Глава 23-24

Страшная история от Матрены

Всё утро провозилась с картами, раскладывала, смотрела, записывала, отвечала на дополнительные вопросы. В это время я всегда выключаю телефон или перевожу его в беззвучный режим. Такая работа требует полной концентрации, чтобы не упустить никаких мелочей. К двенадцати часам закончила свою деятельность и сразу включила телефон. Тут же посыпались разные всякие сообщения.

Через пару минут раздался звонок от Матрены.

— Проснулась? — спросила она.

— Работала, — усмехнулась я.

— Блин, сама же тебе клиентов подсуропила, и сама же каждый раз забываю, что ты по утрам работаешь, — ответила бабушка. — Я тебе чего звоню-то. Ты ж у нас писатель.

— Да какой я писатель, — махнула я рукой. — Копирайтером работала раньше, сейчас никакие заказы не беру. Рекламную статью написать нужно?

— Нет, я тут бложик завела, назвала «Байки от бабки Матрены». Глянешь? Уже неделю пишу, никому не говорила, но терпежу больше нет.

— О как, блогер баба Матрена, — улыбнулась я.

— Хватит зубоскалить, я тебе ссылку сейчас скину, посмотри, чего я там наваяла, оцени.

— Комментаторы хоть есть? — спросила я.

— Есть, — сердито ответила она. — Уже двадцать человек отправила в баню париться, достали убогие.

— Чего пишут? — поинтересовалась я.

— К Богу призывают, на ошибки указывают, говорят, что я школота необразованная и жертва ЕГЭ, и что в магии я разбираюсь, как свинья в апельсинах.

— Может, тогда бросить писать? — поинтересовалась я.

— Дулю им без масла, у меня уже почти тысяча подписчиков, каждый день по сотне прибавляется. Еще бы я на всяких убогих внимание обращала, — хмыкнула она.

— И правильно, — кивнула я. — А чего пишете?

— Да всякое, истории из старой практики, рецепты всякие, несложные обряды, да много чего. Столько у меня планов, столько задумок, — рассказывала она воодушевленно.

— Кидайте ссылку, почитаю и подпишусь, — улыбнулась я. — Самой-то процесс нравится?

— Ну очень нравится, столько новых людей, в основном все добрые, хорошие и отзывчивые.

— Надеюсь, адрес свой не написали, а то ведь народ приедет за всякими разными ритуалами.

— Да что же я совсем, что ли, больная, — хмыкнула Матрена, — Да и не особо мне народ верит, думают, что всё это художественный вымысел. Некоторые, представляешь, меня учить пытаются.

— Пусть так и думают, — согласилась я, — Вас учить — только портить.

— Вот и я о том же. Ну, давай рассказывай всякие новости-старости, — приготовилась она слушать.

— Записываете? — со смехом спросила я.

— Ага, ужо перо макнула в чернила, смотри, сейчас клякса будет, если тянуть дальше станешь.

Обсудили все новости с ней нашего поселка, посочувствовали Зое, которой предстоит заниматься похоронами. Рассказала я Матрене и про ее мужа, и про его родственниц.

— Так они же все к бабке Нине мотылялись, неужели Зое никто не донес?

— Видно, не донес, расплескал по дороге, — усмехнулась я.

— Дай-то бог, она тебя послушается и не пустит их в свой дом больше.

— Надеюсь, — покачала я головой.

— Теперь они ей под порог всякое сыпать будут и за забор кидать, — вздохнула бабушка Матрена, — В одном поселке же все живут. На этом такие гадкие люди не остановятся. Это же надо быть такими, чтобы родного сына ради собственного брюха угробить. Ещё и додумались до этого, не сноху сгнобить, а сына к рукам прибрать, ручного зверька из него сделать. И верить в такое не хочется, но и такие случаи не редкость.

— Небось, и к вам такие приходили, — ответила я.

— Приходили, хотя вся округа прекрасно знала, что я такими вещами не занимаюсь. Как-то, помнится, пришла ко мне одна маманя. Баба красивая, статная, всё при ней, и должность хорошая, и бог вроде мозгами не обделил. Одинокая, при такой внешности мужики к ее ногам штабелями падали и даже замуж звали, а не только в полюбовницы. Но замуж она не торопилась, говорила, что у нее одна любовь — её сыночек. Так вот, пришла она ко мне и просит приворот на сына сделать, и не к кому-то, а к ней самой. Мальчику восемнадцать едва стукнуло. Он с девочкой стал дружить. Мамане девочка не понравилась, ей вообще не понравилась мысль, что ее сынулька хоть с кем-то будет общаться и дружить. Понимаешь? Её от одной мысли, что он с кем-то в одной постели окажется, выворачивало на физическом уровне.

— Это в смысле она хотела того самого с собственным сыном? — ужаснулась я.

— Да, представь себе, так мне и сказала, что она взрослая и опытная и может удовлетворить все запросы своего сына. Да и тело у нее еще вполне себе упругое и приятное.

— Какая мерзость, — передернуло меня от этой мысли.

— Я ее тогда в прямом смысле поганой тряпкой со своего двора погнала. Называла ее по-всякому. Я, конечно, неправа была тогда, надо было объяснить ей всё, как оно сложится, а я же взбеленилась. Знала же, что баба эта не остановится, найдется тот, кто сделает так, как она просит, — вздохнула Матрена, — До сих пор себя корю за это, что не остановила и не объяснила.

— Нашелся специалист? — спросила я.

— А как же, конечно.

— И жили они долго и счастливо, и умерли в один день? — пошутила я неудачно.

— Да, умерли в один день, — ответила она задумчиво, — Только жили недолго и несчастливо. Тогда это было громким преступлением, на всю округу прогремело. Паренек забил свою мать до смерти и сам повесился, но сначала кое-что себе отрезал.

— Ужас какой, — обалдела я от такой концовки.

— Угу, говорят, нашли ее в одних труселях в спальне, все стены в кровище были. Парень записку оставил, что он во всем виноват и жить он не может с таким грузом.

Матрена замолчала, а я не смогла ничего сказать от такого потрясения.

— Ты это только в своем блоге не пиши, — тихо произнесла я, — Народ от такого разбежится.

— Или, наоборот, соберется, — хмыкнула Матрена. — Ладно, ну их в пень, таких ненормальных. Что-то мы начали с тобой за здравие, а закончили за упокой.

— Это точно. Кстати, надо бы сходить к Зойке, защиту ей от всякого поставить, — задумчиво сказала я.

— А вот это правильно, пока эти грымзы в себя не пришли. Ну всё, хватит лясы точить, мне надо писательствовать. Может, еще в Союз писателей меня примут и зарплату будут платить.

— Ага, и дачу в Подмосковье выделят, — хохотнула я. — У Михалкова отберут и вам отдадут.

— Завидно, да? — смеялась она. — Давай тоже себе бложик заводи, будем дружить каналами.

— А так в натуре уже дружить не будем? — хихикала я.

— Не дождешься. Лови ссылку, юзер.

Она бросила трубку, а я стала смеяться, вот так бабушка, вот так Матрена, молодец какая, новое увлечение завела. Прошла по полученной ссылке и обнаружила весьма симпатичный блог в одной из соцсетей. Рассказов было пока немного, все их с удовольствием прочитала. Даже был один рассказ про меня, как мы с ней познакомились. Написано всё легким языком, да с юморком, да с особым колоритом в стиле бабушки Матрены. А как она с читателями общается — одно загляденье, кому посочувствует, кому совет даст, а кого и пошлет к Карачуну.

Все ее публикации прочитала, подписалась на нее, оставила несколько комментариев. Ребятишек своих из школы встретила, накормила, все новости выслушала. Собрала разные-всякие штуки для защиты и отправилась к Зойке. Может, ей сейчас и не до меня, но защита ей сейчас просто необходима.

Зойкины куколки

До Зойки пошла пешком. Нашла на одной из улиц дом и позвонила в калитку. Открыл мне ее сын. Паренек на меня внимательно смотрел, разглядывая с ног до головы.

— А мама дома? — спросила я.

— Дома, — кивнул он и пропустил меня во двор.

Мы прошли с ним до крылечка, и он открыл мне дверь в дом.

— В зале сидит, — сказал он, махнув вдоль коридора.

— А я почем знаю, где у вас зал, — хмыкнула я, стаскивая обувку с ног и снимая пуховик.

— Идемте, — позвал он.

Проследовала за ним в большую полупустую комнату, в которой стоял только допотопный диван, пара таких же кресел, шифоньер 80-го года выпуска прошлого столетия и журнальный столик, накрытый вязаной белой салфеткой. Посреди зала на стуле во всем черном сидела Зоя и смотрела в одну точку. Она даже не повернулась в нашу сторону, когда мы вошли.

— Здравствуй, Зоя, — сказала я.

Женщина не шелохнулась. На диване в ряд лежали маленькие тряпично-соломенные куколки. Я насчитала пять штук. Одна куколка была крепко спеленатая и замотанная цепочками и нитками. Рот у нее был заклеен лейкопластырем крест-накрест. Остальные куколки были вроде в нормальном состоянии.

— Зоя, Зоя, — позвала я ее.

Она не откликалась и продолжала таращиться в одну ей видимую точку.

— Давно она так сидит? — спросила я паренька.

— Как вот их нашла, так и сидит, — он кивнул на разложенных на диване куколок.

— На кой ляд она их на диван сложила?

Паренек пожал плечами.

— Нашли, в чем отца хоронить будете? — спросила я.

— Нет, — помотал он головой. — Пусть в больничном хоронят.

— В шкафах совсем отцовой одежды нет? — поинтересовалась я.

— Нет, он же последнее время как свин ходил, да и вел себя также, — ответил мне паренек.

— Тебя как зовут? — спросила я.

— Тема, — сказал он.

— А меня Агнета.

— Я знаю, — хмыкнул паренек.

— Тема, а в чем же его хоронить будете?

— Не знаю. Пусть государство об этом думает. Нет у нас денег на похороны. И так нам житья не давал, сколько лет еще и последние крохи на него тратить, — со злостью сказал он.

— А мама что на этот счет думает?

— А мама вон, — кивнул он на мать.

— Эти приходили? — спросила я.

— Приходили, — кивнул Тема. — Я им все их барахло за забор выкинул. А они вон, гадины какие, чего сделали. Убью тварей, — мальчишка сжал кулаки. — Вот сейчас пойду и перебью их.

— Мать одну оставишь? Посмотри на нее, если ты глупость совершишь, она же вообще в себя не придет. Зачем на ее плечи еще такую ношу сваливать, — покачала я головой. — Думаешь, она тебе спасибо скажет? Эти гадины уже одну жизнь погубили. Ты им позволишь еще и свою загубить?

Мальчишка отвел от меня взгляд и посмотрел на мать.

— Где сестры? — спросила я.

— У соседки там сидят, — он махнул в сторону соседского дома.

— Зой, Зой, хоронить мужа будешь или пусть его государство как безродного хоронит? — легонько толкнула я ее в плечо.

Она так и не шелохнулась.

— Ясно все. Пособия не оформишь без свидетельства о смерти, — вздохнула я.

— Пусть его государство хоронит, не надо нам никаких пособий, — злился Артем.

Набрала телефон Олега.

— Олежа, привет, слушай, тут такое дело. У соседки муж умер, а хоронить его не в чем. Пьющий товарищ был, нет у него нормальных вещей. Вдова осталась с тремя детьми. Есть у тебя чего? — спросила я.

— Привет, Агнета. Размер какой? — ответил он.

— Размер у отца какой? — спросила я мальчишку.

— Не знаю, — буркнул пацан.

— Какого роста он был, плотности, пузатый, худой? Руками покажи, — попросила я.

— Примерно моего роста, тощий и мерзкий, — скривился мальчишка.

— Ясно. Олег?

— Да, слушаю.

— Рост 174–178, размер 46–48, примерно так. Обувь не знаю.

— На ноги тапки наденут, там неважно, какой размер. Сейчас что-нибудь подберу. Пришли кого-нибудь, я отдам вещи.

Посмотрела на мальчишку.

— Я не пойду, пусть он в морге валяется, — помотал белобрысой головой пацан.

Глянула на Зою, на куколок на диване.

— И я не пойду. Олежка, некому идти. Жена у него в невменяемом состоянии сидит, а пацан упрямится.

— Ладно, адрес скажи, сам привезу, — вздохнул мужчина на том конце провода.

Назвала улицу и номер дома.

— Тут рядом, сейчас буду, — ответил он и положил трубку.

Я подошла к дивану и стала разглядывать куколок.

— Это у бабки в отделении нашли, — пояснил Тема, — на каждой кукле наша одежда. Вернее, лоскутки от нашей одежды. Наверно, и волосы в них есть наши, а может, и ногти. Это, наверно, отец.

Он ткнул в замотанную куколку.

— Ты их только не трогай, — сказала я.

— Мать вот уже тронула, — он кивнул на женщину. — Я их ненавижу. Вы же ведьма, да? Как можно от этого избавиться?

— Ну, скажем, я не ведьма, но помогу вот это всё убрать, — махнула я на диван.

Кто-то позвонил в дверь. Мальчишка скрылся в коридоре.

— Зой, Зоя, — чуть тряхнула я за плечи женщину. — Нужно защиту на дом поставить и вот это убрать. Добро даешь?

Она помотала головой туда-сюда, как тряпичная кукла.

— Да ёшки-матрешки, очнись же ты, — снова тряхнула я ее за плечи.

В комнату зашел Олег, принес большой пакет и две картонные коробки. Поставил все это на пол.

— Давно так сидит? — спросил он меня.

— Темка говорит, как вот это нашла, так ее и вырубило, — я кивнула на диван.

— Ясно. Похороны когда? — спросил меня Олег.

— Никогда, — выпалил пацан. — Не будем мы его хоронить.

— Мужик, когда помер?

— Вчера, — ответила я.

— Значит, похороны завтра. Что-нибудь готово? — вздохнул Олег.

— Я не знаю, — развела я руками.

— Нормальненько. Мать заказывала что-нибудь? — спросил Олег у парнишки.

— На что? Денег-то нет.

— Отличненько. Давай-ка, милая, вставай и поехали мужику твоему похороны организовывать. Как ее зовут? — обратился мужчина к вдове.

— Зоя, — ответила я.

— Зойка, ты меня слышишь? Надо сейчас ехать в морг вещи отвозить, затем заедем в одно место, гроб закажем. Газельку мы найдем завтра. Помин тогда у нас сделаем. У нее что, совсем родных нет? Где мамки, сестры, бабки, соседки?

— Вон бабка и мать чего учудили, — кивнула я на диван. — И убрать я ничего не могу, эта вообще ни на что не реагирует.

— Ясненько, понятненько, — поморщился Олег. — Может, кто-то есть, кто за нее решение примет?

Мы с ним посмотрели на пацана.

— Конечно, это не совсем то, но там и его куколка лежит. Так что, Артем, даешь добро на уничтожение всего этого и на защиту?

Паренек на нас внимательно посмотрел.

— Да, — кивнул он.

— Вот и замечательно, — потер руки Олег.

Он поставил Зою на ноги и повел в коридор.

— Куда вы ее ведете? — спросил Тема.

— Поедем шмотки отдавать для твоего бати и другие организационные вопросы решать. Там в коробках продукты, разбери, — велел Олег. — Если Агнета все верно сделает, то маманя твоя к вечеру очухается. Никого в дом не пускай. Понял?

— Да, — кивнул мальчишка.

Они вдвоем обули и одели Зою. Олег ее вывел на улицу и усадил в машину. Мы с Артемом вернулись в дом.

— Ну что, Тема, алга? — спросила я его.

— Алга, — согласился он.

— Мне тащи какую-нибудь газетку, а сам разбирай коробки, — сказала я.

— Хорошо, — согласился мальчишка.

Он принес мне какие-то старые раскраски.

— Это не пойдет, — помотала я головой. — Сестра разукрашивала?

— Угу, — кивнул он. — У нас нет газеток.

— Совсем?

— Да, бабка рукодельница, все газеты на свои выкройки перевела.

— Неси их.

Паренек скрылся из комнаты, через минуту притащил ворох каких-то выкроек, газетных вырезок и прочую макулатуру.

— Сынок, сынок, — послышался в тишине дома старушечий голос. — Сынок, открой мне.

— Бабка, — ахнул Артем. — Как она прошла во двор? Я же всё закрыл.

— А может, это и не она, может, это бесы резвятся.

Куколки на диване уже не лежали рядком, а были разбросаны в разные стороны как попало. Достала из пакета перчатки и стала собирать их на газетную выкройку, но всё время то одной, то другой куколки не хватало.

— Сынок, мне холодно, Темушка, открой бабушке, — опять кто-то заныл в тишине.

Мальчишка бросил разбирать коробку и застыл около двери.

— Не ходи, — спокойно сказала я. — Это нас бесы дурят, чтобы мы не могли свою работу сделать.

— Надо было сначала защиту поставить, а потом от этого избавляться, — сказал мне паренек.

— Какой ты умный. Как можно выкинуть мусор за дверь, если ты дверь запер? Никак, так что не лезь, тетя Агнета знает, что делает. Лучше продукты разбирай и никого не слушай, сейчас будет весело.

Наконец я собрала все куколки в кучку, завернула их в газетку и замотала несколько раз нитками. Пошла всё это добро на улице уничтожать, а вот дверь открыть не могу. Позвала Тему, и он никак с дверью не справится.

— Темушка, впусти бабушку, — завыло нечто в доме. — Впусти бабушку, Темушка. Злую ведьму Агнету убей, а меня в дом пусти.

— Как же я тебя впущу, если ты все двери заперла? — возмутился паренек.

— А я сейчас тебе открою, а ты меня в дом позови.

Щелкнула задвижка, и распахнулась дверь. Напротив меня стояла дряхлая старуха в лохмотьях и скалилась гнилыми зубами. Волосы бабки торчали грязными седыми прядями из-под драного платка. Один глаз был подернут бельмом, а на щеке красовалась гниющая язва.

— Ну вот как-то у вас совсем с фантазией беда, — хмыкнула я. — Могли бы чего-нибудь привлекательного сообразить, а не вот это всё. Пошла с дороги.

— Темушка, ты же обещал меня впустить, — заголосила бесовская сущность.

— Ничего я не обещал, — хмыкнул мальчишка, выглядывая у меня из-за спины.

— Вали давай, — сказала я «старухе». — Чего на дороге встала.

Я плюнула ей под ноги. Бабка довольно прытко отпрыгнула с этого места.

— Не пройдешь, не пройдешь, — стала она дразниться и показывать жуткий длинный язык.

— Ну ты и дура, — обозвала я ее.

— Сама такая, — ответила мне нечисть и снова вывалила жуткий язык.

— Шелби, Шелби, — позвала я. — Меня из дома не выпускают.

«Старуха» приплясывала и кривлялась. Рядом с ней появился Шелби в длинном сюртуке и шляпе.

— Мадам, пройдемте, — он подхватил ее под руку и исчез вместе с ней за калиткой.

За забором послышался душераздирающий визг.

— Кто это был? — спросил Тема.

— Кто надо. Чеши коробки разбирать и дверь за мной закрой.

Вышла за ворота. За забором на лавке сидел Шелби и вытирал рот батистовым платочком.

— А больше нет? — спросил он меня.

— Иди и проверь, — хмыкнула я. — Мог бы и пораньше заявиться.

— А мог и не заявляться. Ты когда сама научишься нечисть гонять? А если со мной что-то случится.

— Ну, если с тобой что-то случится, то уж мне точно не выжить, — покачала я головой. — Пошли жечь чужое художество.

— Напалмом?

— Да хоть чем. Хоть кислотой.

Отошли совсем недалеко от дома. Я свалила все выкройки, положила кулек с куколками в середину и попыталась запалить костер, но он почему-то не хотел гореть. Хотя всегда так, вечно разгораться не хочет.

— Гори, гори ясно, чтобы не погасло, — стала я приплясывать около кучи, поджигая ее со всех сторон.

— На, — Шелби вытащил какую-то бумажку из кармана и протянул ее мне. — Сунь в середину, тогда загорится.

— Так и сделаю, — кивнула я.

По дороге бежала какая-то тетка, орала во всю глотку и махала руками.

— Вон, бежит уже, — хмыкнула я. — Думает, успеет.

Костерок вспыхнул и мгновенно спалил все газетки. А вот горящие куколки поднялись в воздухе, стали танцевать и хоровод водить. Запеленатая куколка сразу вспыхнула, шлепнулась в огонь черной жирной каплей, зашипела и испарилась. Остальные потихоньку рассыпались белым пеплом, словно и не было ничего. Пошептала я все нужные слова на пламя.

Не успела до нас тетка добежать, откуда-то из воздуха свалилось два черных страшных лохматых шара. Из них вылезло несколько рук и пара ног, появилось по две башки. Существа подцепили тетку под руки и поволокли ее в другую сторону. Заверещала она, закричала, руками и ногами стала отбиваться, вот только сущностям было все равно. Они свое дело хорошо знали.

— Вот и попалась курочка, — сказал Шелби.

Костер тут же пыхнул и исчез. На снегу даже места не осталось. Там, где он был, ни пепла, ни дыма, только чуток пахло гарью.

— Теперь можно и защиту на дом ставить, — сказала я и направилась к Зоиному дому.