Глава 19-20

Последствия

Было жутко любопытно, как же там гражданку высшие силы наказывают, но Шелби запретил мне смотреть ее даже на картах.

— Не лезь, сейчас там самый замес. Ну не совсем, конечно, но там такой кавардак, что лучше пока не соваться. Нацепляешь на себя лишку, да еще по носу получишь, — сказал он.

Ночью снилась гадалкина комната, опутанная паутиной с жучками и паучками, вся в какой-то грязи и пыли. На полу стояла тухлая вода. В ней плавал пепел, обрывки книг, рваные и частично сгоревшие карты. Обстановка была гнетущей, веяло какой-то безнадегой и страданиями. Из сна меня резко выдернул Шелби.

— Ты сдурела? — поинтересовался он.

— А что? — не поняла я его спросонья.

— Ты чего туда полезла? — строго спросил он.

— Я не лезла туда, оно само как-то получилось.

— Ясно, давно не было уроков по астралу, еще надо и осознанные сновидения подключить, — хмыкнул он. — Забыла все. Вот еще и ночью тебя карауль, — проворчал Шелби.

Он исчез, а я снова провалилась в сон. В этот раз мне снились какие-то собаки. В комнату гадалки я больше не лезла.

Утром мне позвонила Матрена.

— Признавайся, это твоя работа? — начала она без прелюдий.

— Какая работа? — сначала не сообразила я, про что она спрашивает.

— В общем, мадама устроила в чате вой, что у нее все посыпалось, сгорело и сломалось. Твоя работа?

— Нет, — помотала я головой. — Это она сама виновата.

— Откуда ты знаешь, что это она сама виновата? — строго спросила Матрена.

— А тебе ее жалко? — ответила я вопросом на вопрос.

— Неа, пусть мается, и даже в душе я злорадствую. Копила зло в копилочку и получила его в посылочке, — засмеялась она.

— Ну да, в копилочку, вернее, в хомячка.

— Какого такого хомячка? Что за зверь? — поинтересовалась Матрена.

— В общем, мадам мне прислала сущность, похожую на хомячка. Собирает все блага. Я его словила, в клетке заперла. Ждали, когда крупная рыбка приплывет проверить свое детище. Но рыбки не было, а нам с Шелби стало скучно. Он его и выпустил в интернате для душевнобольных. Хомячок был голоден и лопал все подряд, а потом вернулся к своей хозяйке, — отчиталась я.

— И начался кабздец, — хмыкнула Матрена.

— В общем, да, и как-то сразу и резко всё он ей вывалил прямо на голову.

— Ой, она там в чате кричит: «Спаситя, помогитя, кто-то на меня порчу навел. Помогите найти аспида и наказать». Говорит, карты перестала видеть, дома находиться невозможно, каждую минуту что-то паранормальное происходит, — с восторгом рассказывала Матрена.

— Это у нее еще пока здоровье на месте.

— Вот ключевое слово «пока», а там и по нему шарахнет. Ей девочки в чате говорят: а что ты, типа, хотела, сама людям гадости делала ради наживы, а теперь удивляешься, что от кого-то сильного обратка пришла. Верещала, что не может быть такого, на ней защиты стоят разные. В общем чате помогать ей отказались, может, потом кто-то в личку постучит и поможет. Хотя народ решил, что с ней лучше не связываться, все беды потом на того, кто ей поможет, перекинет.

— Ты меня держи в курсе, чего она там писать будет, а то просматривать ее мне Шелби не разрешает, — попросила я.

— И правильно делает. Я и сама туда не полезу, нафиг-нафиг. От нее сейчас вся нечисть по всем каналам переть будет.

— Это получается, что и к людям полезет, которые у нее диагностику делали, а потом лечились от ее же заразы? — спросила я расстроенно.

— Не знаю, Агнеточка, но всё может быть. Она сейчас как та бацилла, во все стороны свои гадские бактерии разбрасывать будет, лишь бы всё с себя сбросить. Ни перед чем не остановится, — вздохнула бабулька.

— Я прямо расстроилась. Получается, что я создала чудовище.

— Не льсти себе, она и до тебя была чудовищем, — хмыкнула Матрена.

— Чего же делать?

— А ничего, просто отойти в сторону, кого надо, высшие силы защитят, а кому-то и по ушам настучат, и всё будет за дело.

— Да уж, — вздохнула я.

— Ой, Агнетка, ты как Красная армия — впереди планеты всей, защитница обездоленных и бедных. Вот сдалось оно тебе. Не лезь туда. А если уж сильно хочется, то со своей Шелби посоветуйся, может, чего дельного скажет. Ты молодец и умница, осадила ее, всё правильно сделала, незнамо сколько бы она еще душ погубила своей алчностью и гордыней.

— А я ведь ее видела там.

— Где?

— Около «Битвы экстрасенсов».

— И ты мне не сказала, зараза? — обиделась Матрена. — Так уж мне на нее посмотреть хотелось, что же там за королевишна, которая всех холопами считает.

— Да обыкновенная тетка, — пожала я плечами. — Особо я ее не разглядывала, там у нее защита сработала, и мне почти прилетело.

— Ааа, тогда на фиг ее такую с защитами. Шут с ней, и всё бесовское отродье туда же, — произнесла она. — Ладно, пошлепала я на кухню, а то у меня там Коловерша уже что-то варит, а пахнет уже сильно жареным, как бы дом не спалил. Как дите малое. Кстати, там сиденье у твоего пепелаца целое?

— Нормально всё, ничего не осталось.

— Значит, хорошо убрал, а может, он так над Николенькой подшутил, видел же, как он на него смотрел и фи свои высказывал. Всё, побежала, покедова, — хихикнула Матрена.

— Покедова, — усмехнулась я.

Положила трубку и задумалась, руки сами собой потянулись за картами и стали их тасовать.

— Даже и не думай, — велел Шелби, как обычно возникший из воздуха.

На нем был чукотский национальный костюм и унты. Ему такой наряд очень шел, я даже залюбовалась им на мгновение.

— Я и не думаю, — помотала я головой. — А это правда, что Матрена сказала?

— Всё может быть, — пожал он плечами.

— Получается, что от нее вся эта нечисть по каналам, как тараканы, расползется?

— Может быть, — снова Шелби пожал плечами.

— Что ты заладил: может быть, может быть. Они ведь и ко мне полезут, получается. — вздохнула я.

— Не получается, — помотал он головой. — Я есть у тебя, да и канал закрыт. Ты его сама и прикрыла, когда хомяка отправляли к ней.

— Как я ее закрыла? — удивилась я.

— Как обычно, на автомате уже такие вещи делаешь и сама не фиксируешь.

— А можно ее каким-нибудь пыльным куполом прикрыть, чтобы она людям не вредила? — спросила я.

— Нет, это уже будет вредительство, и за это может прилететь.

— Но мне людей жалко, — протянула я.

— Помнишь поговорку? «Благими намерениями выстлана дорога в ад», — хмыкнул бес.

— Всё, я поняла, — кивнула я.

— Нет, не поняла. Давай я тебе объясню еще раз. Вот данная ситуация была полностью прописана и спланирована высшими силами, мы с тобой только сыграли свои роли, как актеры в театре. На этом наш выход закончен, мы можем только подсматривать за происходящим, но вмешиваться не можем. Если ты вмешиваешься, то меняется сценарий, а они там ой как этого не любят. Сценарий возвращают на место, а нахала наказывают. Ясно?

— Да, — кивнула я.

— Точно?

— Точно, — согласилась я.

— А еще это уже не в нашей компетенции и будет расцениваться как нападение на бедолажку. Ее кураторы будут ее защищать, уберут часть монстриков и т. д. В итоге дама не прочувствует всей полноты наказания. Эта версия тебе понятна?

— Да, всё я поняла. От нее монстрики бегут к людям, их обратно возвращают и дают ей снова по носу? Так?

— Совершенно верно, и по носу будут бить еще очень долго, но если ты вмешаешься, то начнется магическая война. И на ее защиту встанут другие силы.

— А так она не обнаружит, что это я ей такой сюрприз отправила?

— Никогда, — усмехнулся он. — На нем нет наших следов, только ее магия. А от кого он таким наполненным вернулся, она не узнает, ибо штамповала их пачками и рассылала в разные стороны.

— Хорошо, ты меня убедил и успокоил, — вздохнула я.

— Потому что я кто?

— Красавчик, — рассмеялась я.

— И это тоже, — довольно кивнул Шелби. — Потому что я умный, мудрый и у меня большой опыт.

— Мне прямо повезло, — рассмеялась я.

— А ты еще сопротивлялась.

— Это было бы другим сотрудничеством, — помотала я головой.

— Нууу, в общем, да, — хмыкнул бес и исчез, как всегда, не прощаясь.

Надеюсь, все же сущности не коснутся людей, которым она «помогала», а гражданку накажут по полной программе.

Соседка

Утречком вышла на крылечко, вдохнула в себя воздух полной грудью. Он такой морозный, терпкий, а уже чувствуется, что весна идет, деревья просыпаются. Днем на солнце раз-раз — и капель зарядит, и птички чирикать начинают весело, и в лужицах купаться. В некоторых местах и сугробы потихоньку начинают таять.

Сегодня у меня по плану поездка к маме в город. Животных своих проведала, сумки с продуктами собрала, всё закинула в машину и отправилась до города. Около выезда из поселка увидала односельчанку. Она топала по дороге, иногда проваливаясь в подтаявшее месиво. С женщиной мы знакомы не были, так, видела я ее несколько раз в магазине да у Николая в приходе.

Она обернулась и выбросила в сторону руку. Я притормозила и открыла окно.

— В город? — спросила она.

— Да, — кивнула я.

— Не подбросите до города? — попросилась женщина.

— Садись, — махнула я на переднее сиденье.

Она загрузилась в машину, и я направилась в сторону трассы.

— Вас же Агнета зовут? — уточнила она.

— Агнета, — кивнула я.

— А меня Зоя.

— Очень приятно.

Женщина не была сильно худой, но что-то в ней было такое странное, словно у старой жилистой лошади, которая всю жизнь пашет и не знает продыху. Лицо серое, землистое, щеки ввалившиеся. Без косметики, только губы тронуты помадой, и то накрашены кое-как. По такой внешности и возраст сложно определить, может, ей и 35, а может, и за пятьдесят.

— Мужа в больницу положили, — сказала она, — а я на автобус утром не успела, пока всю ребятню собрала в школу, да сама закулюкалась. Выскочила на остановку, а он уже мне только хвост показал.

— С чем мужа положили? — поинтересовалась я.

— Да в кишках что-то нашли, говорят, резать будут, — она махнула рукой и отвернулась к окну.

— Сочувствую, — ответила я.

— Да не, пусть он сдохнет, — махнула она рукой.

Я аж такого заявления обалдела и поперхнулась.

— А что так? — удивленно спросила я.

— Да толку от него ноль и одна тысячная. То пьет, то не работает, то бьет, то ворует. Да еще и бабку с матерью своих мне на шею посадил. А им поперек ничего не скажи, мало того, хай поднимут, так еще и ему пожалуются, а он меня и побьет.

— Так уйди от него или выгони всех, — предложила я.

— Да куда же я уйду, у нас трое детей, а я сирота. Дом-то его.

— Если ты сирота, то почему у тебя своего жилья нет? — удивилась я.

— Так был, от моих остался домишка махонький в одну комнатку. Мы после свадьбы деньжат немного подкопили. Он тогда хорошо зарабатывал, на вахты ездил. Мой домик продали, да большой купили, а его на мужа оформили.

— Чудесно, — усмехнулась я, — А чего не на тебя? Ведь твое жилье продали.

— Так он говорил, что никогда меня не выгонит, и теперь мы будем вместе навсегда. Да и чего тех денег-то было, шиш да маленько, грошики с домишки получили. Так что не смогу я его выгнать, только самой уходить. А куда мы с детями пойдем? — помотала она головой, как уставшая лошадь.

— А свекровь с бабкой у вас прописаны? — поинтересовалась я.

— Неее, они у себя прописаны, а там им тяжело стало, уход требуется, и вот он их привез.

— Жесть. И повесил все это на твою бедную шею?

— Ага. Шея даже взаправду стала болеть, как они все на мне гирями висят. А он сдохнет, то мне наследство с него достанется. Я их всех выгоню и буду жить, как королевишна, — она улыбнулась улыбкой с редкими зубами.

— А чего тогда к нему едешь в больницу? — мне было любопытно.

— Так узнать, какой прогноз. Сегодня врач обещал сообщить, что делать будут, какие анализы, что за болезнь и прочую фигню.

— Ясно, а я думала, передачку везешь.

— И передачку везу, что я зверь какой. Вот набрала всякого: десяток яичек сварила, борща жирненького, остренького, с большим куском мяса, как он любит, сметанки туда плюхнула. Еще сала шмат положила, хлебушка свеженького, колбаски домашней жареной, молока топленого, да ирисок полкило, чтобы у него все зубы повыпадывали, — она снова улыбнулась.

— Так это все ему, наверно, нельзя, — удивилась я.

— Я в этом не разбираюсь, — пожала Зоя плечами, — Он вчера позвонил, орал как резаный, вопил, что жрать хочет, что его врачи эти совсем голодом заморили. Что заказал, то и везу. А ежели помрет, то это его личные проблемы, головой думать надо, а не брюхом.

— Ну да, — хмыкнула я.

— Да не всем так повезло с мужем, как тебе, — она отвернулась к окну, — Он раньше хороший был, а потом на нем словно черти поехали. А может, и поехали, а?

Женщина посмотрела на меня с надеждой.

— Так откуда же я знаю? — пожала я плечами. — Говорят же, что любовь слепа, может, у него и до свадьбы характер паршивый был, а как почувствовал свою власть, так совсем распоясался.

— Так говорят, что ты ведьма, всякое видишь и чувствуешь, и даже бабку Нину на тот свет провожала.

— Так я там не одна была, да и велика честь ее провожать. Заперла нас в доме и не выпускала старая грымза, — хмыкнула я.

— Вот прямо так и заперла? — Зоя посмотрела на меня с любопытством. — Сама лично встала и двери закрыла?

— Ну нет, конечно, бесовщина все двери подперла и выходить не давала, пока ее батюшка отчитывал.

— Страшно было?

— Не то слово, — помотала я головой.

— А каково это — быть ведьмой? Наверно, приятно, что всё тебе доступно? — женщину явно разбирало любопытство.

— Да откуда же я знаю, — рассмеялась я. — Не ведьма я, умею кое-что по мелочи. Так ты и сама это можешь сделать, вон информации много в интернете. И настойку сварганить, и отвар заварить, и травки насушить. У нас тут по всей округе полно всякой травы от чего хочешь.

— Да пыталась я своего отравить, не травится собака, — отмахнулась она.

— С головой вообще дружишь? Травила она мужа. Ты такие вещи никому не рассказывай, а то еще посадят. Не нужно его травить, оставишь детей без матери, кому они нужны? — ругалась я.

— Иногда так тяжко, что порой и самой хочется в петлю залезть, — горько вздохнула она.

За разговорами мы добрались с ней до города.

— Тебе в какую больницу? — спросила я.

— В областную, — махнула она рукой.

— Ладно, довезу тебя туда. Чего ты будешь с сумками шкандыбать.

Я повернула в другую сторону, сделаю крюк небольшой.

— Как приедешь обратно в село, так в приют к Олегу зайди, скажи, что от Агнеты. Расскажи ему про всю ситуацию с домом. Он может помочь. Они с хорошим юристом сотрудничают. В прошлом месяце бездомного назад в квартиру вернули. Его брат с наследством обманул, — сказала я ей.

— Хорошо, — кивнула она.

Добрались с ней до места. Она выбралась из машины.

— Хоть и говорят, что ты ведьма, но хорошая ты женщина, Агнета. Дай бог тебе здоровья, — поблагодарила она.

— И тебе, — кивнула я.

Развернула автомобиль и отправилась навещать маман. Рядом нарисовался Шелби.

— А мужика-то точно черти почти съели, — покачал он головой. — Теперь ему ничем не поможешь.

— Откуда черти у него? — поинтересовалась я.

— Мамка с бабкой организовали. Хотели, чтобы он жену выгнал и стал с ними жить да денежку им носить. Наколдовали что-то типа приворота, да вот только ручки не из плеч растут, а из другого места. Да и в головешке мозга меньше, чем у курицы. Всё вкривь да вкось пошло. Там уже и человека не осталось, одна только оболочка. Как он помрет, так пусть Зойка родственниц поганой метлой гонит из дома, даже в день похорон не пускает, — хмыкнул он.

— Как же я ей это передам, я же даже адреса ее не знаю? — удивилась я. — Да и когда он помрет-то, кто его знает?

— Сегодня и помрет. Ты слышала, что она ему за передачку привезла? Вот при такой еде и здоровому будет худо, а уж такому — смертельно, — он покачал головой. — Не боись, сможешь передать. Пойду покурю.

С этими словами он исчез из салона. Жаль, не посмотрела, во что он сегодня был одет, за дорогой следила.