Глава 11–12

Боевое настроение

На работу приехала не в духе, не в настроении и вообще разбитая, как старый рваный башмак. Народ уже толпился около кабинета. Меня еще несколько минут не пускали на свое рабочее место, считали, что я пациентка. Зинаида выскочила и провела меня в кабинет.

— Что-то вы, Агнета Владимировна, выглядите не очень. Уж простите меня за откровенность, — сделала мне комплимент Зинаида Петровна.

— Да всякая нечисть активизировалась, ведро с молоком перевернули, коз и кур напугали. Хорошо, что пока огорода нет, то бы и там напакостили, — задумчиво сказала я, переодеваясь.

— Ой, и не говорите, сама заметила, что творится черти что, — махнула рукой медсестра. — Думала, что у меня уже крыша поехала, мерещиться всякое стало, да и дома какой-то кавардак. Вроде живу одна, а вещи стали пропадать, то одно пропадет, то другое. Дверь я запираю, и калитку тоже. Кота уже стала из избы выгонять, чтобы не хулиганил, а все равно что-то не то. Я уж грешным делом стала домового подкармливать, чтобы дом в порядке держал.

— Кто бы мне сказал, кого подкормить, чтобы порядок был, — ответила я.

— Так эта, в церкву сходить надобно, свечку Матронушке поставить и Николаю Угоднику. Помолиться.

— Если бы это помогало. Хотя вы правы, надо попробовать, — задумчиво сказала я.

Взяла телефон в руки и быстро набрала Николаю.

— Батюшка, не отвлекаю? Утро доброе.

— Доброе утро. Нет. Службы сегодня не было. Просто с прихожанами общаюсь.

— Как там Глебушка? — спросила я.

— Ничего так, кушает да спит, даже телефон свой не затребовал назад.

— А ты помолиться за него не можешь и свечку там поставить, чтобы сил у него прибавилось? — попросила я.

— Что, совсем тебя допекли?

— Как сказать, я-то в норме, а вот всё остальное не очень, — я покосилась на Зинаиду. — Помолись, а? Будь хорошим человеком, сделай доброе дело.

— Хорошо, мне не сложно за доброго человека молитву Богу вознести, — ответил Николай.

— Спасибо тебе большое, батюшка Николай, от всей души благодарность, — ответила я и положила трубку.

— Муж болеет? — с сочувствием спросила Зинаида.

— Нет, коллега. Очень хороший врач, от Бога, руки золотые. Свалился и всё, — вздохнула я.

— Эх, вот не бережете вы себя, — закачала она головой.

— А вы бережете себя? Сколько вам лет, а вы всё работаете? — вздохнула я с жалостью.

— Ой, и не говорите, Агнетушка, — она смахнула слезу с морщинистой щеки. — Такие приятные слова с утра пораньше, дай бог вам здоровья. Никто же не замечает, как мы трудимся. Я же вчера у вас ангельские крылья за спиной увидала. Вот вы точно ангел.

— Ладно, Зинаида Петровна, хватит сантименты разводить, давайте народ принимать, — вздохнула я и включила компьютер.

Пошел народ: с ногами, руками, животом, вывихами, переломами, ожогами, разговорами, претензиями, жалобами. Всё делалось на автомате и без разговоров. Тут мое красноречие словно выключили, наверно, включился режим энергосбережения и защитная реакция. На некоторых товарищах видела подселенцев, каких-то сущностей, разную бесятину. Но у меня внутри словно всё замерзло, эмоций никаких это не вызывало, видать, побочка от Ангела.

К концу рабочего дня пришел тот самый мужчина с порчей на руках. Бинты у него были страшные, черные. Зина начала на него ругаться.

— Ты в земле, что ли, ковырялся? Чего они у тебя такие чумазые? Руки в таком состоянии, работать нельзя. Беречь надо.

— Я ничего не делал. Утром встал, а оно само вот такое.

— А чего сразу не пришел? Конца приема ждал? — ругалась медсестра.

— Так пока очередь до меня дошла, — оправдывался он.

— Заглянуть не судьба? — Зина стала срезать бинты.

— Так не пускают, — мужчина мотал головой.

— Это, это, — Зинаида нецензурно выругалась, — Агнета Владимировна, посмотрите, чего тут творится. Тут уже не моя работа.

— Твою ж налево, — только и смогла я сказать.

Кожа с мясом отходили от костей лохмотьями. Я материлась так, как сапожник с грузчиками не матерятся.

— И тут резать? — с испугом спросила Зина.

— Я тебе дам резать. Это руки, а не нога. Это же мужик молодой, как он без рук жить будет? — возмутилась я.

— Вчера же только ожоги были, да червячок махонький, — причитала медсестра.

— К кому ходил? — спросила я у пациента.

— Так есть у нас одна, бабец. Она делает всякое, вот я к ней и пошел порчу снимать, — ответил он. — С руками-то чего делать?

— Если по медицинским показателям, то лишаться обеих кистей. А по человеческим — оторвать голову этой гадине, — ответила я.

— Вы серьезно сейчас про руки? — у мужика в глазах читался испуг.

— Я тебе серьезно про всё, — меня всю колотило от злости и гнева.

Он смотрел на меня испуганно и ловил ртом воздух, как рыба на льду.

— Зина, посмотри, есть там кто в коридоре, — сказала я медсестре.

Она выглянула из кабинета.

— Нет, никого, этот последний, — ответила она.

— Закрывай кабинет. Прием окончен, — велела я. — Руки ему чистыми бинтами замотай и обезбол какой-нибудь вколи. Хотя я так думаю, что он и так ничего не чувствует.

— Горят руки, словно я их в кипяток опустил, — ответил мужчина.

— Значит, есть еще надежда. Были бы кости, мясо нарастет, — вздохнула я.

— Альберта Семеновича не звать? — спросила Зинаида.

— Нет. Потом позовешь, когда этой ведьме надо будет назад голову пришить.

— Агнета Владимировна, вы серьезно верите во всяких колдовок? — спросила медсестра.

— Ой, Зинаида Петровна, а то вы не верите, — махнула я рукой.

Она тяжело вздохнула, заперла кабинет на ключ и села бинтовать руки мужичку. Я отправилась переодеваться. Настроение у меня было боевое, не хватало только шашки.

Свобода попугаям

Пока я переодевалась, Зина забинтовала руки мужчине. Заглянула в операционную.

— Ну что там? — спросила я.

— Почти готово, — ответила медсестра.

— Это хорошо. Пойдем, Антон Павлович, покажете мне вашу знахарку, — сказала я.

— Ой, — засуетилась Зинаида, — у меня же тут ничего не убрано.

— Так убирайте, — пожала я плечами. — Мы и без вас справимся. В этом деле ваша помощь не понадобится.

Женщина растерянно захлопала глазами.

— А вдруг там полицию надо вызвать, — жалобно сказала она.

— Думаете, она меня побьет так, что я не смогу вызвать полицию? — усмехнулась я.

— Там баба грузная, здоровая, — кивнул Антон.

— Носом на экран нажмешь, — ответила я ему. — У меня полиция на быстром наборе. Пошли, не топчись, чем быстрей мы с ней разберемся, тем скорей начнется регенерация твоих рук, — подтолкнула я его в спину.

— А вы точно уверены, что хотите к ней пойти? — с испугом спросила Зина. — Она у нас такая примерзкая.

— На двести процентов, — решительно кивнула я. — Могу скальпель взять в качестве вооружения.

— Она сегодня не принимает, — вздохнул пациент.

— Когда это меня останавливало? Она же не госорган, чтобы часы приема устанавливать и не быть на месте.

Мы всей процессией топали по весенней грязи улиц. Впереди пациент, я за ним следом, позади ангел с бесом, а по краям ангельская охрана. Две здоровые гориллы на подлете уничтожали всякую нечисть. Могут ведь, когда хотят. Но здесь особой активности я и не наблюдала, так, мелочевка всякая.

Антон заметно волновался.

— У нее собака огромная и злая, — сказал он.

— Это я злая, как собака, — ответила я. — Любого покусаю и на части порву.

Ангел с любопытством взирал на происходящее. Первый раз я на его ледяной физии увидела что-то похожее на эмоцию. Глядишь, может, так и чуточку человечней станет.

— Им нельзя, — прочитал мои мысли Шелби.

— Почему?

— У них нет эмпатии. Мы не такие, как вы.

— Ты мне прям Америку открыл, — проворчала я.

— Что вы сказали? — Антон остановился и обернулся.

— Ничего, тебе показалось. Топай дальше. А лучше расскажи, что вчера происходило.

— Я после больницы пришел домой, всё рассказал жене, и про прием, и про червячка белого с глазками, и про вас. Она напугалась, вытащила заначку, сунула мне деньги и отправила к тетке Насте. У нее, как обычно, около ворот толпа народа отиралась. Занял я очередь. Сел на лавку и жду. А она частенько сама выходит и некоторых без очереди берет. Вот она вышла, осмотрела толпу и меня увидала. Как-то сразу в лице переменилась и меня за собой поманила. Всё спрашивала, куда я ходил и с кем общался. Затем поставила чашу с водой, насыпала туда земли и велела над ней руки держать, — он показал, как руки над водой держал.

— Говорила что-то? — спросила я.

— Шептала, но слов я не разобрал, у меня сразу голова стала кружиться и мошки белые перед глазами поскакали. Она меня еще по рукам какой-то штукой била, крестом, что ли, я не разобрал, — он попытался почесать голову.

— Ага, крестом с могилки, — хмыкнула. — Сейчас мы ей этот крест куда надо, туда и забьем.

— Только, Агнета Владимировна, будьте с ней осторожны, про нее всякое говорят.

— Судя по твоим рукам, это правда, — поморщилась я.

— Так вы считаете, что она мне не помочь хотела, а навредить? — Антон с удивлением на меня посмотрел.

— Наконец-то, не прошло и полгода, доперло. Она тебе порчу подновила. Червячка-то я ее вытащила, пакостить некому стало. Заказчик деньги заплатил, небось еще и с тебя стрясла немало?

— Нет, ничего не взяла, сказала, что односельчанам нужно помогать, — помотал он головой.

— Я тебя умоляю, чтобы чернушница ни копейки не взяла за свою работу? Где это видано? Если деньги не берет, значит, работу кто-то уже оплатил или возьмет чем-то другим.

— Вы же врач. Как вы во все это верите?

— Я не настоящий врач, — махнула я рукой. — Меня сюда послали долг отрабатывать.

— Вас взяли в рабство? — обалдело посмотрел на меня Антон. — Типа там братки, криминал и всё такое?

— Не обращайте внимания, я шучу, — усмехнулась я.

Дотопали до высокого добротного забора. Носом поводила, защита стоит, и не абы какая, а нехилая такая, мощная.

— Снимем? — спросила я у Шелбика.

— Как два пальца об асфальт, — ответил бес, щелкнул пальцами.

Почувствовала, как напряжение спало, словно ток отключили от провода.

— Алга? — кивнула я в сторону калитки.

— Прошу, пани, — ответил Томас и распахнул дверь.

Со стороны это смотрелось так, что я подошла к воротам, и они мне сами открылись.

Во дворе заскулили и завыли собаки, загремели цепями и забились в будки.

— Ты сказал, что у нее злая собака? — удивилась я. — Но их тут несколько.

— Я их не считал, видел только одну, — пожал Антон плечами и стал испуганно озираться.

— Топай, топай, — стала его подгонять.

Во дворе никого не оказалось. На двери небольшого домика висел гаражный замок.

— Что стучишься в дверь, моя, видишь, в доме нет никто, — хмыкнула я.

— Там дальше есть второй дом, — ответил пациент.

— Замечательно. Тогда мы идем к вам.

Завернули за домик, открыли калитку и попали в огород. Посреди участка кверху седалищем стояла огромная бабец в короткой куртешке, резиновых сапогах и цветастом халате. Что она там сажала в снег, неизвестно. Почему-то вспомнила песню про алюминиевые огурцы.

— Здрасьте, здрасьте, — сказала я. — Как ваше ничего?

Она резко разогнулась и подпрыгнула, как резвая козочка. Откуда-то выскочил маленький плешивенький мужичишко с гнилыми зубами и в овчинном тулупчике наизнанку. Он принялся перед нами приплясывать и плеваться, да какие-то пассы пальцами выводить.

— Это что еще за уродец? — брезгливо спросила я.

— Это бес ее, — хмыкнул Шелбик.

— О как, — хихикнула я.

— Ну кому-то нравятся актеры из сериалов, а кто-то предпочитает видеть рядом с собой копию покойного мужа.

— Ёшки-матрешки, вот у нее и фантазии, даже слов нет приличных. Убрать можешь? — спросила я беса.

— Все для тебя, моя королева, — расшаркался ножкой Томас.

В одно мгновение от черта ни черта не осталось, даже рожек с копытцами. Мадам, увидав такой расклад, кинулась на меня с вилами. Где взяла, непонятно, вроде не лето на дворе. Она явно что-то от нас скрывает.

— Убью, гадину. Так вот кто тут мне работу портит, конкурентка чертова.

Я даже ахнуть не успела, как между мной и вилами встал ангел. Он резко схватил колдовку за горло и поднял ее на свой уровень. В этот раз он обошелся своими силами. Где-то позади шлепнулся Антон в обморок.

Тетка висела в воздухе и болтала ножками. Ангел внимательно вглядывался в ее глаза.

— Ты зачем людей портишь? — прошипел он ей в лицо.

Ответить она ему не смогла, не хватало воздуха. Ангел продолжал сдавливать горло и смотреть в глаза. Еще одна эмоция пронзила его лицо, наверно, это должна была быть улыбка, но получился оскал.

— Агнета, я разрываю с тобой договор на этот месяц, но ты по-прежнему остаешься у меня в долгу.

— Чего это тут ко мне такие милости? — удивилась я.

— Я нашел подходящего проводника, — ответил он. — Не такого хорошего, как Глеб, но на пару месяцев ее хватит.

Он сунул ей в рот руку, вытащил какую-то черную субстанцию и швырнул в сторону. Сущность подхватил Шелбик и мгновенно ее проглотил.

— Быстро, просто, без регистраций и смс, — хихикнул бес, облизывая пальцы.

— Изумительно, теперь Добби свободен, — обрадовалась я и развернулась к выходу.

— Не так быстро, голубушка, — остановил меня Ангел, — Работу доделать надо.

— А я и никуда и не ухожу. Просто хотела Антона с пола подобрать, чего он тут в талом сугробе мерзнет.

Ангел опустил тетку на землю, я привела в чувство больного, и вся наша компания отправилась в маленький домик.