Глава 21-22

Хозяйка паучков

В раздумьях о Зойке и ее муже добралась до маминого дома. Вытащила все пакеты с продуктами и поднялась к ней на этаж. Попыталась открыть дверь своими ключами, но было заперто изнутри, так что пришлось звонить. Очень сильно удивилась, интересно, кому мама открывала и кто к ней в гости приходил.

Стояла, ждала, когда же мне дверь отворят. Через минуту щелкнули замки, и мне открыла какая-то незнакомая женщина.

— Здрасьте, — удивленно сказала я.

— Здравствуй, проходи, — распахнула она широко дверь.

— Агнета пришла? — услышала я мамин голос из глубины квартиры.

— Да, она, — ответила женщина, внимательно рассматривая меня. — Какая ты взрослая стала.

— Ещё бы, тридцать пять годков уже, — усмехнулась я, проходя в коридор.

Из комнаты вышла мама.

— Правда, у меня доча какая хорошая? — хвастливо она спросила гостью.

— Наверно, — пожала та плечами. — Ты, наверно, меня не помнишь, мы с твоей мамой дружили когда-то. Я тетя Алина. Вот узнала, что мама твоя тут живет, решила заскочить, проведать.

— Хорошо, мама любит гостей, — кивнула я и прошла на кухню с пакетами.

Стала все из них разгружать.

— Агнеточка теперь в поселке живет, хозяйство свое держит, — сказала мама.

— Мама, ну какое там хозяйство, две козы, один козленок, пяток кур да собака с котом, — пожала я плечами.

— Не каждый городской житель решится и на такое, — сказала тетя Алина.

Глаза у нее были цепкие, немного колючие, вглядывалась так, словно прочитать человека хотела. Не нравилось мне это, а мама радовалась гостье, как родной.

— А где ты работаешь, Агнета? — спросила Алина. — Там у вас на селе, поди, и работы никакой нет.

— Я статьи пишу для сайтов, — спокойно ответила я.

— В интернете? — она как-то брезгливо оттопырила губу. — И что, за это даже платят?

— Платят, и неплохо платят, — улыбнулась я.

— Да Агнетушка себе и дом купила, и машинку купила, и всё в доме тоже на свои деньги куплено. И вот с ремонтом мне помогла, и меня не забывает, вон полные сумки продуктов навезла, — продолжала мама мной хвастаться.

— Ясно, — поморщилась Алина. — А чего замуж до сих пор никто не взял?

Я даже опешила от такого поворота. Мама тоже удивленно на нее посмотрела.

— Так я же тебе говорила, что у меня внучка есть, Катюшка.

— Так внучки сейчас и без мужей неплохо заводятся. Пожалел кто?

Тут-то я и вспомнила эту тетю Алину. Вечно она у нас появлялась, когда у нее все плохо было, высмотрит, выспросит, подколками осыплет и исчезнет, а у нас неприятности начинаются. Дочка у нее была чуть помладше меня, крупная, здоровая, с грубыми чертами лица, да и умом не блистала. Замуж вышла. Мама постаралась, развела. После от кого-то забеременела, родила. Внучку бросила на мать и сбежала.

— Ну что вы, Катюшка в законном браке рождена, — улыбнулась я. — А как ваша внучка? Как дочка?

Не дала ей больше расспросами заниматься. Она снова скривилась.

— Какая из внучек? У меня их три, — хмыкнула она.

— Самая старшая, — улыбнулась я.

— Так отца своего нашла и сбежала к нему в Москву доучиваться. Сказала, лучше школу в Москве закончить и там поступить, чем в каком-то Мухосранске.

— Ну и правильно сделала, отец тоже должен заниматься воспитанием дочери, тем более там такие возможности, — покачала я головой.

— Ага, четырнадцать лет ни слуху ни духу не было от него, а тут большенькая стала и свинтила к папочке. Правильно, не нужна больше бабка, — фыркнула она.

— А дочка ваша?

— Да живет где-то там, во Владивостоке, еще двух девок родила. Муж у нее то ли моряк, то ли китаец, то ли и то и другое вместе взятое, а может, бурят какой, я в них не разбираюсь. Девки узкоглазые получились. Могла бы и тут за нашего казаха замуж выйти, чего в родном городе не сиделось? — проворчала она.

Меня не покидало стойкое ощущение, что с Алиной что-то нечисто. Решила присмотреться к ней, а от нее какая-то мелочь в разные стороны рассыпалась, словно паучки какие-то побежали.

— Агнетушка, Алина, пойдемте чай пить, — позвала мама. — Алина тортик принесла.

Уселись за стол, я расставила тарелки, чашки.

— Мама, я там запеканку творожную привезла. Будешь? — спросила я.

— Алина, ты прости меня, но у меня желудок больной, я такие вещи есть не могу, лучше творожной запеканки съем кусочек. Ты будешь? — сказала мама как-то виновато.

Паучки шарились по квартире, искали укромные уголки, уже начали обустраивать и вить паутины. Приятного мало, после этой тетки придется все чистить. Еще неизвестно, мама даст это сделать или нет, не верит она в это всё.

Алина отказалась от моей запеканки.

— Вот какая ты была, такой и осталась, вечно привередничаешь, то одно тебе не так, то другое. Я старалась, выбирала, а она отказывается, — возмутилась женщина.

— Ну вот такой у меня желудок, — мама пожала плечами.

— Ой, я тоже от тортика откажусь, у меня аллергия на промышленные торты, — ответила я. — Я просто чай попью без ничего, утром хорошо позавтракала.

Мама с удовольствием навернула запеканку, а Алина жевала свой торт. Я нашла парочку желейных конфет и пила чай с ними. Разговор как-то не клеился.

— Ты тортик тогда своим забери, — сказала Алина. — У твоих аллергии нет на такое?

— Нет, — помотала я головой. — А может, вам кусочек с собой отрезать или всё заберете?

— Нет, я на диете, — помотала она головой. — А ты за питанием следишь? А то вон у меня родственница деревенская ест всё подряд, такую корму отъела.

— А что за ним следить, оно никуда не убегает, — рассмеялась я.

— В твоем возрасте уже пора и за питанием следить, а то и болячки полезут.

— Алинка, типун тебе на язык. Агнета моя еще молодая, — возмутилась мама.

— Ну да, ну да, — хмыкнула она.

— Мама, тебе чего купить еще нужно? Я сейчас схожу, — спросила я.

— Да ты мне вроде всё принесла. Ой, у меня же сахар на донышке остался и туалетная бумага заканчивается.

— Ладно, сейчас сгоняю, — кивнула я. — Чай только допью.

Алина доковыряла тортик, мама слопала запеканку. Я стала всё со стола убирать, открыла крышку у торта и зашептала, велела всем жучкам и паучкам назад возвращаться. Закопошились насекомые, побежали в коробочку, набились в упаковку. Вроде всех собрала. Закрыла крышку и завязала веревкой на узел, чтобы никто не выбрался. Отвезу своим, Исмаилу с Прошкой по вкусу придется такое лакомство.

Собралась идти в магазин, Алина меня как схватит за руку в коридоре и давай шептать.

— Смотри, мать твоя совсем плохая, кабы не померла, уход за ней нужен постоянный, присмотр, — и смотрит мне в глаза черными глазищами. — Ты далеко и можешь не успеть к ней приехать, а я тут теперь рядом живу, могу в любой момент забежать.

— Да что вы такое несете? Она еще сто лет проживет, — я еле оторвала ее руку от своей.

— Всё равно присмотр нужен, еле по квартире передвигается. Дай мне ключи, я к ней заходить буду.

— Не дам, — прошипела я. — У нее тут в соседнем доме подружка живет и соцработник приходит два раза в неделю, да и сестра рядышком.

— Вы чего там шепчетесь? — спросила мама, выглядывая в коридор.

— Тетя Алина домой собралась, вот просит, чтобы я ее подождала, — громко сказала я.

— А ну ладно, ты, Алиночка, заходи, только звони сначала, а то вдруг меня дома не будет, — попросила ее мама.

— Да я хотела еще немного посидеть, — зло зыркнула на меня Алина.

— Так вы сами сказали, что вам уже бежать пора, — удивленно посмотрела на нее. — Да и маме отдохнуть нужно.

Она что-то проворчала под нос, но стала собираться. Я подождала, когда она оденется, и вместе с ней вышли на площадку.

— Мам, я закроюсь, — крикнула я и закрыла на ключ дверь.

— Так ты мне дашь ключ? — спросила Алина.

Она по-своему расценила мое выпроваживание.

— Нет, в помощи посторонних мы не нуждаемся, — отчеканила я. — Всего доброго.

— Ага, и тебе, — она ломанулась вниз по лестнице, что-то бурча себе под нос.

— Вот коза, — проворчала я. — Надеюсь, больше тут не появится.

Быстро сходила в магазин и вернулась назад, купив всё, что нужно. Мама сидела на диване и вышивала очередную картинку.

— Вот какая была эта Алька противная, такая и осталась. Гадкая баба, больше ее на порог не пущу. Я думала, это ты приехала, ключи забыла и звонишь в дверь, а оказывается, это она. Я сначала обрадовалась, решила, что она изменилась, а как про тебя говорить начала, так у нее яд и полился.

— Ну да, — кивнула я.

— Хорошо, что ты ее выпроводила. Торт забери, собаке скорми или выкинь по дороге. Прямо после нее так мерзко. Как ты там говорила, можно дом почистить?

— Свечка есть? — обрадовалась я.

— Ага, в шкафу, — кивнула мама.

— Сейчас почищу, — отправилась я за свечой.

— Давай.

Зажгла свечу и прошлась по всем местам и по всем углам, всё, что нашла, всё сожгла, кого не надо — прогнала, а кого надо — оставила.

— Фу, надымила, — замахала мама рукой.

— Зато чище стало, — хмыкнула я.

Посидели, поговорили, всё и всех обсудили, рассказали последние новости. Сварила я ей супчик, пообедали.

— Побежала я, а то мои уже из школы пришли, — сказала я, собираясь домой.

— Хоть бы отвезла меня в гости к себе, показала свой дом, а то год почти там живешь, а я ни разу у тебя и не была.

— Весной погодка установится, тогда и привезу тебя к себе. Сейчас больно уж скользко, а ты еле ходишь, — ответила я.

— Хорошо, — кивнула она. — Хоть воздухом свежим у тебя там подышу да на твоих посмотрю.

На том мы с ней и договорились.

Драка

Мама пообещала, что эту Алину на порог больше к себе не пустит. Надеюсь, обещание свое исполнит, а то станет скучно и запустит это чудовище опять в свой дом, а без меня неизвестно, чего там может случиться.

Перед выездом из города заехала в пару магазинов, затарилась разными бытовыми и продуктовыми товарами, а то у нас в поселке не разгуляешься, есть всё, а вот с выбором беда. Закинула все покупки в автомобиль, только собралась заводиться, смотрю, по льду балансирует Зоя, обвешанная разными пакетами. Вышла из машины и окликнула ее. Женщина остановилась, удивленно на меня посмотрела, а потом глянула на моего «крокодильчика» и улыбнулась. Узнала, видать.

— Опять на автобус опаздываешь, — сказала я ей.

— Опять, — кивнула она. — Домой?

— Ага, — согласилась я.

— Подбросишь? — поинтересовалась Зоя.

— Конечно, садись, вот только у меня почти всё заднее сиденье покупками забито.

— Я умещусь, — махнула она рукой, втискиваясь на переднее сиденье со своими сумками.

Завела автомобиль и аккуратно выехала на дорогу.

— А ты сама в город по каким делам ездила? — спросила она.

— К маме.

— Она у тебя в городе живет? Так чего тебя к нам в деревню понесло? — удивилась она.

— От мужа сбежала, — рассмеялась я.

— Он тебя тоже бил? — с сочувствием сказала Зоя.

— Этот не бил, этот гулял, ну и выпить любил, да и я думаю, любит до сих пор.

— Нашла тоже куда сбегать, — покачала она головой. — В городе возможностей больше.

— Сейчас везде возможности есть при наличии интернета, — хмыкнула я.

— Это если голова варит, а если как я, то только туда, где руками работать.

— А ты, Зоя, кем работаешь? — поинтересовалась я.

— Поваром. Раньше по вахтам ездила, а как мой пить начал по страшной силе, так в наш сад устроилась, там работаю.

— Кстати, что там врачи говорят про мужа? — спросила я.

— Говорят, что еще парочку анализов взять нужно. Я так понимаю, не хотят операцию делать. Сказали, что в другую больницу будут его переводить, у них нет такого оборудования, чтобы лечить, — Зоя тяжело вздохнула.

— Какого оборудования? — удивилась я.

— А я почем знаю, — махнула она рукой. — Уже грешным делом думаю, чтобы он скорее исдох, сам бы не мучился и нас не мучил. И за что нам такая с ним судьбинушка выпала, где мы с ним накосячили?

Женщина тяжело вздохнула.

— Я же ведь его любила больше жизни, а теперь у меня в груди дыра черная, все выжег своими поступками да делами, — она вытерла скатившуюся по щеке слезу. — Вот ты же вроде много знаешь, ведаешь, скажи ты мне, когда все это закончится?

— А ты меня потом проклинать не будешь и плеваться в мою сторону? — спросила я ее.

— Нет, вот те крест, — она перекрестилась.

— Ну смотри, не забудь про свое слово. Сегодня должно закончиться, но не обещаю. Как твой супруг помрет, так сразу мать его и бабку гони из дома. Не давай им вещи даже собирать, сама быстро все покидай их барахло и за калитку. В дом свой потом их не пускай.

— Так дом-то его, как их не пустишь, мать наследница.

— А ты с ним в разводе? — спросила я.

— Нет, — помотала она головой.

— Это совместно нажитое имущество, половина в нем твоя по закону. Вторая половина делится на всех наследников, в том числе и на тебя, и на твоих детей, и на его мать.

— Так он сказал, что на мать всё переписал, — вздохнула женщина.

— Не имел права без твоего ведома этого делать. Может, пугал тебя только, — покачала я головой.

— А почему я их гнать должна? — спросила Зоя.

— Потому что от них худо идет. Они твоего мужа попортили, до могилы его довели. Его черти вернутся к тем, кто их вызвал, а родственницы попытаются их на тебя или твоих детей перекинуть. Да и документы могут спрятать от дома, чтобы ты не могла в наследство вступить.

Женщина замолчала и с удивлением на меня посмотрела.

— Значит, все же ведаешь, — сказала она, — а чего отбрыкивалась?

— Зачем мне такая популярность? — рассмеялась я.

— Да и так у нас все всё знают. Многое болтают, поверь, о тебе очень много говорят и разное, и всякое.

— И что же? — мне стало любопытно.

— Что ты и с участковым живешь, и с батюшкой, и что у тебя бес в помощниках, и оборотень, и что ты бабки Нины силу забрала.

— А на метле я не летаю или в стиральной машинке? — рассмеялась я.

— Никто не видел, — хмыкнула Зоя, — значит, говоришь, помрет сегодня? — сказала она задумчиво.

— Мне так сказали, а как там на самом деле будет, не знаю.

— А что эти гадины с мужем сделали? Он ведь их плоть и кровь.

— Что-то типа приворота, — помотала я головой.

— Приворота? На родного сына? Это каким местом думать надо, чтобы такое учудить. Вот даже не верится.

— Ну и не верь, — спокойно ответила я, — твое дело. Я тебя предупредила, а там сама решай, как тебе поступить.

— Ну да, но добра я от них точно не видела, а вот муж мой был человеком хорошим. Слушай, а может, ты его спасти сможешь? — спросила она.

— Нет, поздно уже, нет там человека, одна оболочка осталась, и та порченная, — помотала я головой, — к сожалению, я с того света людей вытаскивать не умею.

— Жаль, — вздохнула она, — вот я сейчас думаю, что он помрет сегодня, и мне его жалко становится.

— Да нет его уже, того хорошего человека, который был, нет. Скормили мать с бабкой его чертям.

Зоя закусила губу и замолчала.

— Денег надо собрать на похороны, — тихо сказала она. — Только вот где бы их взять. Его даже обрядить не во что.

— Сходи к Олегу, может, поможет. Уж с одеждой у них точно никаких проблем нет, спонсоры их постоянно разной одеждой снабжают. С батюшкой поговори, может, и гроб для твоего смастерит, всем посёлком и соберут деньги на похороны.

— Человек-то ещё живой, а я вот про такие вещи говорю, грех это, — покачала она головой.

— А что такого в этом? Бессмертных нет, все мы помрём.

За разговорами мы добрались до нашего посёлка. Зою довезла до самого дома.

— Может, зайдешь? — спросила она.

— Нет, я домой, — помотала я головой.

— Не знаю, как я этих гадин гнать буду, — вздохнула женщина.

— Метлой, — усмехнулась я. — Представь, что эти черти твоего ребенка жрать начнут, и он в больнице окажется, так же, как и твой муж.

Зоя насупилась и сердито сдвинула брови. Калитка распахнулась, и оттуда выскочила взъерошенная тётка средних лет. Выглядела она весьма бодро и не казалась больной, чтобы за ней уход требовался.

— Зойка, ах ты, коза такая, опять по любовникам шлялась. Я что ли должна твоих детей кормить да уроки с ними учить?

— Мама, это ваши внуки, — прошипела Зоя.

— А эту ведьму ты чего сюда притащила?

— Сама ты ведьма, — зло ответила я и погрозила кулаком.

Она согнула руку в локте и показала мне неприличный жест, вот наглая рожа. Зою она толкнула в спину, так что женщина чуть не упала в сугроб. Женщина развернулась, бросила пакеты и сумки на дорожку, взяла стоящий рядом с калиткой дрын и огрела им свою свекровь. Из дома выскочила бабка, весьма бойкая живая старушка. Она накинулась на Зою с другой стороны.

Из дома высыпали дети: высокий мальчик лет пятнадцати и девочка 12–13 лет. Бросились защищать мать от старших родственниц. Завязалась потасовка, дети отбивали мать, как могли. Я набрала Сашин номер.

— Агнета, что случилось?

— Да тут драка на Советской улице, дом 12. Родственники дерутся.

— Так там вроде мужика в больницу увезли.

— Увезли, — кивнула я, разглядывая, как Зойка сидит верхом на свекрови и макает ее в мокрый сугроб. — Свекровь с бабкой невестку бьют.

Старуха тем временем пыталась Зойку стащить с дочери. Внук хватал за руки бабку, чтобы она не била мать. В общем, куча мала. Рядом ещё и песик местный радостно прыгает и лает, думает, что там все играют, а его не берут.

Через пару минут подъехал Саша. Как раз в это время Зою скинули на дорожку, а свекрови внук напихал снега за шиворот.

— Обалдеть, — сказал Саша. — Может, я тут постою, подожду, когда у них силы закончатся?

— Я не знаю, — пожала я плечами. — Но вот эти две они тут не прописаны.

Ткнула я пальцем в свекровь с бабкой.

— Ясно, — кивнул Саша и тяжело вздохнул. — Здравствуйте, граждане. Чего шумим?

Старуха залепила снежком прямо участковому в глаз. Он вытолкал ее за ворота, следом выскочила Зоина свекровь и кинулась на него с кулаками.

— Ах ты, полюбовник моей невестки, муж в больницу, а она уже мужиков в дом таскает, — верещала она и молотила его по разным местам.

Через пять минут обе гражданки сидели на заснеженной лавке в наручниках.

— Саша, я тебе нужна? — спросила я.

— Нет, дома мне показания дашь, не буду тебя держать. Езжай.

У него под глазом красовался шикарный фингал, а щека была расцарапана, досталось ему ни за что, ни про что.

Домой он пришел только вечером.

— Ну что там? — поинтересовалась я.

— Тетки отправлены по месту прописки, — вздохнул Саша. — У Зойки муж помер в больнице. Я ей денег немного дал на похороны. Брать не хотела, но потом взяла. Отправил ее к Николаю, он ей обещал помочь. Отмучилась баба.