Глава 17-18

Помощнички

Наша троица направилась к крокодильчику. Шелби шел позади и ковырялся в своих многочисленных зубах, периодически выплевывая кусочки бумаги.

— Старый я стал для таких фортелей, — поморщился он. — Теперь несварение будет.

— Сколько тебе лет? — полюбопытствовал Николай.

— Не лет, а столетий. Двадцать сотен, а может, восемнадцать, я точно не считал, и метрика о моем рождении сгорела где-то в адском пламени, — хмыкнул Томас.

— Вруша, — прокаркал ворон Мары.

— Я сейчас этой Каркуше все перья повыщипываю, — Шелби попытался поймать ворона, размахивая руками во все стороны.

— Сначала догони, — закаркал ворон и мгновенно исчез.

Тут же пропал и Шелби.

— Я пожалуюсь на тебя жнецам, если ты что-нибудь сделаешь с вороном, — сказала я в пространство.

Бабушка Матрена в машине попивала чаек из блюдечка и заедала все это баранками. На заднем сиденье авто стоял самовар и пыхтел трубой прямо в салон.

— Это еще что за новости? — возмутилась я.

На руле сидел Коловерша и лопал баранки. Как только увидал меня, так сразу заметался по салону, у него на мордочке явно читалось «Шухер». В открытую пасть впихнул самовар, пролив часть воды на сиденье, отобрал у Матрены блюдце и баранку и тоже засунул себе в рот. Вытащил маленький автомобильный пылесос и принялся пылесосить всё, что можно и всё, что нельзя, в том числе и Матрену.

— Это что? — ткнул пальцем в Коловершу Николай.

— Коловерша, — пожала я плечами.

— Что?

— Не что, а кто, — уточнил Шелби, также внезапно появившийся, как и исчезнувший.

У него на плече сидел ворон, который дожевывал какого-то грызуна.

— Это еще один бес? — удивленно спросил батюшка.

— Нет, не совсем, хотя, по-вашему, по религиозному, всё, что не ангел, то бес, и домовые, и лешие, и банники, и русалки, — ответил Томас.

— Ну, это не бесы, конечно, а нечисть, — уточнил Николай.

— Мы, между прочим, чище, чем многие люди, — спокойно ответил Шелби.

— Хватит спорить, — сказала Мара. — Я есть хочу, всё утро на ногах, еще и это представление.

Она махнула в сторону ДК, из которого ровным потоком выходили грустные люди. Я посмотрела в ту сторону, как-то стало жалко людей. Пришли они все с какой-то надеждой, нереализованным потенциалом, уверенностью в собственной значимости и особенности, а тут мы все испортили и обломали.

Взгляд зацепился за стоящую недалеко молодую женщину. Она как-то жадно курила, втягивая в себя клубы дыма, боясь лишнюю каплю никотина упустить. В голове промелькнуло, что это та самая дама, которая делает всякие гадости людям с целью наживы.

— Она, она, — сказал Шелби, — ты не ошиблась. На тебе хоть и непрогляд стоит, но все же рекомендую отвернуться, дабы она тебя не узнала.

— Что с ней не так? — я попыталась в нее всмотреться.

От нее отделилось несколько черных шариков в шипах и метнулись в мою сторону с такой скоростью, что я аж зажмурилась. Хорошо, что Шелби разом словил их и сожрал. Она тут же повернулась в нашу сторону, но я ухитрилась спрятаться за тощее тело Николая. Женщина внимательно изучила нашу компанию, неопределенно хмыкнула, затушила сигарету об землю и потопала на стоянку.

— Хоть бы бычок за собой убрала, — проворчала я.

— Радуйся, что ее защитные силы тебе в нос не шандарахнули, — пробурчал Томас, — а то было бы, как в той поговорке: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали».

— Простите, что прерываю ваше словесное недержание, но есть хочется неподецки, — возмутилась Мара.

— Да и замерз уже я, и вот это уже всё там убрало, — дернул козлиной бородкой батюшка.

— А поехали в кабак, — широким жестом предложил Шелби.

Ворон как-то весь вытянулся и приосанился, видать, любил при жизни старец медовухи хлебнуть.

— Если там кормят хорошо, то поехали, — согласилась Мара.

Я открыла капот и предложила Николаю сложить все свои запчасти. Он как-то удивленно на меня посмотрел, а потом заглянул под крышку и начал улыбаться. Всё туда скинул, что так оттягивало ему руки последний час.

— Кто со мной? — спросила Мара, показывая на свой внедорожник.

Шелби с силой толкнул Николая в спину, так что тот налетел на Мару.

— Можно было просто ответить, — улыбнулась она.

Мужчина как-то покраснел и попытался оправдываться.

— Что-то, Никола, тебя всё на ведьм тянет, — хмыкнул Шелби.

— Иди ты, — отмахнулся от него батюшка.

— Хоть бы раз сказал, куда мне идти.

— На хутор бабочек ловить, — огрызнулся Николай.

— Ого, так глядишь и материться начнешь, — хмыкнул бес.

— Ладно, давайте по машинам, хватит лясы точить, — сказала я.

Батюшка сел на заднее сиденье и тут же вскочил: там было не только мокро, но и из самовара Коловерши высыпалось немного угля и преспокойно себе тлело на моей обивке. Николаю пришлось пересесть к Маре в авто, пока маленький проказник всё убирал.

— Я с этим рядом не поеду, — сказал батюшка.

— Ну и чеши пешкодралом, — возмутилась Матрена, — Ишь какая цаца. С ведьмами, значит, якшается, а туточки жопку свою пришпарил и орет дурниной. Помощник ему не по рылу пришелся.

Проехали пару кварталов за Марой. Она остановилась около большой забегаловки под названием «Восточка».

— Вот тебе и кабак, — хохотнула я, — Сейчас она нашего Николашу соблазнять начнет скоромной едой.

— А сейчас пост? — спросила меня Матрена.

— Еще какой пост, — хмыкнула я, — Иногда даже и постного масла нельзя в это время.

— Он все равно извернется, — ответил Шелби.

— Вам чего-нибудь взять? — спросила я бабушку.

— Возьми мне беляшей, — хихикнула она, — Так хочется жаренных в масле белишиков, а дома вонять ими не хочется. Парочки мне хватит.

Отправилась и я в забегаловку. Марена стояла уже около прилавка и набирала всякой разной еды.

— Своим тоже возьму шаурмы, — сказала она.

Николай смотрел на все это великолепие и глотал слюни.

— А у вас нет ничего постного? — спросил он у миловидной татарочки.

— Можем сделать шаурму вегетарианскую, — улыбнулась она, — Есть еще плов с грибами, компот, кисель, сок, чай и кофе. Пирожки с картошкой, капустой и рыбой.

— Ну вот, — расстроился Шелби, — А я так хотел посмотреть, как наш Николай будет выкручиваться.

Батюшка показал ему язык и попросил у продавщицы плов с грибами и пирожок с капустой. В стекляшку зашла бабушка Матрена.

— Я что-то подумала, что не хочу я беляши, возьму лучше чебурек и самсу. А чай у меня свой есть, в термосе. Кто будет?

Никто не отказался. Набрали полные руки еды и уселись за небольшой столик напротив окна.

— Хорошо, что вот такие стекляшки на каждом шагу понаставили. У них и выбор такой замечательный, и не только сухомятка, но и плов, и шашлык есть, — сказала Мара.

Она с удовольствием приступила к трапезе, наворачивая манты. Птице своей взяла пирожок с мясом. Матрена лопала чебурек и запивала сладким чаем из термоса. Николай наслаждался пловом с грибами и пирожком.

— Наверно, зря оборудованием им спалили, — сказала я.

Меня немного мучила совесть. На меня все посмотрели, как на умалишенную.

— Знаешь, я бы не хотел, чтобы священников в таком неприглядном свете выставляли, — покачал головой Николай.

— А что там произошло? — поинтересовалась Матрена.

Я ей рассказала коротко всю хронологию событий. Она начала хохотать на всю кафешку.

— Вот прямо на столе танцевал? — уточнила она, — Если бы ты был в виде Де Ниро, то цены бы этим танцам не было, — сказала она Шелби.

Она вытерла проступившие от смеха слезы.

— Знаешь, а Шелби всё правильно сделал. Вот есть закон об оскорблении верующих, так вот такой же нужно сделать закон о магии. Не стоит делать из этого шоу и выставлять всё это в каком-то неприглядном свете, да и деньги на шарлатанстве и мошенничестве делать — грех, — помотала она головой, — Магия — это не клоунада.

Я с ней была полностью согласна. Вся наша честная компания пообедала и отправилась по домам. Николаю пришлось ехать вместе с нами, ибо Мара жила в другом поселке.

Возврат зверушки к хозяйке

Снова понеслись дни за днями, снова рутина: расклады, карты, истории, чужие проблемы. Мадам почему-то себя никак не проявляла, что было странно и удивительно. Шелби объяснял ее загруженностью, и, по всей видимости, у нее сработала какая-то чуйка.

— Подожди, сейчас клиенты начнут рассасываться, и она примется по старым каналам людей за ниточки дергать.

— А может, она не такая плохая, как хвасталась? Может, это все были дешевые понты? Да и на такое количество ритуалов столько сил нужно, — сказала я.

— Поверь, она знает, где их брать, для нее все это не накладно. Кто ей сил на эти непотребства дает, неплохую дань с нее собирает, — хмыкнул Шелби. — Может, она ждет, когда ее хомячок принесет ей дары.

— А он ей не принесет, — хохотнула я.

— Я предлагаю все же отправить ей немного даров, — предложил он.

— Каким образом? — поинтересовалась я.

— Напичкаем зверушку всякими разными бедами и болезнями и вернем, — улыбнулся бес.

— Где же я столько бед и болячек возьму? — поинтересовалась я. - Нет у меня такого в наличии, а людям я только гадаю.

— У тебя целый приют для несчастных под боком, а ты спрашиваешь, — тряхнул он длинной челкой.

— Там мужские несчастья, — хмыкнула я.

— Ого, а Агнета знает толк в извращениях, — хохотнул он. — Для такого можно посетить и женский приют, и дом престарелых, и даже психоневрологический интернат, — предложил Шелби.

— Типа, если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе? — улыбнулась я.

— Ну да, она же первой начала, а мы ее хомячка отправим назад с дарами.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих, — ответила я.

Мы с ним переглянулись и захихикали.

— Кто займется наполнением зверька? — спросила я.

— Давай я проведу его по разным окрестностям, — предложил Шелби, — я мастер в этом деле. Бывшая ведьма любила такие вещи проделывать.

— Обратки? — спросила я.

— Нет, порчи, — помотал он головой. — Эх, вот времечко было-то, иногда даже скучаю по тем временам. С тобой я мягче стал, добрее, а с ней был злобным гадом. В общем, еще тот красавчик был.

— Ты и сейчас красавчик. Я помню, как ты свою хозяйку на запчасти разобрал, — хмыкнула я.

— Сама виновата, — отмахнулся он. — Хватит базарить, беру нашего зверя в клетке и тащу по злачным местам. Он сейчас голодный, будет хватать все подряд.

— Доброе дело сделаешь, некоторых избавишь от бед да от болезней.

— Ага, поэтому поеду сначала в психоневрологический интернат, там чудный мир, там кролики по стенам скачут, — он хохотнул и исчез.

Я вдруг представила, какого монстра мы вернем хозяйке. Моя совесть начала меня корить за такую подлость. Пыталась от нее отмахнуться, но она продолжала капать мне на мозги. Дескать, зачем ты это делаешь, так нельзя с людьми поступать, это нехорошо, как тебе не стыдно.

Через десять минут вернулся Шелби, счастливый и довольный. Увидел меня и быстрым движением пальцев сбил какую-то живность у меня с плеча. Сущность улетела в угол и была тут же поймана Прошкой. Он же с ней и расправился, с аппетитом похрустывая какими-то частями сущности.

— Не успел я уйти, она уже чего-то на себя подцепила, — возмутился он.

— Что? — испуганно спросила я, пытаясь рассмотреть, что там торчит из прошкиной пасти.

— Типа совесть что ли, только это не она, под нее маскируется и начинает тебе в голову всякую фигню совать и потом есть твои страдашки.

— Очуметь, — удивленно сказала я.

— Ага. Много чего она тебе напела?

— Ну так, — замялась я, — Говорила, что я плохо поступаю с человеком, что так делать нехорошо, и все в том же духе.

— Классика жанра, — хмыкнул Шелби. — Не переживай, тетка столько судеб переломала, столько зла наделала, что если ее немного покоцает собственное создание, то ей это пойдет только на пользу. Хочешь, покажу нашего хомячка? Только не пугайся.

— Он похож на ту самую сумасшедшую белочку-алкоголика? — спросила я.

— Еще хуже, — хохотнул бес. — Готова?

— Готова, — закивала я.

Шелби выдернул откуда-то из пространства огромную клетку и поставил посреди моего чердака. Вернее, она заняла практически весь мой кабинет. В клетке сидело чудовище с несколькими глазами, разодранной пастью и огромными клыками. Шерсть торчала клочками в некоторых местах, но в основном он был лыс, как коленка. Длинные когтистые лапы вцепились в прутья клетки. Хвост, словно провод, мотался из стороны в сторону. Его украшало несколько шипов.

— Красавчик, да? — улыбаясь, спросил Шелби.

— Жуть, - поморщилась я от омерзения.

— Я старался, — кивнул он.

— Где ты его так изуродовал?

— В интернате, дальше мы даже не пошли. Хватило парочки человек, притом одна из них была несчастная санитарка.

— Шелби, я тебя не узнаю, ты какой-то прямо Зеро, защитник обиженных и обездоленных. Методы, правда, у тебя зверские.

— Зато действенные, — ухмыльнулся он. — Зверушку выпускаем?

— Прямо сейчас? Днем?

— А чего ночи ждать? — удивился он. — Несчастья и болезни настигают человека не только ночью. Его же удерживать надо в клетке. Зачем я буду тратить на это силы.

— Я хочу на это посмотреть, — сказала я с придыханием.

— А ты злодейка, Агнета. Зря ты ушла на светлую сторону.

— А я ушла на светлую сторону? — хихикнула я.

— Нда, святой тебя точно сложно назвать. В общем, ложись на диван, закрывай глаза, сейчас кино будем смотреть.

Устроилась на диван, прикрыла глаза, настроилась на тетку с колючками и стала ждать, когда будет кино. В одно мгновение оказалась в какой-то комнате. За столом сидела та самая гражданка и смотрела что-то на картах, и все это транслировала в прямом эфире по зуму. Комната была стилизована под магический салон, все сделано таким образом, что сразу погружало в мир мистики и тайны. Я даже залюбовалась, сколько же эти декорации стоят, хотя свечи и полумрак любому интерьеру придадут таинственности.

В потолке появилась дыра, и из нее выпало жуткое существо прямо на голову ничего не подозревающей гадалки. Задача у хомяка была одна — отдать все, что собрал у других. И тут на ее голову посыпалось разное-всякое: какие-то паучки и жучки, непонятные зверушки, чертики и бесы и прочие жуткие и странные штуки. Они стали расползаться по комнате, забираться к ней за шиворот, устраиваться на голове и шее.

Несколько сущностей забрались прямо на ее ноутбук, который тут же лопнул по экрану. Кто-то уронил подсвечник со свечами, и у нее загорелась скатерть и вспыхнули карты. Одна за другой стали лопаться лампы, что-то ухнуло на кухне и послышался звук льющейся воды. В общем, в квартире начался маленький апокалипсис. А хомяк все отдавал и отдавал, щедро делился всем награбленным со своей хозяйкой.

Женщина металась по квартире, причитая: «И за что же это мне всё. Какой кошмар». Почему-то ее кураторы не защитили гадалку, а спокойно за всем этим наблюдали. Может, потому, что хомячок был ее созданием, а может, потому, что кто-то это заслужил. Зверек выполнил указ хозяйки — принес украденное, а вот то, что это не блага, а всякая гадость, так сама виновата, оговаривать лучше надо.

Шелби вернул меня на место. Открыла глаза и осмотрелась, в моей комнате никакого безобразия не наблюдалось. Я даже этому порадовалась, не хотелось бы такого у себя дома.

— Всё видела? — спросил он.

— Я не досмотрела, — поморщилась я.

— Дольше там оставаться нельзя было. Могли обнаружить нас, либа та нечисть, которую хомяк принес, либо ее кураторы или охранные заговоры. Не переживай, еще посмотришь, ее долго колбасить будет, — ответил бес.

Но совесть все же меня немного мучила, где-то сильно в глубине души.