Глава 57-58

Ответить за все

Женщина лет шестидесяти сосредоточенно раскладывала на стареньком компьютере пасьянс. Он должен был обязательно нормально сложиться, чтобы исполнилось желание. Однако почему-то ничего не выходило. Она морщила лоб, хмурилась, злилась, раскладывая виртуальные карты снова и снова.

— Чертова железка, — проворчала дама.

— Фаина, Фаина, Фаина, Фай-на-на, — пропел кто-то рядом низким басом.

Она чуть не упала со стула с перепуга и обернулась назад. Перед ней стояла худая изможденная женщина лет сорока с черными провалами вместо глаз и почти лысым черепом. На этой худобе висела в большом количестве разнообразная бижутерия.

— А-а-а-а, — Фаина прикрыла рот рукой.

— Погадай, — протянула руку непрошеная гостья.

— Я, я не умею, — заикаясь, ответила пенсионерка.

— Как не умеешь? А чего тогда в магию лезешь?

— Я никуда не лезу. Вот только пасьянсы на компьютере раскладываю, — промямлила Фая.

— Точно? — прищурилась худоба.

— Точно, — закивала пенсионерка.

— Слушай, но ты же вроде не старая пока еще, а с памятью у тебя совсем туго. Хорошо, я не гордая, напомню. Кофточку эту помнишь?

Гостья потрясла плечами. На ней красовалась кофточка с люрексом.

— Блестящая такая, приметная. Думаю, что ты ее хорошо запомнила. У соседки Светки ее украла, в день ее похорон из шкафа вытащила. Видишь, какая я теперь красивая в ней, — гостья расплылась в редкой улыбке.

Фаина вжалась в стул и боялась пошевелиться от ужаса. Вдруг гостья стала меняться, раздалась вширь, отекла, опухла, стала ниже на десять сантиметров. На Фаю смотрела толстая тетка неопределенного возраста с восковым цветом лица, синими губами и мутными глазами.

— А меня ты помнишь? Нет, ты меня даже не знаешь. Купила мою юбку у санитара в морге. Ну и как она тебе? — тетка задрала юбку, оголив венозные дебелые ноги. — Нравится? А почему сама не носишь? Что глаза выпучила?

Тетка зашлась гортанным смехом, а потом закашлялась, выплевывая сгустки крови прямо на стол перед монитором.

— Чертов туберкулез, — вытерла она губы тыльной стороной кисти. — Что там у нас еще осталось-то? Колготки и ночная рубашка. Прямо набор покойника.

Тетка резко обернулась худой сгорбленной старухой в ночной рубашке. Она молча тянула костлявые руки к Фаине и открывала свой беззубый рот, пытаясь что-то сказать.

— Пошто ты мою рубаху утащила, окаянная, — прошамкала бабка. — Отдай моё.

Старуха схватила Фаю за кофту и резко дернула со стула. Женщина, не ожидая этого, упала на пол и взвизгнула. Она поползла под стол. Но бабка оказалась проворней и выволокла тетку за ногу почти в середину комнаты.

— Ну, здравствуй, Фаина. Как жизнь? Пошто обрекла свою племянницу на состояние овоща? — поинтересовалась старуха, всматриваясь глазами покойницы в лицо Фаи.

Пенсионерка закрыла глаза и стала читать молитву. Однако это не помогло. Она почувствовала, что по ее ноге что-то ползет. Глянула и чуть не упала. Ее ноги обвивали те самые колготки. Старуха сидела на столе и размазывала пальцем сгустки крови, которые остались от предыдущей гостьи.

— Ну так зачем у племяшки здоровье отобрала? — поинтересовалась бабка, оголив синюшные десна.

— Так ничего я у нее не отбирала, — пролепетала Фая.

— Как это? Лежит твоя Эльвирочка в больнице, в реанимации и пошевелиться не может.

— Я этого не делала.

— А чего делала? Зачем у покойников вещи забирала? — поинтересовалась старуха.

Она почесала голову, и в руках у нее остался клочок седых волос. Посмотрела на них и положила рядом с монитором.

— Я ничего такого не делала, — лепетала Фая.

— Чего врешь? — гаркнула бабка и ударила кулаком по столу.

— Мы просто хотели, чтобы Эльвирочка жила хорошо, — залилась слезами пенсионерка. — Эта мешалась, всё ее никак Серега забыть не мог. Боялись, что он вернется к ней. Мы решили ее убрать.

— Типа как мусор, который на дороге валяется, — усмехнулась бабка. — Какие вы славные уборщицы. Я тебе тут подарочек принесла.

Старуха вытащила откуда-то упаковку с дорогими духами. Фая взвизгнула и закрыла руками лицо.

— Не надо, я больше так не буду, — взмолилась она. — Простите меня, пожалуйста, я больше так не буду.

— Ну ей-богу, что за детский сад штаны на лямках. Еще скажи, что в углу постоишь и всё, наказание?

— А так можно? — с надеждой спросила она.

— Конечно, можно, — кивнула старуха и залилась жутким смехом. — Сначала всё поноси, что у покойников украла, потом духами попользуйся, но всё равно не будет тебе прощения. Ибо хотела чужую жизнь отнять, ребенка без матери оставить, мать без дочери. Судьбы чужие изломать, на болезнь и смерть людей обрекла. Нет тебе прощения, нету, — застучала костлявым кулаком старуха по столу.

— Я же не одна всё это придумала, — тихо сказала Фая, заливаясь слезами.

— И что? Кто все ритуалы проводил, могилку искал, вещи воровал? Ладно, Серегу от пьянства отворотили. Это вы, конечно, неплохо придумали, а вот всё остальное — жуть жуткая. Стало получаться, и осмелели, решили ва-банк пойти, на чужую жизнь замахнулись.

— Меня Венера за дочку попросила.

— А я вот попрошу сейчас тебя из окна выпрыгнуть. Прыгнешь?

— Нет, — помотала головой Фая, размазывая по лицу слезы с соплями и икая от ужаса.

— А какая разница. Молиться она еще, — хмыкнула старуха. — Отвернулся от тебя твой Аллах, не видит и не слышит он тебя теперь. В общем, надоело мне с тобой базарить. Я это, чего сказать тебе хочу. Жить будешь долго-долго, но несчастливо. Ухаживать будешь за своей племяшкой, а потом и за сестрой, ну и так по мелочи всякое сыпаться будет. В целом всё.

Старуха резво спрыгнула со стола, открыла упаковку с духами. Вытащила их и стала бегать по комнате и везде ими брызгать.

— Чуешь, как порча пахнет? Дорогими духами она пахнет, а еще землей с могилки, памперсами и лежачим человеком. Молиться будешь о смерти, а не придет она к тебе. Желать будешь смерти своим близким, но забудет она в ваш дом дорогу.

Бабка залилась смехом и исчезла. Со всех мест стала сыпаться дешевая бижутерия. Фаина закрыла глаза руками и залилась слезами.

— Зачем я Венерку послушала, — рыдала она.

К Венере никто не приходил. Её наказание лежало на больничной койке и смотрело в потолок.

Придется все же брать

Утром встала раненько, всех проводила на работу и в школу, дела по дому и хозяйству переделала. К десяти утра уже была свободна. Поднялась наверх, в свой мини-кабинет. На диване уже расположился Шелби и хитро на меня посматривал. От него разило какими-то духами, словно он в них выкупался целиком и полностью, да еще и принял на грудь грамм сто.

В этот раз одет он был по классике жанра, как его киношный прототип, изумительно и элегантно.

— Был бы ты человеком, то я бы в тебя влюбилась, — сделала ему комплимент.

— А я и так почти человек, — Томас хитро усмехнулся.

— Рассказывай, чего такая рожа хитрая и чего ты так благоухаешь, словно в чан с духами упал?

Он провел рукой в воздухе, и концентрация духов в воздухе снизилась.

— Мы же ваши синтетические запахи не чуем, — помотал он головой. — Только если они на кожу попадают и смешиваются с вашими естественными запахами. Так что извини за резкость.

— Да ничего страшного, сыпью я не покрылась, задыхаться не начала. Кого душил? В смысле, духами.

— Да так, — улыбнулся он хитро.

Больше просить его не стала мне рассказывать, а принялась за печку. Однако печь уже была растоплена.

— Ого, приятно, благодарю, — кивнула я.

— Я тут тебя с самого утра жду, — ответил Шелби.

— Ясно, — я включила ноут и полезла в стол за картами.

Бес не выдержал и вывалил все свои приключения. Слушала его внимательно и не перебивала. С одной стороны, это все восхищало, а с другой — было ужасно. Он был очень собой доволен.

— Ну, я даже не знаю. Можно же было обойтись без этого представления, и так наказание у них довольно суровое.

— Дорогая, без этого представления до них бы не доперло, что так делать нельзя. Они бы дальше лепили на тебя порчи, думая, что всё им с рук сходит, типа, ритуальчик слабенький не берет. А тут я им всё разложил, за что им такое счастье прилетело. Вот тут порчу навела, вот тут обратно вернулось и веером на всех родственников разложилось, — спокойно ответил он. — Они бы ведь всем плакались и спрашивали у Всевышнего, за что им такое наказание. Меня отправили, чтобы я сразу сказал, за что. Типа, чтобы не беспокоили вышестоящее начальство.

— Нормальненько их так приложили. Даже жалко, — покачала я головой.

— А им тебя не жалко, хоть ты им никакого зла не причинила. Они же тебя убить хотели, просто потому что у кого-то память хорошая и он тебя помнит. Для них нет ничего святого. Единственное, чем они дорожат, — это друг другом. Вот через это наказание им и дано.

— Да уж, — вздохнула я.

— Думаешь, высшие силы несправедливы? — усмехнулся Томас. — Могу предложить разделить вместе с ними все бремя наказания.

— Вот еще, — возмутилась я, — Они будут на меня порчи смертельные насылать, а я буду еще за них их грехи отрабатывать. Все сами. Сами придумали, сами сделали, сами заслужили. Я вот вообще считаю, что каждый, кто покусился на здоровье, жизнь, кошелек невинного человека, должен отвечать по полной. Это касается не только магии, но и обычной жизни. Вот у приятельницы соседка им под дверь постное масло лила, чтобы выходящие из квартиры люди поскользнулись, упали и переломали все кости, ибо прямо около двери сразу шла лестница. Не давала соседке покоя слава Аннушки.

— Какая добрая соседка, — усмехнулся Шелби.

— Еще бы, на всю голову больная. Так приятельница ее за руку поймала вместе с бутылкой. Соседка от нее стала убегать, да на своем масле поскользнулась и съехала по лестнице на пятой точке. Жаль, ничего не сломала. И тем, кто плохое задумает, чтобы сразу в голову кирпич прилетал. Вот докопался до человека в автобусе или даже в интернете — и бах ему на голову кирпич. Сразу бы все стали паиньками.

— Ну ты добрая, — хохотнул бес.

— Да, дорогой, я очень добрая, но вот не той больной удушающей добротой, я за справедливость, — разошлась я.

— Э-э-э, не спали всех своих недоброжелателей, я прямо чую, как от тебя огненная энергия поперла.

— Да что им будет? — усмехнулась я. — Перышки на энном месте опалю — и все, легкая эпиляция интимных зон. К тому же у меня нет недоброжелателей.

— Я тебя умоляю, у всех есть, а у тебя нет, — покачал он головой. — Ты в деревне некоторым поперек горла стоишь, и в городе у тебя такие же остались.

— Кто? — изумленно спросила я. — Бабка Нина померла, Ксюха родила. В городе я вообще ни с кем не общаюсь.

— Ладно, не важно, — махнул он. — Пока нет активных действий, на них можно забить. Когда будут всякую дичь творить, тогда и я к ним в гости загляну и дичь им эту в глотку затолкаю прямо с перьями.

— Защитник, — улыбнулась я. — Еще чего-то мне про доброту говорит, а сам-то.

— А я бес, мне можно. Кстати, мадам, а вы не забыли про нашу работу? Снова тянешь до последнего. Придет к тебе жнец с косой и по голове тебе настучит.

— В прошлый раз ко мне джинн приходил. Кстати, как у него дела? Никто его не поработил?

— Нет, он очень хитрый джинн и на всякие уловки давно не попадается. Снова пополняет свою коллекцию и замечательно дружит с котом Баюном.

— Ого, — удивилась я. — Кот приручился?

— У них партнерские отношения.

— Ясно, — хмыкнула я, — Я не халявщик, я партнер, — вспомнила я старую рекламу.

— Ну так не уходи от ответа, — возмущенно сказал Шелби, — У нас с тобой договор. Сама приняла косу, сама за нее и рассчитывайся.

— Так я же не против, — пожала я плечами, — Когда, где и в какое время?

— Может, в больничку заглянем? — предложил он.

— Заразу собирать, — поморщилась я.

— А мы по округе прогуляемся, по свежему воздуху. Этот год урожайный, сколько смертушка выкосила, а вот провожатых мало. Так что, дорогая, давай сделаем доброе дело, и души отправим в нужное место, и себя не забудем — план выполним.

— Как скажешь, дорогой, — кивнула я, — Завтра?

— Можно и сегодня ночью.

— Не хочу ночью, — помотала я головой. — Можно же все и днем сделать.

— Как ты это себе представляешь? — поморщился он.

— Там же парк. Сейчас холодно, мало кто гуляет. Пройдусь с косой, ее все равно кроме покойников и нечисти никто не видит.

— Со стороны это будет выглядеть странно, — пожал плечами Томас.

— Ну что же, такова жизнь. Мне все равно, как это будет выглядеть, главное, чтобы мне было удобно. Кстати, мы с тобой как-то хотели на кладбище сходить. Там народу много шаталось неупокоенного.

— Потом сходим, — тряхнул головой Шелби. — Хочу разнообразия.

— Я тоже за безобразие, вернее, разнообразие, — хохотнула я.

— Вот и договорились, давай тогда до завтра, — Томас исчез из моего кабинета, и я спокойно занялась работой.

Вечером мне позвонил Сергей.

— Привет, Агнета, — сказал он грустным голосом и вздохнул.

— Чего такой печальный, перестали твое любимое пиво выпускать? — поинтересовалась я.

— Нет, — он замолчал.

— Ну тогда до свидания, — не хотелось играть в угадайку.

— Подожди. Мы сегодня с мамой ходили к той самой ведьме. Она сказала, что не будет с меня снимать порчу, потому что за мной уже стоит сильная колдунья.

— И кто бы это мог быть? — с сарказмом спросила я.

— Агнета, снимешь с меня эту гадость? — спросил он. — А то у меня давление в бошку бьет, аж пар из ушей валит, чую, сердечко мое не выдержит или сосуды лопнут в голове. Что-то мне совсем плохо стало. Особенно после этой тетки. Лежу пластом, встать не могу. Мамка мне тут уже и таблетки выдала, и всякие пластинки ко лбу и к груди приложила. В общем, помоги, а? Могу тебе свежее фото выслать и даже предоплату. Теперь я понимаю, откуда у тебя деньги.

— Ой, Сережа, ты одной задней лапкой в том самом, а всё про деньги мне говоришь.

— Да нет, это не в упрек тебе. Это в смысле, что я понимаю теперь людей, отдашь всё, что есть, лишь бы вылезти из этого состояния.

— Если бы ты не стремился в него влезть, то и выбираться не пришлось бы, — хмыкнула я. — Шли фото, посмотрю, чем помочь можно.

Сбросила звонок и задумчиво посмотрела на телефон.

— Агнета, кто там тебе звонил? — спросил Саша.

— Да, Серега, бывший супруг.

— Чего ему надо? — с интересом спросил он.

— Вляпался он в навозную кучу по самое не балуйся, теперь в ней тонет со скоростью школьного автобуса.

— Не повезло.

— Еще как, но он сам себе памятник воздвиг нерукотворный, — хмыкнула я. — Любитель вляпываться во всякие вонючие кучи.

— Да уж, как хорошо, что он тебя не ценил, — схватил меня Саша за талию и притянул к себе.

— Что же хорошего? — удивилась я.

— Мы бы тогда не встретились, и жил бы я дальше как старый сыч.

— Ты не старый.

— Ну, молодой. Так что я ему еще спасибо должен сказать, такую женщину упустил, — Саня принялся меня целовать.

- Так ему и надо, - рассмеялась я.