Глава 5-6

Благое дело

Прошка появился поздно вечером и гремел на кухне посудой, наверно, есть себе готовил, лапками. Вышла, налила ему щей в миску и выдала пару дежурных яиц. Он все проглотил, не жуя, и завалился на диване спать. Хорошо, что он в виде кота свои владения обходит, а то как-то непривычно его было видеть подростком. Начинаешь к нему относиться несерьезно. Хотя он намного, намного старше меня.

Утром народ разошелся по работам и школам, и я осталась одна. Как только за родными закрылась дверь, так сразу нарисовался Шелби. На нем был надет умопомрачительный черный костюм, такого же цвета рубашка и галстук.

— Что за похоронный наряд? — поинтересовалась я. — Выглядит изумительно, но мрачно, — сразу добавила, чтобы не обиделся.

— Так на кладбище же собрались, — ответил он. — Не наряжаться же, как Киркоров, в перья и стразы.

— Лучше, как Леонтьев, — усмехнулась я.

На лице Шелби пролетела легкая тень задумчивости, словно он что-то сверял в своих файлах. Видно, нашел нужное, ибо как-то сразу изумился.

— Ну нет, я на такой подвиг не способен, — помотал он головой. — Хотя дядька одевается весьма экстравагантно. Потом просмотрю все его наряды, может, что-то найду для себя подходящее.

Улыбнулась в ответ на его фразу и пошла собираться.

— Сейчас придется ехать по темноте, — вздохнула я. — Кладбище открывается в девять.

— Как приедем, так и кладбище для нас откроется, — спокойно ответил он.

— А там точно покойники неупокоенные есть? — поинтересовалась я.

— Выше крыши, — успокоил меня Шелби. — Я уже проверил.

— Я тебе верю, — кивнула я. — Как мы с тобой будем весной неупокоенных искать? Грязюка же везде непролазная будет.

— В больницу поедем, — ответил он. — Или в морг.

— Не нравится мне в больнице, — поморщилась я. — И там этот, ангел. Я ему еще, кстати, должна. Хотя за тот прошлый раз это он мне должен, чуть не угробил меня.

— Такая сущность — дорогая штука, — хмыкнул Шелби. — Если его в себя поглотить, то на несколько уровней выше станешь.

Он плотоядно облизнулся.

— Не лезь? — сердито сказала я. — Во-первых, он людей спасает, во-вторых, ты его охрану видел? Словят тебя и будут смотреть, как он тебя поглощает, или местное сообщество.

— Это они могут, — бес почесал затылок. — Собралась?

— Угу, — кивнула я.

Шелби исчез, а я отправилась заводить свой пепелац. Движок уже был теплым, а в салоне плюсовая температура. Заботится обо мне бес, не хочет, чтобы я простыла. Потихоньку отправились с ним по трассе в город.

У нас в городе несколько кладбищ: новое, старое, мусульманское и совсем старое, есть еще частное.

— На какое кладбище едем? — поинтересовалась я.

Он на меня изумленно посмотрел.

— Конечно, на старое, там интересней, — ответил Шелби.

— Как скажешь, — пожала я плечами.

Въехали в город, завернули на нужную улицу. Раньше остановка называлась «Старое кладбище», теперь «Часовня», а вот новое находится на улице Тихой.

Оставила автомобиль на парковке, повесила за спину косу в чехле и тихонько вошла в ворота кладбища. Дорога была прочищена, и по ней могла бы проехать машина, но я решила прогуляться. Нос и щеки щипал легкий морозец. На деревьях сидели нахохлившиеся птицы. При моем появлении они вздрагивали и взлетали с оглушительным карканьем.

— Ты им не нравишься, — усмехнулся бес.

— Они мне тоже, — ответила я. — К тому же я не одна, ты им тоже не по вкусу.

— Зато они мне по вкусу, — Шелби потянулся и хотел уже поймать одну из ворон.

— Отставить жрать кладбищенских ворон, — скомандовала я. — Мы тут не за этим.

— А жаль, — хмыкнул он. — Гляди, кажись, наш клиент.

Он кивнул в сторону невысокой оградки. Около занесенного памятника прямо в сугробе сидела легко одетая молодая женщина в вышитом платочке. Она не мерзла на морозе, а только периодически вытирала набегающие слезы. Мы с Шелби подошли ближе.

Женщина повернулась к нам лицом. Действительно молодая, тонкое розовое платье с длинным рукавом, в руках платочек.

— Вот сыночка похоронила, — тихо сказала она. — Жду его теперь, а он никак ко мне не идет.

На могильном памятнике было фото взрослого мужчины лет шестидесяти. Глянула на даты — действительно, 62 года. Похоронен в прошлом году, давно ждет. Рядом еще несколько памятников, на одном из них фото той самой молодой женщины.

— Он не придет, — тихо сказала я. — Он ждет вас в другом месте.

— Где? — она вскочила и стала озираться.

— Там, — показала я пальцем в небо.

— Вы, наверно, шутите надо мной? — она снова уселась в сугроб.

— Нет, — помотала я головой. — Вы слишком давно его ждете, я вас провожу.

Достала из-за спины косу и аккуратно махнула по женщине. Она изумленно на меня посмотрела в последний раз и исчезла.

— Ну вот один есть, — улыбнулась я. — Где остальных искать будем?

— Ээээ, ну как бы они уже здесь, — промямлил Шелби.

Обернулась и обалдела: позади меня стояла небольшая толпа покойников разной степени свежести и сохранности. Кого-то было еле видно, кто-то имел сумасшедший вид и взгляд, кто-то был таким, как его похоронили, а кто-то выглядел так, словно его вытащили из могилы, когда он начал разлагаться. Кто-то тянул ко мне руки, кто-то что-то шептал, кто-то кричал, а кто-то разевал рот в немом крике.

Почему-то захотелось ругаться матом, витиевато и с задором. Радовало одно: они ко мне близко не приближались.

— Меня окружали милые люди, медленно сжимая кольцо, — сказала я, разглядывая всю эту толпу. — С кого начать?

— Начни с тех, кто выглядит не очень свежо, — посоветовал Шелби. — Совсем прозрачных не трогай, они сами в скором времени улетучатся, их почти тут ничего не держит. А вот эти, похожие на зомби, используются всякими черными ведьмами. Давай им всё обломаем. Они порчельную магию на могилке сделали, а она не сработала. Потому что покойник тю-тю.

Он начал хохотать от своего замысла.

— Добрый ты, Шелби, человек старался, делал, а ты ему всю малину хочешь испортить, — усмехнулась я и нацелилась на самого страшного покойника.

— Ну мне же нравится гадости делать. Если уж я с тобой работаю, такой добренькой, то хоть так кому-то напакостить, — он потирал руки и гадко улыбался.

Махнула косой, и исчез еще один покойник.

— Два, — сказала я.

— Аааап, и тигры у ног моих сели, — пропел Томас и вывалил на дорожку какие-то странные атрибуты.

— Что это? — спросила я.

— Черная свеча, фото жертвы, поминальные цветы и разные куколки.

Он уселся прямо на дорогу и стал с аппетитом все это поглощать.

— Не сложилось, не срослось, — снова пропел он, доев фото.

Я тоже хихикнула. Тетка сделала порчу, а тут мы пришли и исполнителя убрали, да еще все магическую атрибутику Шелби слопал.

— Следующий, — щелкнул он пальцами.

Убрала еще одного замученного и убогого. И снова Шелби что-то притащил.

— Тут прямо клондайк, — сказал он и слопал очередное черное зло.

— Как их таких много, — удивленно сказала я.

— А что ты хочешь в век интернета, феячат все кому не лень, — пожал он плечами.

Убрала десять таких товарищей. Остальные на меня смотрели с грустью.

— Расходимся, — начал махать руками Шелби. — Приходите в следующем месяце. Можете записываться на прием, выдадим всем талончики.

Мне даже смешно стало. Вдруг я почувствовала на своей спине чей-то пронизывающий и прожигающий взгляд. Обернулась: на меня со злобой и ненавистью смотрела тетка лет пятидесяти.

— Приперлась на чужие могилы зло творить, — зашипела она. — Да чтобы у тебя руки отсохли.

— Э-э-э, тетя, ты бы рот прикрыла, а то всё обратно полетит в тебя, — возмутилась я.

Вокруг себя косой очертила круг, чтобы слова этой злобной дамы до меня не долетали.

— Да ты черная колдовка, — понесла она на меня. — И чтобы весь твой род.

— А ты прямо белая? — возмутилась я. — Изо рта могильным смрадом несет, того гляди окочуришься.

Она закатила глаза и начала вся трястись. Упала на спину и стала кататься по земле и завывать.

— Это что за фигня? — спросила я Шелби.

— Очередная покойница, — махнул он рукой. — Вот только она еще этого не поняла, вот и бродит среди могил, народ пугает. На ее свеженькой могилке колдовки пытаются магичить, а она их ручками душит.

— Жесть. Может, ее паровозиком оприходовать? Будет одиннадцатая.

— Зачем? Пусть недоделанных магов душит, глядишь, и думать в следующий раз начнут, — улыбнулся он.

— Прелестная тетя, — хмыкнула я.

— Так ее на тот свет родная сестрица отправила. У сестрицы был рак, а у нее только глаукома, так сестренка болезнями и обменялась.

— Ужас какой, нет предела человеческой подлости, — покачала головой, глядя на беснующуюся тетку.

— Я с тобой совершенно согласен. У тетки сын малолетний сиротой остался, сестрица его в приют сдала, хотя сама бездетная.

— Не рассказывай мне больше такое, у меня сердце защемило.

— Хочешь, навещу сестрицу? Внушение ей сделаю? Пусть хоть парня к себе заберет, а то ему не сладко в приюте, — предложил Шелби.

— Так тебе от меня далеко уходить нельзя, и работать теперь так не разрешают, — ответила я, тяжело вздохнув.

— А ты мне разреши, и всё будет путем.

— Валяй, — кивнула я. — Только сейчас меня избавь от этого воя.

Шелби щелкнул пальцами, и женщина исчезла. Он проводил меня до самого дома, пообещал, что всё будет путем.

— Так у нее же глаукома. Вдруг она ослепнет? — спросила я.

— Не возьмет пацана, сто процентов ослепнет, я постараюсь. Пускай хоть таким образом свою вину искупит.

Я вздохнула и отпустила его творить благое дело.

У него свои методы

Небольшая двухкомнатная квартирка в хрущевке. Подслеповатая худая женщина в стареньком сатиновом халате старается всё убрать несуществующие крошки, вытирает со стола, раз за разом, и снова проводит рукой. Потом возвращается к раковине и начинает ее начищать.

— Ну и как с чужими глазами жить? — услышала она посторонний голос.

Женщина вздрогнула и стала крутить головой в разные стороны. На столе сидело красное чудище с рогами, кожистыми крыльями и болтало ногой. Тетка уронила в раковину щетку, прикрыла рот рукой и стала тихонько сползать на пол.

— Э-э-э-э, мы так не договаривались. Я ей, понимаете, специально фокус на меня настроил, а она решила в обморок тут завалиться.

Бес спрыгнул на пол и рывком поставил женщину на место. Но она не держалась на ногах, а всё старалась завалиться на сторону. Табурет сдвинулся с места и оказался прямо позади пятой точки тетки. На него она и приземлилась, но всё же сознание у нее померкло, и она отключилась.

Очнулась на полу, над ней нависала красная рожа и внимательно разглядывала ее лицо.

— Дамочка, какая вы нежная, как сестрицу на погост отправлять и племянника в приют, так у вас смелости хватило, а тут меня увидали и выпали в осадок, — он набрал воды в рот и брызнул ей на лицо.

Женщина замотала головой и замахала на него руками.

— Вот махать на меня не надо, я этого не люблю, сразу зверею.

— Вы кто? — спросила она.

— Глупый вопрос. Вы сами-то как думаете? Или в вашем окружении полно таких, как я? — он обворожительно улыбнулся, показывая свои острые зубы и крупные клыки.

— Я-я-я не знаю, — стала она заикаться.

— И даже не догадываетесь? — Шелби подмигнул ей. — Подниматься с пола будем? А то я, товарищ, не молодой, чтобы стоять, согнувшись.

Женщина кое-как по стенке поднялась и опустилась сразу на вовремя подъехавший табурет.

— Что-то мне поплохело. Может, скорую вызвать, вон уже всякое мерещится.

— Во-первых, я не всякое, а во-вторых, я вам точно не мерещусь. Можете меня потрогать, если сомневаетесь, — бес снова осклабился.

— Зачем вы здесь? — она собрала волю в кулак.

— Угадай, — усмехнулся Томас.

— Я ничего такого не делала, — она опустила глаза вниз и стала разглядывать свои руки.

— Марь Иванна, давайте не будем играть, я же не человек, меня не проведешь.

— А я не Мария Ивановна, — обрадовалась женщина, — Я Инга Александровна, вы ошиблись.

Она сразу вскочила и засуетилась.

— Дорогуша, мне плевать на твое имя, я же не за ним пришел. Меня интересуют твои поступки, вернее, их последствия. Вот недавно сестрицу твою видел. Она так и не осознала, что померла, на прохожих кидается, удушить всех пытается. Могу привести, пообщаетесь по-родственному, — предложил он и подмигнул.

— Что тебе нужно? — крикнула женщина, снова садясь на стул.

— Мальчонку забери к себе из приюта да воспитай нормальным человеком, раз его сиротой сделала.

— Я пенсионерка, мне пятьдесят восемь лет. На какие шиши я его воспитывать буду?

— На опекунские, — улыбнулся Шелби, — работать пойдешь.

— С такими глазами? — возмутилась она.

— Ну, они пока у тебя видят, а могут и не видеть, — он щелкнул пальцами.

Женщина стала трогать свое лицо, тереть глаза, вертеть в разные стороны головой.

— Ну и как ощущения? — поинтересовался бес.

— Верни, верни мне зрение, — залепетала она.

— Хочешь, я расскажу, чтобы было, если бы ты не поменялась с сестрой болезнями? Тебе бы сделали операцию, и ты постепенно стала бы восстанавливаться. Сестра бы тебе помогала, как могла, и племянник тоже. Ей бы сделали операцию на глаза, и она стала бы видеть. Но ты напугалась, струсила, решила, что твоя жизнь важнее ее. Сестрица твоя умерла, мальчишка стал сиротой, а твоя слепота прогрессирует, скоро ты перестанешь видеть и погрузишься во тьму окончательно.

Она продолжала вертеть головой и слепые глаза таращить во все стороны.

— У меня есть к тебе предложение, — продолжил бес, — пока ты воспитываешь мальчишку, ухаживаешь за ним, кормишь, одеваешь, ты будешь видеть и жить. Но учти, попробуешь его искалечить или отказаться от него — сразу ослепнешь и в таком состоянии проживешь несколько десятков лет. При этом я сделаю всё, чтобы тебя определили в самый худший интернат на этой земле, как у вас говорят, в филиал ада.

Инга Александровна только хлопала ртом.

— Не требую у тебя мгновенного ответа, приду завтра. Привыкай пока к темноте.

Бес прошелся по квартире, переложил вещи в другом порядке и исчез. Инга шарилась по столу и пыталась хоть что-то увидеть слепыми глазами.

Томас появился у нее дома ровно через сутки. Женщина лежала на диване, свернувшись калачиком, и тихо плакала.

— По сестре убиваешься? — поинтересовался бес, присаживаясь на край дивана. — Или племянника сиротинку жалеешь?

Она вздрогнула, села и стала озираться.

— Кстати, я могу появиться в твоей голове, если ты хочешь меня видеть, — усмехнулся он.

— Нет, не надо. Я хочу видеть, как прежде. Не так я себе все представляла. Думала, что Ольгу вылечат, она же моложе меня, а ее глаукома будет медленней прогрессировать, и я спокойно переживу операцию.

— Господя, — закатил глаза Шелби, — Ну хоть меня не старайся обмануть. Знаю, что ты тогда думала, жутко боялась своего диагноза. Тряслась за свою жизнь, боялась умирать в боли и мучениях, даже лечения боялась. И мозгов у тебя не хватило поменяться болячками с соседкой или еще с каким чужим человеком. Вернее всего, у тебя хватило, ты же знала диагнозы сестры, а диагнозы посторонних тебе не известны были. Ты свою сестру специально убила, знаешь, а у вас есть такое понятие, как предумышленное убийство.

— Хватит, — крикнула она, — Не смей меня мучить.

— Это почему это? — удивился Шелби, — Ладно, в общем, я пошел, валяйся дальше на диване, думай над своей никчемной жизнью. Ни котенка, ни ребенка не завела, всё для себя жила, для своего удовольствия.

Он встал и направился к двери.

— Стой, я согласна. Вот только кто же мне его отдаст? Я пенсионерка, дополнительных доходов нет, старая уже.

— Не старая, родственница, берешь опеку, отслюнявь кому следует, и тебе мальчонку без проблем отдадут. Про условия помнишь? Будешь плохо с ним обращаться — ослепнешь. Я буду следить. Через неделю загляну, проведаю, как тут у тебя дела продвигаются, — сказал Шелби и исчез.

Через месяц племянник зашел в квартиру к тетке для постоянного проживания. На удивление, все бюрократические преграды женщина прошла быстро. Без проблем собрала все нужные справки и обошла все инстанции, даже взятку никому не пришлось давать. Опекунская пенсия оказалась не такой уж и маленькой, еще и от государства были положены некоторые льготы.

Инга Александровна часто вздрагивала и озиралась, и порой в вентиляционной решетке ей мерещилась чья-то красная рожа, а иногда на несколько минут она теряла зрение, но потом всё возвращалось назад.