Глава 9-10

Предупреждение

В избушке пахло землей, и было очень тесно.

— Землянка какая-то, — проворчала я. — Кто же тут жил? Тесно, как в чулане.

Светик громко пыхтел, пытаясь устроиться.

— Может, тут чего-нибудь хранили. Сараюшка в землю ушла, а основной дом развалился, или мы до него не дошли, — ответил он.

За хлипкой дверцей барабанил дождь.

— Может быть.

Я скрючилась, поджала под себя ноги. Не хотелось облокачиваться об стену, мало ли кто там по ней ползал, да и в ее крепости я сомневалась. В таком положении задремала. Засопел и Светик. Резко проснулась от того, что кто-то мне стучал по спине. Решила, что это какая-то ветка, а может корень.

— Я тебя спрашиваю: вы зачем ко мне в дом забрались? — услышала я скрипучий голос позади себя.

Однако сзади была только стена, там точно никого до этого не было.

— Ты глухая что ли? — спросил скрипучий голос.

— Не-е-е-ет, — тихо просипела я. — Простите нас, пожалуйста, но мы думали, тут никто не живет.

— Гостинца принесла? — поинтересовался тот же скрипучий голос.

Вспомнила, что батончик мы так и не попилили со Светиком. Вытащила сладость из кармана и положила его рядом с собой.

— Это что такое ты мне принесла? — спросил некто.

— Это конфета, — ответила я.

— А пирожков нет? Или хотя бы хлебушка. Еще я медовуху люблю.

— Нет, — помотала я головой.

— Жаль.

— Сейчас я своего приятеля разбужу, и мы уйдем. Простите нас ради Бога, мы не знали, что тут кто-то живет.

— Давно меня никто не навещал, — вздохнул скрипучий голос. — Посидите еще немного. Поговорите со мной.

Кто-то зашуршал оберткой от батончика.

— Странная у тебя какая-то конфета. Тут и зерно, и орехи, и какие-то засушенные ягодки. Хотя вкусно, мне нравится.

— Это пасынок у меня такие конфетки любит, — ответила я.

— А у тебя и детки есть? — поинтересовался скрипучий голос.

— Есть, дочка, и у мужа сыночек.

— Это хорошо. У меня тоже когда-то детки были, а у них свои детки, а у тех еще детки. Ходили ко мне все. На каждый праздник мне пирогов да медовухи приносили. А теперь нет никого, никто не проведает и не поговорит, ничего не расскажет. Война-то с немцами закончилась? Последний раз ко мне праправнук приходил, страсти всякие рассказывал, говорил, что родину пойдет защищать.

— Закончилась, — вздохнула я.

— Это хорошо. Жаль, что он ко мне так и не пришел и не поведал о победе.

— Наверно, нашел свою судьбу в другом месте. Может, женился на чужбине.

— Да, дай Бог, дай Бог, — скрипел голос. — Я раньше своим помогал советами. Они ко мне сюда с вопросами, а я к ним во сне с ответами. А потом мне приносили чего вкусного. А теперь я и не знаю, жив ли кто из нашего рода или нет.

— Может, следует их также через сны повидать? — предложила я.

— Надо попробовать, давно я такого не делал, не зовут же. Может, им помощь нужна, али совет какой. Благодарствую, жница. Через полчаса дождь закончится, и можно выбираться отсюда. Надо будет поторопиться и не задерживаться, — ответил некто.

— Спасибо, — сказала я.

— Благодарю за подношение и за то, что напомнили мне, кто я такой.

Что-то прошуршало позади меня. Хлипкая дверь скрипнула, чуть приоткрылась и снова закрылась. Светик заворочался и что-то забормотал во сне. Я его попыталась растолкать.

— Мама, ну дай поспать еще пару минуточек, — проворчал он.

— Не мать я тебе, — проговорила я сердито.

Он засопел еще громче. Надо его разбудить, сказали же, что лучше отсюда уйти, значит, нужно поскорей убраться.

— Вставай, медведь, уже полнолуние, — пихнула я его в бок.

— Причем тут я и полнолуние, — не понял Светик. — А чего такие плотные занавески? И жестко как-то. И вообще, где я? И кто ты, женщина?

— Агнета я. Мы с тобой вместе на турбазу приехали.

— Нет у меня сейчас никого, ни с кем не встречаюсь, — парень явно не понимал после сна, что происходит и где он находится.

Здоровяк попытался вскочить и ударился спиной об крышу. Там что-то хрустнуло.

— А-а-а!

— Да не ори ты. Заблудились мы. Вспоминай, давай, быстрей. Мы с тобой в домовине. Давай скорей выбираться, — сказала я.

— В какой домовине? Что это такое вообще?

— Склеп, — пояснила я. — Раньше в домовинах хоронили.

— Гроб что ли?

— Считай, что он.

— Вот черт. Так тут сухо, и хозяин, я думаю, уже и не против. Считаю, что можно спать дальше, — цинично ответил Светик.

— Как сказать. Попросил через полчаса очистить помещение.

— Ты с покойником, что ли, разговаривала? — удивленно спросил он.

— Скорее всего, уже с духом этого места.

— Это как?

— Дождь кончился. Вылезай быстрей, потом все расскажу, — я пихнула его в бок.

Светик закряхтел, как старый дед, и полез в узкую и низкую дверь. Кое-как выбрался, выругался, что попал руками в грязь. Я выползла за ним следом. Как только встала на ноги, так позади что-то затрещало и ухнуло. Здоровяк направил свет фонарика на избушку. Крыша провалилась вниз. Если бы мы остались там, то нас просто завалило бы.

— Да уж, вовремя мы оттуда выбрались. Благодарю тебя, дух этого места, — слегка поклонился Светик. — Завалило бы нас тут и похоронило заживо.

Побрели мы с ним дальше по лесу. С одной стороны кто-то завыл, то ли волк, то ли собака. Пришлось поворачивать. Так и шли с ним, чуть не туда пойдем, так сразу вой или уханье птицы. Постепенно и вышли на тропинку и добрели до турбазы.

— Интересно, тут кто-нибудь есть? — тихо спросил Светик.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Каждый идет в свой домик или пойдем в один?

— Пошли к вам, — сказал он.

— Пошли, — согласилась я.

Направились к крайнему домику. Дверь была приоткрыта. Зашли в дом. Здоровяк включил фонарик и посветил в разные углы. Постели были застелены, и вещей не оказалось на месте.

— Нормальненько, кто-то все спер, — сказала я. — И девки где?

— Может, всех погрузили и увезли? — задумчиво спросил Светик. — А вещи просто убрали.

— Как мне Саша говорил, носи документы с собой, — покачала я головой. — Шмотки куплю, а вот документы заманаешься потом делать. Гадский потрох.

— Может, твоего демона спросить, где все?

— Он опять куда-то свалил. Пошли, глянем твой домик. Может, там кто-то есть.

Развернулись и отправились в мужские «апартаменты». Там тоже было тихо и холодно. Смущала открытая дверь. Мне кажется, что даже если все уехали, то домики должны были запереть.

— Идем в большой дом, — сказала я.

— Идем, — согласился со мной Светик.

Там дверь была закрыта на большой амбарный замок.

— Пошли тогда в какой-нибудь из домиков. Переночуем, а завтра решим, что делать, — предложил он.

— Давай.

И где этого Шелби носит?

Устроились в крайнем домике. Свет включать не стали. Обогревателя там не было. Завернулись в несколько одеял и улеглись спать. Дверь закрыли на замок. Может, завтра что-то прояснится.

Все страньше и страньше

Проснулась от того, что кто-то стягивал с меня одеяло.

— Ку-ку, ёпта, — услышала я над ухом знакомый голос и запах серы.

— Ни один одеколон не перебьет этот аромат, — проворчала я. — Где шлялся?

Приподнялась на локтях и посмотрела в сумерки комнаты.

— Это. Надо выбираться, — сказал Шелби.

— Ты не знаешь, где мое барахло? Я бы с удовольствием переоделась в чистое. Вся, как чума ходячая. Мало того, что грязная, так еще и ароматизирую во все стороны явно не ванилью.

В ноги упал тяжелый рюкзак.

— На, пользуйся, — сказал он, — И быстро в темпе вальса валим из этого чудесного места.

Вылезла из-под одеял в промозглую прохладу утра. Светик спал, как младенец, и даже не слышал, как я разговаривала с бесом. Быстро стащила с себя все вещи, натянула чистое белье. Растолкала здоровяка.

— Пошли, уже светает, — сказала я.

— Блин, только уснули ведь. Всего полтора часа прошло. Может, еще часик поспим? — начал он нудеть.

— Спи дальше, а я пошла, — проворчала я.

— Здесь же никого нет. В чем проблемы?

— Откуда ты знаешь, что нет никого? — поинтересовалась я, — Сейчас нет, а через полчаса будет.

Светик потянулся к выключателю. Лампочка даже не вспыхнула, а просто лопнула.

— Он дурачок что ли? — спросил шепотом Шелби, — Надо уйти из лагеря тихо и не привлекая внимания.

— Ты не знаешь, что тут произошло? — спросила я беса.

— Не имею понятия. Чего топчемся, как в тазу с виноградом? На выход, быстро, — прошипел он.

Меня просто выпихнул в дверь, я чуть ступеньки носом не пересчитала.

— Совсем что ли? — обиженно сказала я, — Сверну шею, будешь сам работать жнецом.

— Агнета, да шевели ты уже булками. Не спи на ходу, — прорычал он.

Я быстро собралась с мыслями, стряхнула сон и потопала вслед за Шелби. Он поперся через какие-то кусты. За мной, кряхтя, переваливаясь и что-то бормоча, шел Светик.

— Вы куда такие нарядные идете? — услышала я голос, доносящийся откуда-то сверху.

С дерева вниз спрыгнул Иван.

— Помоги мне слезть, — попросила Леська сверху.

Девицу поймал Светик и поставил на землю.

— Вы откуда? — спросила она.

— Мы из турбазы.

— Оттуда же всех вывезли, — поморщилась Леська.

— Как вывезли? — удивилась я.

— Вот так. Приехал микроавтобус, всех загрузили и куда-то увезли. Обшарили весь лагерь, собрали вещи и туда покидали. Мы с Ваньком на дереве спрятались. Лил дождь, и округу не стали осматривать.

— Рюкзак жалко, — вздохнул Иван, — Хорошо, что деньги и документы всегда при мне.

— Лобызаться будете потом, — рыкнул на нас Шелби. — Шире шаг.

— А что так? — хмыкнул Иван.

— Узнать хочешь? — прищурил глаза бес, — Оставайся.

— Идем в деревню? — спросила я.

— Можно и в деревню, — согласился Томас, — Там угоним какую-нибудь тарантайку и свалим из этого чертового места.

Всей компанией отправились в деревню.

— Агнета, а откуда у тебя рюкзак? Вещи же все забрали из домиков, — спросил Светик.

— Томас подогнал, — ответила я.

— Повезло.

— Леська, а у тебя документы в сумке остались? — спросила я.

— Нет, ты что, я такие вещи всегда с собой ношу. Блин, так есть хочется, сил нет, — ответила она

Вспомнила, что Саша мне положил всякой еды в рюкзак.

— У меня есть кое-что, — остановилась я и стала копаться в нем.

— Агнета, потом жрать будете, — стал ругаться Шелби, — Да что же это такое. Дорогая, мы не на прогулке.

— Да, пошли уже, потом поедим, — махнул Иван и торопливо направился в сторону деревни размашистым шагом.

— Да-да, — согласилась Леська, — Что-то мне как-то не по себе.

Светик с шага перешел на бег. Все кинулись за ним.

— Ну вот, хоть у медведя включилось звериное чутье, — проворчал Шелби и исчез.

— А эта бабка твоя где в деревне живет? — спросила, запыхавшись, Леська.

— Вроде третий дом с краю, — ответила я.

При беге чувствовался вес рюкзака.

— У нее тогда схоронимся, — сказала она, — Вроде ничего так, бабусяка. Правда, мне не понравилось, что вы меня закрыли, но я это как-нибудь переживу.

Оказалось, что турбаза не так уж и далеко находится от деревни. Светик четко прошел через лес по короткому пути, а мы ночью плутали. Подошли к нужному дому. На крылечке сидела Матрена, курила трубку и пила чай. Рядом с ней грыз сушку Коловерша. Бесенок, увидав всю нашу компанию, вздыбил шерстку и начал шипеть. Узнал меня и кинулся на шею обниматься, периодически скаля зубы в сторону незнакомцев.

— Доброе утро. Пустишь нас в дом? — спросила я Матрену.

— Добрее видали, — проворчала она, — Конечно, не торчать же всем на улице. Автобус через сорок минут приедет. Айда в дом завтракать.

Бабулька встала со своего места и распахнула дверь. Мы ввалились в избу.

— Боже, как тепло, — блаженно сказала Леська, стаскивая с себя резиновые сапоги, — Ноги насквозь мокрые.

Она стянула носки и пристроила их с краю на печку. Из комнаты вышла глухая старушка — хозяйка дома. Всплеснула руками, обрадовалась, что-то зашамкала и ринулась в кухню.

— Здесь народ гостеприимный, — сказала Матрена. — Парни, пока туда-сюда ждем автобус, пьем чай, не наколите старушке дров? А то топит палочками и щепочками, да за хворостом в лес ходит.

Светик с Иваном переглянулись и кивнули.

— Там во дворе бревнышки лежат. Вот только за калитку не выходите, а то заприметят вас лихие люди, — сказала она.

— А нам воды натаскать? — спросила Леська, прижимаясь к теплому боку печки.

— Нет, водопровод в доме имеется. Грейся, — улыбнулась Матрена.

— А что за лихой люд? — поинтересовалась я.

— А я почем знаю? — пожала плечами старушка, — Вы же не на автобус торопились. Ты и чумодан свой захватила, а енти чего без пожиток?

— Кто-то спер все их вещи, — ответила я. — И группу увезли в неизвестном направлении.

— Я тебя умоляю, может, отправили всех в город, да и делов-то.

С Леськой помогли старушке накрыть на стол. В вазочке лежали карамельки-подушечки, стояла мисочка с вареньем из морошки, сушки и вчерашние поминальные пироги. Я отдала бабульке часть консервов из рюкзака. Старушка радовалась и благодарила.

— Парней позвать? — спросила я.

— Через десять минут. Пусть хоть сколько-то наколют. Автобус все равно минут пятнадцать стоять будет. Знает, что тут старики в основном живут, бывает, и опаздывают, и долго идут, — ответила Матрена.

— Еще никого жнецы не забрали? — поинтересовалась я, отламывая кусочек от пирога.

— Пока не слышно было. Я вчера соседке сказала, что надо будет несколько дворов навестить, не знаю, запомнила она или нет.

Леська разом выпила целую кружку чая, погрызла сушку, слопала маленький кусочек пирога, привалилась к печке и задремала.

— Быстро она расправилась, — хмыкнула Матрена.

— Я всю ночь на дереве просидела, — ответила барышня, не открывая глаз, — Слезть боялись. Что-то там совсем не менеджеры из туристической фирмы были, а какие-то граждане в камуфляже без опознавательных знаков. Ванька сказал сидеть и не рыпаться. Еще и дождь ночью прошел.

Через пятнадцать минут открылась дверь, и в избу заскочили парни.

— Там какие-то граждане по дворам ходят, кого-то ищут.

— Кого, кого. Вас они ищут, — неодобрительно покачала головой бабка Матрена, — Чего спрашивали?

— Да. Про чужих спрашивали. Ответили, что не видали никого.

Она их скептично осмотрела. Парни были все в грязи, небритые, нечесаные, с опухшими рожами и на городских уже не смахивали. Словно с утреца с бодуна вскочили мужички и погнали во двор кровь разгонять.

— Ладненько. Идемте чайку пивнем, да в дорогу будем собираться. Хорошо бы, чтобы эти граждане свалили до того, как автобус наш придет. Не могли в деревню позже припереться. Вот как нам на остановку теперь идти?

— Боже мой, мы чертову церковь под землю отправили, один портал открыли, другой закрыли, и с обычными людьми не справимся? — хмыкнула Леська, не открывая глаз, — Сейчас какую-нибудь оморочку сообразим.

— Думаю, что не нужно этого делать, — покачала головой бабка Матрена, — К тому же мы и без заморочки сейчас пройдем.

Она нам подмигнула.

— Бабка Зина, — крикнула громко Матрена, — Девкам бы в сухое переодеться. У тебя ничего нет?

— Как же нет, вон полные шуфлядки тряпья, вон в коридорном шкапфочке посмотрите, чего найдете — берите. Все равно помирать скоро, все сожгут, — замахала руками старушка.

— Мне как-то и неудобно брать у бабульки вещи, да и неправильно это, зацепить можно всякое, — поморщилась Леська.

— А ты купи, — сказал Иван.

Я нашла пятисотку в кармане и положила ее аккуратно под сахарницу. Леська порыскала по карманам и нашла только сто пятьдесят рублей.

— Остальное на билет, — сказала она.

Пошли подбирать нам гардероб. Из коридорного шкафа на нас вывалилась большая куча разномастного тряпья, побитого молью. Стали с ней выбирать, что получше.

— Чего, девки, устроили здесь модный приговор, пяльте прямо на свою одежу чего найдете. Главное выглядеть, как старая перечница, — рассмеялась Матрена.

В общем, нашли мы с ней по паре тужурок, да платки худые. Леська откопала огромную плюшевую плиссированную юбку, подвязала ее поясом от старого халата. Мне на поясницу повязали побитый молью пуховый платок. Нарядились с ней, смотрим друг на друга и ржем.

— Вот кобылки-то, — с нами вместе засмеялась бабка Матрена, — Чучело и то краше. Айда на остановку.

— А нам так что ли идти? — спросили парни.

Пока мы одевались, они успели немного перекусить.

— Да вы и так на чумичек похожи, за местных сойдете, — махнула она рукой.

Поблагодарили бабульку Зину за гостеприимство, и за стол, и за одежку. Старушка решила нас проводить до остановки. Так всей гурьбой и вывалились на улицу. По дороге туда-сюда шныряли какие-то подозрительные личности, заглядывали в чужие дома, спрашивали хозяев о чужаках. Но в основном везде были старики, и ничего толком сказать не могли. Только про похороны рассказывали, да про пенсию. Остановили и нас.

— Вот, мы же похоронили сестру ейную, — начала кричать бабка Зина, — Гостей вот провожаю. На похорона приезжали, родственники мои енто.

Гражданин на нас покосился, оценил прикид и шарахнулся при очередном громком повествовании бабушки.

— Езжайте, езжайте, бабушки, хорошей вам дороги, — замахал он на нас руками.

— И тебе, милок, не хворать, — перекрестила его Матрена.

Мы погрузились в ПАЗик и отправились в Пермь.