Глава 15-16

Сходили за хлебушком

Устроились в «Крокодильчике». Коловерша притащил Матрене какой-то замысловатый чай в термосе и зефирки. Мне погрозил длинным пальцем, дескать, не лезь, это не тебе, это для бабушки. Так еще сурово и с осуждением на меня смотрел, типа, довела его любимую хозяйку. Шелби только на заднем сидении посмеивался.

Решила позвонить Марене, уточнить, приедет она или нет. Та сразу взяла трубку.

— Агнетушка, я уже подъезжаю. Вижу твою тарантайку, — сказала она.

Рядом припарковался огромный черный внедорожник. Из него выскочила Мара, и сразу к ней устремилось щупальце от огромной тучи. Как только щупальце вошло в поле женщины, так оно сразу обуглилось и отвалилось от тучи. Марена повертела головой и стряхнула с плеча несуществующую пылинку. Над ее головой парил знакомый ворон.

Она нырнула ко мне в машину, поздоровалась с Матреной.

— Народу много? — спросила она.

— Ага, — кивнула я, — там записываться надо.

— Я не пойду, — помотала головой Матрена, — стара я, чтобы участвовать в этом балагане. Я думала, тут повеселей будет, а тут черт-те что и сбоку бантик. В прямом смысле слова.

— Ладно, — согласилась я, — пойду откажусь, пусть нас вычеркивают, — вздохнула я, — или ты хочешь поучаствовать? — спросила я Мару.

— Вообще не хочу. Я ехала сюда, чтобы с вами повидаться, — ответила она.

— Там столько странных экземпляров, прямо паноптикум, — хмыкнула я.

— Лучше и не скажешь, — кивнула Матрена.

— Идем, посмотрим, что там за странности, — хмыкнула Мара.

Мы с ней выбрались из автомобиля, бабушка Матрена осталась сидеть в нем. У меня зазвонил телефон. На экране высветился: «Николай». Вспомнила про него, наверно, освободился.

— Агнета, вы где? — спросил он. — Я вот стою у ДК и вас не вижу.

— Мы с Марой подходим к зданию.

— Всё, засек вас.

Николай стоял с большим свертком и переминался с ноги на ногу, видно, немного подмерз в своей кожаной душегрейке. Вокруг него вилось несколько щупальцев, летала какая-то странная штука, которая раз за разом атаковала его поле, но снова и снова получала по хоботу мелкими разрядами. Никто не мог достать Николая.

— Вот что крест животворящий делает, — рядом нарисовался Шелби.

— Иди ты, — без злобы огрызнулся на него Николай.

Он поздоровался с Марой и передернул плечами под ее колючим взглядом. Не помню, пересекались они у меня или нет, но друг друга знали.

— Сходили уже на свой кастинг? — поинтересовался Николай.

— Нет, — помотала я головой. — Матрене что-то там поплохело.

— Так немолодая, по таким мероприятиям бегать, — кивнул батюшка. — Тем более тут нечисти полно, как собак нерезаных.

Он глянул на Шелби, тот показал ему язык. Николай его перекрестил. Томас начал шипеть и таять, словно на мороженое вылили кипящее масло, и продолжил корчиться в страшных судорогах. Я смотрела на все это с изумлением. Шелби ничего не брало, а тут на него обычный крест подействовал. Долго он не смог корчиться, быстро вернулся в прежнюю форму и начал хохотать.

— Вы бы свои рожи видели, — сказал он.

— Я уже начала плохо о тебе думать, — хмыкнула я.

— Еще хуже, чем раньше? — продолжал хохотать бес.

— Клоун, — фыркнул Николай.

На плечо Мары уселся черный ворон. Выглядела вместе с птицей она, конечно, сногсшибательно, да и без птицы тоже. Тонкая, высокая, с черными длинными волосами, точеный профиль, белая кожа, черный полушубок с рукавом «летучая мышь», высокие кожаные перчатки, ботинки на шнуровке и юбка по щиколотку с красными маками.

— Хватит ржать, идемте запись отменять, — сказала она.

Поднялись по лестнице и подошли к двери. Нам наперерез ринулась какая-то дамочка, которая до этого спокойно курила и на нас периодически поглядывала.

— Можно вас на минуточку? — остановила она нас.

— Что вы хотели? — строго спросила Марена.

— Вы такая колоритная пара, — начала она.

— Пара? — удивилась Мара и посмотрела на меня.

— Нет, не вы с девушкой, а вы с молодым человеком, — она ткнула пальцем в Николая.

Батюшка нахмурился и сурово посмотрел на даму.

— И птица эта, и мужчина похож на священника, прямо идеально, — у женщины светились глаза, и в них мелькали различные купюры.

Она что-то в голове уже подсчитывала.

— Вот даже ничего придумывать не надо, здесь всё так, как нужно, и сценарий под вас напишут, — стала она заливаться соловьем. — Скорее идемте со мной.

Она дотронулась до Мары и тут же одернула руку, словно коснулась ледяной статуи. Немного оторопела, а потом снова у нее заработал в голове калькулятор, и она не стала обращать на это недоразумение внимания.

— Вы на кастинг записывались? — спросила она.

— Нет, — мотнула головой Марена.

— Не важно, сейчас запишем. Следуйте за мной.

— Я в этой бесовщине участвовать не собираюсь, — скривился Николай.

— Так здесь деньги хорошие платят, а потом можно такие бабки зашибать, что вам и не снилось. Вот у вас какая зарплата? — спросила дамочка, пробираясь сквозь толпу страждущих.

— Не имеет значения, — огрызнулся батюшка.

— Значит, копейки. Наши бывшие участники за один прием берут от ста тысяч. Вы можете представить, сколько это в месяц? Нет? При этом налоги не платят, всё идет серым налом. Такие деньжищи хоть жопой жуй, — продолжала она вещать.

Мы шли следом за этой дамой, как-то было интересно ее послушать. Она вела нас какими-то окольными путями по коридорам и лестницам.

— Вот вы кем работаете? — обратилась она к Маре.

— Я скульптор, — ответила Марена.

— Сможете спокойно творить без привязки к чему-либо, ваши произведения будут раскупать с руками. Один раз в день приняли человека — и уже в шоколаде. Деньги рекой литься будут.

Переглянулись с ней и вспомнили про кладбищенского ангела.

— У меня и так хорошо всё раскупают, клиенты всегда есть. Я памятники делаю для покойников, — хмыкнула Мара.

Томас тихо засмеялся. Женщина обернулась и посмотрела на нас, ища источник смеха.

— Бывает, — махнула она рукой своим мыслям. — Ну так вот, наше шоу дает такие возможности, что закачаешься: и деньги, и слава, и безбедная жизнь на долгие годы.

— В сумасшедшем доме, — фыркнул Шелби.

— Что? — она снова обернулась.

Завернули куда-то и снова спустились. Она завела нас в большой кабинет. Дама внимательно посмотрела на меня.

— А вы, женщина, нам не подходите, — сказала она. — В вас нет харизмы, энергетики, что ли, какая-то вы слишком бледная, блеклая.

— Да ёперный театер, как же теперь жить-то на белом свете, — закатила я глаза и стала заламывать руки. — На четвертом десятке узнать, что я блеклая и бледная, и харизмы во мне нет, и энергетики не имеется. Пошла рыдать в углу. Есть у вас горох?

— Зачем? — испугано спросила дамочка.

— Встану на него в углу, — ответила я. — Чтобы больней мне было пережить ваш отказ.

— Да ну их, пошли отсюда, Агнета. Я уже устал таскаться с запчастями по этому вертепу, — сказал Николай. — Мне еще мотоцикл делать.

— Как вас зовут? Не поняла, — обратилась она ко мне.

— Меня Агнета, её Морена, как богиню. Знаете такую богиню в славянской мифологии? А его — Николай.

— Как Николай Угодник, — закончила мысль дамочка. — Так никуда не расходиться. Я тут кое-чего придумала. Она выскочила из кабинета и закрыла там нас.

— Вот те здрасьте, — сказала я. — Что за новости?

— Сейчас из нас будут делать звезд, — хохотнула Мара и плюхнулась на стул, закинув ногу на ногу.

— Как жаль, что мне нельзя материться, — вздохнул Николай.

— Матерись, — разрешил Шелби.

— Я тебя первым пошлю, — обозлился батюшка и снова осенил его крестом.

Ну вот, сходили запись отменить, сиди теперь в закрытой комнате.

Концерт окончен

Устроилась рядом с Марой на стуле и стала разглядывать комнату. Обычный кабинет: несколько стульев вдоль стены, парочка около столов, два стола, два шифоньера и один шкаф для книг, на окнах жалюзи. Николай кинул свои запчасти на стол, а сам выглянул в окно.

— Третий этаж, — произнес он с тоской и поморщился.

— Ты прыгать собрался? — спросил его Шелби. — Так ты еще живой, летать не умеешь.

Он заржал своей шутке.

— Кто-нибудь уберите эту нечисть, — зло сказал Николай, — И чего я вообще с вами сюда поперся? Сейчас бы сидел в машине, ждал, когда вы вернетесь.

— Да ты на Мару засмотрелся, — продолжал потешаться Томас. — Сложно молодому мужику воздерживаться?

— Иди ты, — отмахнулся от него батюшка.

— А давайте вас поженим, из вас получится замечательная парочка: один будет отпевать, другая хоронить. Семейный подряд, — дальше глумился бес.

Мара на выпады Шелби ничего не ответила, только посмеивалась.

— Агнета, усмири это чудовище. Достал уже, — попросил меня Николай.

— Да, нравишься ты мне, Николашка, человек ты хороший и слишком правильный, хоть и тараканов в твоей башке выше крыши, — лыбился Шелби.

— Сомнительный комплимент от беса, — хмыкнул батюшка. — Может, ты нам дверь откроешь, и мы свалим из этого учреждения?

— Если меня Агнета попросит, то, может, и открою, — пожал плечами Томас.

— Нет, не надо, я хочу узнать, что нам будут предлагать, — махнула Марена рукой.

Её ворон ходил сосредоточенно по столу.

— Пошли, — сказал он, — Мне тут не нравится, гнилое место, на костях стоит.

— Сейчас все на костях стоит, — спокойно ответила она ворону. — Не нужно на этом акцентировать внимание.

— Вот если бы ты не пошла отменять запись, а мы просто уехали, то вам что-нибудь за это было бы? — спросил меня Николай.

— Думаю, что ничего, — пожала я плечами.

— Так какого лешего нас сюда понесло? Сели бы в машину и поехали домой или где-нибудь в кафе посидели, поболтали. Вот теперь тут торчим.

— Ты чего истеришь? — спросила его Мара. — Сейчас тетка придет и отпустит нас. Сначала, конечно, какую-нибудь фигню предложит, а потом мы уйдем.

— Мне мотоцикл делать надо и еще посмотреть, почему «Газелька» не завелась, — возмущался батюшка.

— Не завелась она у тебя потому, что ты должен был оказаться в этой комнате сегодня, — хмыкнул Шелби.

Николай подошел к двери и подергал ее.

— Николай, да не кипишуй так, сядь, посиди, погрейся, — сказала я.

— Погрейся, — хмыкнул он. — Мы тут в тепле сидим, а бабушка Матрена в холодной машине.

— У нее есть кому погреть машину, — ответил Томас. — Не переживай за нее.

В коридоре послышались голоса.

— Оксана, вечно ты всех собираешь, тебе постоянно кажется, что ты нашла звезд, которые взорвут наше шоу. Ты прекрасно знаешь, как к этому относится наш шеф. Опять с тобой огребем по полной программе, — раздраженно говорил мужской голос.

— Вы бы их видели, и имена у них такие интересные, даже придумывать ничего не нужно.

Щелкнул замок, и в кабинет зашла та самая дамочка и высокий лысоватый мужчина в джинсах и клетчатом пиджаке. Он мельком на меня глянул, посмотрел на Николая, а затем на Мару.

— Ну, эту придется слить сразу же, можно даже и не брать ее, — ткнул он в меня пальцем. — Обыкновенная тетка. Вот та ничего так, можно потом посмотреть, как она на камеру себя ведет, — сказал он про Мару. — Птица ее?

— Её, — затаила дыхание Оксана.

— Хорошо. А этого в рясу нарядить, у него рожа, как у попа, — кивнул он на Николая. — Даже не так, показать его сначала вот как есть, а потом напялить на него всю эту чухню поповскую.

Шелби покатывался в углу от смеха. У Николая вытянулось лицо от возмущения.

— Короче, веди их всех вниз. Снимай с ними видео. Потом шефу отправим, а там видно будет, что он решит, — отдал он распоряжения и ушел.

— Идемте со мной, — скомандовала Оксана.

— И я? — поинтересовалась я.

— Вы записывались?

— Да, — кивнула я.

— Ладно, и вы тоже можете пойти, — махнула она рукой. — Устала, сил моих нет, из города в город шарахаемся, ищем выдающихся людей, а толку все равно никакого, — проворчала она. — Уже и нашла подходящих, и то им все не так и всё не то.

— Ну что, Николаша, пойдем посмотрим, что к чему? — сказала я.

— Всё это бесовщина и вертеп, — проворчал он. — У меня вечером служба, еще мотоцикл надо посмотреть.

— А вы действительно священник? — удивилась Оксана.

— Действительно, — кивнул Николай. — И я в вашем шоу участвовать не буду.

— Давайте так, мы вас сейчас снимем на камеру. Потом наш шеф всё просмотрит, за это время вы подумаете, надо вам или нет. Вдруг потом жалеть будете, что отказались. Слава и деньги немалые, — ответила женщина.

Снова мы поднимались и спускались, куда-то заворачивали, где-то переходили по переходам каким-то странным. В итоге мы подошли к двери какого-то кабинета. Оксана скрылась за его дверями, а нам велела подождать. Через пару минут вышла.

— В общем, вам дадут конверт, в нем фигура, вырезанная из бумаги, потом нужно будет сказать по фото, что с человеком, и рассказать про оператора, есть ли у него тату или нет. Сейчас я вам скажу, что там в конвертах, что с фото, ну и про оператора.

— Не надо, — помотала головой Мара. — Мы так вам скажем. Только давайте быстрей, у нас там бабушка в машине.

— Женщина, тогда вы первая, — кивнула на меня Оксана.

Зашла за ней следом.

— Пуховик снимите, — сказала она мне тихо.

Меня усадили за стол, попросили представиться. Я спокойно сказала свои данные. Женщина напротив меня протянула мне конверт.

— Какая там фигура? — спросила она.

— Серый квадрат, — спокойно ответила я и открыла конверт.

Из него выпал серый квадрат. Затем мне сунули фото какого-то мужчины. Я внимательно стала его разглядывать. За его спиной мелькала какая-то странная тень, вроде призрака.

— Он недавно похоронил близкого человека, — сказала я. — Очень сильно по нему тоскует.

До этого момента людей по фото я не смотрела. Ведущая удивленно на меня посмотрела.

— Совершенно верно. А сказать не можете, кто это был?

— Жена, наверно, — пожала я плечами.

— Да, — кивнула она.

— Вам нужно ответить на вопрос. Есть ли у нашего оператора татуировки? — сказала ведущая.

Взглянула на скрюченную фигуру, застывшую около камеры. Думаю, ну какие там татуировки, если только на руке где-нибудь.

— На правой руке, около кисти, — сказала я первое, что пришло на ум.

Он задрал рукав, и там показалась какая-то незамысловатая надпись.

— У вас есть способности, — кивнула женщина.

— Я знаю, — улыбнулась я.

— Мы вам перезвоним, — ответила она.

Следующей зашла Мара. Она тоже быстро и верно ответила на все вопросы. Затем пошел Николай, хоть и ворчал он недовольно, но все же вошел в кабинет. Он также всё ответил правильно. А затем туда влетел наш Шелби в человеческом видимом обличье. Ведущая при его виде аж поперхнулась.

— Вы очень похожи на одного актера, — сказала она.

— Я старался, — оскалился он своей обворожительной многозубой улыбкой.

— А-а-а-а, — она прикрыла рот рукой.

— Ну что вы, голубушка, так пугаетесь, думаю, вы и не такое видели, — он подтер когтистой лапой размазавшуюся тушь у нее на лице.

Девица громко икнула от неожиданности. Шелби поправил языком кепку и подмигнул оператору, который всё это время снимал. Шелби закинул ногу на ногу, вместо ботинок у него красовались копыта. Он продолжал громко смеяться, рассматривая их лица. Наша компания наблюдала за этим действом в открытую дверь.

— Угадывать квадратики и треугольнички в конвертики — это скучно. А хотите, я вам станцую? Чечетку любите? Может, ламбаду?

Шелби запрыгнул на стол и принялся копытами отбивать чечетку, периодически вихляя бедрами.

— Ну что же вы, напойте мелодию. Ла-ла-ла-ла, — стал он петь ламбаду.

Женщина не могла отвести от него взгляда. Заглянула в кабинет и та самая Оксана и смотрела на всё это безобразие во все глаза. Шелби продолжал потешаться. Затем он спрыгнул со стола и хлопнул в ладоши.

— Спектакль окончен, гаснет свет и многоточий больше нет, — пропел он.

У оператора в руках взорвалась камера, то же самое произошло и со второй стационарной камерой. Она просто разлетелась на куски. Лампы просто полопались. По всему коридору прошелся фейерверк из огней и искр, выбиваемых в электричестве.

— Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, — сказал он, поклонился, вышел в коридор и исчез.

Оксана повернулась в нашу сторону.

— Мы же сказали, что не хотим участвовать в вашем шоу, — улыбнулась Мара. — А вы нам не поверили.

— Не всё меряется деньгами, — ответил Николай.

— Всего вам доброго и удачи, — улыбнулась я.

Наша троица отправилась на выход. Оксана за нашей спиной причитала из-за сгоревшего оборудования. Шелби напевал песню Фредди Меркьюри про то, что шоу должно продолжаться. На выходе он проглотил журнал посетителей и раскланялся в разные стороны.

— Не стоит аплодировать, я не люблю повышенного внимания, — сказал он и исчез.