нам средний палец, развернулась и помчалась в сторону трассы.

По лицу мамани потекли крупными градинами слезы.

— Как же так? Как же так? — шмыгала она носом. — Она меня вот так вот бросила?

— Бросила, бросила, голубушка, идемте в дом, а то совсем замерзните, — сказала я.

— А как же я? — женщина посмотрела на меня растерянно.

— Переночуете у меня, а завтра на автобусе поедете в город, — пожала я плечами. — Не оставлять же вас в мороз на улице.

Ребятки ушли за Николаем, Шелби куда-то испарился. На улице стало тихо и спокойно. Только маленькая женщина, похожая на сдобную булочку, переминалась с ноги на ногу.

— Я вас не съем, — пообещала я ей.

Она тяжело вздохнула и пошла за мной вглубь двора.

— Меня Надежда Ивановна зовут, — представилась она.

— Меня Агнета, — кивнула я.

У меня пиликнул телефон, пришло сообщение.

— Сестрица не приезжала? — спросил Валера.

— Приезжала, опоздала, я ее не впустила. Бросила у меня свою мать и уехала.

— Вот же коза. Мне за тетей Надей приехать? — поинтересовался он.

Вдруг ясно представила, как Валера сидит у себя на рабочем месте и молится, чтобы я отказалась от его предложения.

— Нет, завтра сама доберется до дома на автобусе, — ответила я.

— Вот и славно. Если что, звони. Я на связи, — прислал он сообщение.

Мы вошли с Надеждой в летнюю кухню. Там было тепло и хорошо. На печке грелся чайник, а на столе стояли чашки и заварник. Она сняла с себя пальто и прошла в комнату.

— Как тут тепло и уютно, — вздохнула женщина. — Руки сильно замерзли.

— Так погрейтесь об печку, — предложила я.

— Спасибо.

Она подошла к печи и обнялась с ней. На столе появился телефон. Надежда повернулась и обалдела.

— Это же Олюшкин айфон. Как же она теперь без него будет? — сокрушалась женщина.

— Она его около калитки выронила, а я подобрала, — спокойно ответила я. — Так он сколько в мокром сугробе провалялся, наверно, теперь и работать не будет.

— Зря вы так с ней, она хорошая девочка. Правда, на самом деле может устроить так, что вас посадят. Такой уж у нее характер, — вздохнула Надя.

— Не сможет, — пожала я плечами и усмехнулась.

— Я ее знаю. Она всегда добивается своего.

— Добивалась, — уточнила я. — Давайте пить чай.

— Давайте, — согласилась Надежда Ивановна и устроилась на диване.