Глава 7–8

Вот такое место

Друг за другом вошли в хату. На нас сразу пахнуло чем-то кислым, то ли капустой квашеной, то ли щами, а может и тем и другим. В доме было немного душновато. Вся наша компания заняла собой полностью прихожую. В дверном проеме стоял высокий, здоровый старик, который чем-то напоминал вековой дуб. Взгляд у него был проницательный и цепкий.

— Чего топчемся в прихожке? Разувайтесь и проходите. Сейчас чаю пивнем, да пирожком поминальным закусим, — сказал он, — Меня дед Егор зовут.

— Здравствуйте, — ответила я, — Меня Агнета.

— А я Светозар.

Я стала стаскивать мокрые сапоги с кусками прилипшей грязи. Посмотрела на обувь и вышла в сени. За мной последовал Светик. Матрена свои боты выставила за дверь. На удивление у нее обувка была почти сухой и чистой.

В прихожку со здоровяком зашли уже босиком. Матрена уже щебетала на кухне с дедом Егором. Она кокетливо смеялась и что-то отвечала на его шутки. Мы переглянулись со Светиком, и пошли на голоса.

Кухня была весьма уютной: небольшая печка с плитой, стол, буфет, холодильник, лавка и пара табуреток, мойка в углу и советская сушилка над ней, короткие занавески с вышивкой на окнах и половички на полу. Сам хозяин разливал по чашкам густой ароматный чай. На столе в пакете лежали пироги и свернутые блинчики. У меня в животе заурчало от голода. Светик сглотнул слюну.

— Щи трехдневные есть. Будете? — спросил дед Егор.

— Как-то неудобно, — пожала я плечами.

— А чего это неудобно? — удивился старик. — Не было бы, то и не предлагал бы. Не переживайте, не последнее. У меня запасы хорошие. Морозилка большая в той комнате стоит, да погреб забитый всякими закрутками. К тому же ко мне не каждый день гости приходят. Так, что садитесь за стол, а я вас кормить буду.

Он достал из холодильника большую кастрюлю со щами, банку с грибами, банку с огурцами солеными и банку с квашеной капустой. Кастрюля отправилась на плиту греться. Из банок по небольшим мисочкам были разложены соленья. Откуда-то вынул мешок с сухарями и пакет с хлебом.

— Сметаны только у меня нет. Майонез могу предложить, — пробасил он.

— Если можно, — попросил Светик.

— Можно, — улыбнулся дед.

— Такой старый, а зубы все на месте, — тут же отметила я про себя.

— У нас тут экология хорошая, да и живем на земле, вот и зубы целые, и старость нас не берет, — ответил он на мои мысли. — Матрена, а ты же покойницы Царевой Верки сестра?

— Угу, — кивнула старушка, отхлебнув немного горячего чая.

— А чего ты к ней раньше не ездила?

— По той же причине, что и она ко мне, — усмехнулась Матрена.

— А вы с той самой турбазы? — переключился на нас старикан.

— Да, — кивнул Светик.

— Поговаривают, что там всякие странности происходят.

— Какие? — спросила я.

— Да всякие, то народ пропадает, то резко все заболевают, то еще какая-то ерунда.

Он налил нам щей в тарелки и поставил перед каждым на стол.

— Вас тоже водили в заброшенную церковь? — поинтересовался дед Егор.

— Ага, только мы не дошли, — ответил Светик.

— Гиблое место, туда даже птица не залетает, а по ночам оттуда всякие разные странные звуки доносятся. То вроде младенчик плачет, то женщина причитает, то девка кричит, а то старик о помощи просит.

— А вы откуда знаете? — спросила я.

— Так я же рядом с горой живу, да бессонницей мучаюсь. Выйду ночью воздухом подышать, а оттуда всякое и слышится, и в пустых глазницах окон свет от свечи мелькает.

— Может, там какие-то обряды кто проводит, или людей мучают и пытают, надо было полицию вызывать, — сказал Светик, запустив в рот ложку с супом.

— Ну да, а я-то и не знал, — рассмеялся дед. — Нет, дорогой, это черти там беснуются, пиршества устраивают и добрый и недобрый люд приманивают.

— А почему новую церковь построили, а старую восстанавливать не стали? — поинтересовалась я.

— Потому что она проклята и стоит на кровавой земле.

С удивлением посмотрела на деда Егора.

— Ну чего вы на меня так смотрите-то? История не нами писана. Сначала поп всякие бесчинства творил, а потом люд взбунтовался и пошел брат на брата, сын на отца. В первую очередь побежали попу мстить. Церковь осквернили, поповскую дочку там же на полу снасильничали всей гурьбой. Матушка ребятишек собрала, кого успела, да на колокольню с ними поднялась. Вместе с ними и спрыгнула вниз. Перед этим прокляла деревню. Церковь разграбили, купола разобрали, крест уволокли куда-то.

— Ужас какой, — покачала я головой.

— Поговаривают, что одного вора этим крестом и придавило на смерть, другому через год позвоночник в лесу упавшее дерево перебило, так там и помер. Только через несколько дней его нашли. А третий провалился в чужую могилу, и сердце у него от страха остановилось. Темные тогда времена были, а теперь их потомки за все рассчитываются.

— А крест продали, что ли, или попилили? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Поговаривают, в землю ушел полностью. Вот только сколько копали, никто ничего найти не смог.

— Бабушка Матрена, а вы не из этих мест? — спросила я.

— Да упаси меня Боже, нет, конечно. Это сестрицу мою сюда занесла нелегкая, — ответила старушка.

— Это хорошо.

— Не то слово, не хотелось бы мне еще таких проклятий на роду иметь.

— Только вот потомки сестры проклятые, — покачал головой дед Егор, — Замуж-то она вышла за одного из тех.

— Они что, еще живы? — обалдела я.

— Ну, нет, конечно, наша деревня хоть и славится долгожителями, но не до такой же степени.

— За старого пердуна она замуж вышла еще девкой. Нарожала ему дитев полную хату, а он взял и скопытился, — ответила Матрена, — Так она всю жизнь в этой деревне и прожила, и больше замуж не вышла.

— Ну, уехала бы тогда.

— Видишь ли, тут какая загвоздка, потомки тех самых товарищей не могут уехать из деревни, — покачал головой дед Егор.

— Вообще? — мне стало как-то жутко.

— Ну, нет, конечно, не в этом смысле. Мы и в город выезжаем, и на море, и в санаторий можем съездить, а все равно все назад возвращаемся. И живем тут до самой смерти, а жизнь у нас очень долгая.

— Вы случаем не эти самые, которые кровь пьют? — после случая со Светиком я уже начала верить во всяких оборотней и вампиров.

— Да, сейчас вы доедите мои щи, а потом я их буду есть из вас, — пошутил дед.

— Не смешно, — ответил Светик.

— А вы не задавайте дурацких вопросов, и не получите дурацких ответов.

— Нету больше вашей церкви, — ответила бабка Матрена.

— Как нет? — с удивлением дед кинулся к окну.

Он долго вглядывался в него, силясь разглядеть силуэт здания сквозь стену дождя.

— Ничего не вижу, — ответил старик. — Если ее нет, то значит, помру скоро. Больше сотни лет на свете живу, устал уже. А куда она делась?

— Под землю ушла, — сказала я.

— Да, слышал я сегодня грохот, думал, гром гремит, а оказывается, вон оно что. Времени у меня осталось совсем немного. Гроб у меня в сарае уже давно стоит. Надо все дела в порядок привести. Внука предупредить, — он вскочил со своего места и начал ходить по кухне.

— А что стало с тем попом? — поинтересовалась я.

— Ничего, — пожал дед Егор плечами, — Избили его сильно, думали, что убили, а он выжил. От веры отрекся, коммунистом стал. Женился, детей нарожал. Потом помер, как все обычные люди.

Он замолчал и уставился в одну точку.

— Вы чай пейте, вон поминальные пироги берите, — очнулся он, — Теперь у нас в деревне многие помирать будут. Ну, и слава Богу.

На улице затих дождь. Резко подул ветер и разметал все тучи. Показалось яркое весеннее солнышко. Дед сразу подскочил к окну.

— Точно нет ее, — выдохнул он.

Старик что-то пробормотал себе под нос и ушел в комнату.

— Надо идти, — сказала тихо Матрена, — Мы сейчас не к месту.

Светик собрал тарелки со стола, быстро их ополоснул и убрал на место. Пошли прощаться с хозяином. Он сидел в большой комнате и перебирал фотоальбомы, вытирая скупые слезы со щек. Одна из фотокарточек упала на пол. Я подобрала и отдала ему. На ней была изображена семья священника на фоне церкви. Батюшка сильно был похож на деда Егора. Ничего говорить ему не стала, может, это его отец или дед.

— Пойдем мы, дождь там кончился, — сказала бабка Матрена. — Спасибо за все, Егор, и не поминай нас лихом. Прости, если что-то не так сделали или сказали.

— Бог простит. И вам добра и благополучия, добрые люди, — кивнул он.

Оделись и вышли на улицу.

— Как-то не очень на душе, хоть и сделали доброе дело, — сказал Светик.

— А оно всегда так, — ответила Матрена и вздохнула.

Что-то все не так

Оставили хозяина дома одного, а сами побрели по грязюке на турбазу. Матрена отправилась к родственнице.

— Я бы на вашем месте туда не возвращалась, а сразу бы чесала на автобус. Подальше от этого проклятого места, — сказала она.

— Там остались документы и деньги. За так нас никто не довезет до Перми, да и до нашего города бесплатно не возят, — вздохнула я.

— Я бы дала тебе денег, — предложила бабушка.

— А документы? Заберу сумку и на остановку. В гробу я видала такие поездки.

— Хочешь, приходи сюда. Родственница одна живет. Старуха глухая и подслеповатая. Она против не будет. А завтра вдвоем отправимся домой.

— Я подумаю, — кивнула я.

На завалинке сидел Коловерша и со скучающим видом что-то строил из палочек. Увидал Матрену и кинулся к ней обниматься.

— Я его тут оставляла. На кладбище ему делать нечего, а уж на горе около церкви тем паче. Ты же мой хороший, — она нежно погладила своего бесенка по головке.

Он заурчал, как большой кот, и стал перебирать волоски у Матрены на голове. Светик с удивлением посмотрел на Коловершу.

— А ты тоже это видишь? — спросил он меня.

— Конечно, — кивнула я, — Я даже его знаю. Ладно, пошли, а то сейчас снова дождь ливанет, и будем с тобой бродить в темноте по лесу. Вон уже темнеть стало.

— Здесь быстро темнеет, — сказала Матрена, — Может, останетесь? Я хоть и не хозяйка, но к моим гостям отнесутся хорошо.

— Нет, пошли, — потянул меня Светик, — Там ребята. Надо Леську с Иваном найти, да и твоя подружка в лагерь ушла. Неизвестно, что там творится.

Что-то мне подсказывало, что нужно все же остаться. Дверь в сени распахнулась, и из-за нее выглянула растрепанная седая голова. Старушка щурилась и пыталась что-то увидеть своими подслеповатыми глазами.

— Мотька, ты, что ли, пришла? — крикнула громко она.

— Я, я, — прокричала в ответ Матрена.

— Чего тогда стоишь там, в избу не заходишь? — спросила старушка.

— С людьми разговариваю, иди в дом — простынешь, — махнула на нее бабулька.

По улице шла небольшая толпа. Практически около каждого дома от нее отделялся один человек и заходил в дом.

— Ой, — сказала я и прикрыла рот ладошкой.

— Я таких же чудиков на трассе видел, — сказал Светик, — Странные они какие-то.

К Матрене прижался Коловерша и заскулил. Где-то завыла сначала одна собака, затем еще одна и еще одна.

— Агнетка, подойди к ним, попроси немного отсрочить. Если все помрут, то хоронить-то кто будет? — сказала мне Матрена.

— Я думаю, что с ними разговаривать бесполезно, — вздохнула я. — У них там все уже без нашего распределено.

Около них остановился один из жнецов. Немного постоял и пошел дальше.

— Слава тебе, Господи, — перекрестилась Матрена, — Дай мне, боже, уехать из этого гиблого места, когда все начнется.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Светик, задумчиво провожая взглядом фигуры в черном.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — ответила я, — Я не экстрасенс, мысли угадывать не умею.

— Это типа смерть?

— Это типа они, — кивнула я.

— Пошли уже, — сказал Светик, — У меня от этого всего мурашки бегут по телу и шерсть дыбом.

Направились по слякоти по дороге в сторону леса.

— Может, все же останемся ночевать здесь? — спросила я с сомнением.

— Идем уже.

Он вытащил из кармана фонарик и проверил, работает или нет. Все отлично функционировало. На землю спустились сумерки.

— Еще минут пять, и мы ничего не увидим в этой темноте, — сказала я, — И фонарик твой не поможет, потому что тут грязь везде. Завернем не туда, и будет не весело. Заплутаем, как тот парнишка, и окажемся в овраге рядом с турбазой.

— Агнета, хватит нагнетать. Как там твоя бабулька сказала, что-то про пессимизм. Слово такое смешное. Я хорошо ориентируюсь в темноте.

— Даже в незнакомой местности? — хмыкнула я.

— Эта местность уже мне знакома. Я тут уже два раза проходил. Так что все запомнил.

— А нюх, как у собаки, а глаз, как у орла, — пропела я песенку.

— Лучше расскажи мне, что это за церковь такая? Зачем туда людей водят? И кому это надо? — спросил Светик.

Резко наступила тьма, и он включил фонарик. Под ногами противно чавкала грязь. Вспомнила разговоры с Сашей о болоте, и мне стало страшно. А вдруг этот Светик заведет меня куда-нибудь на болота и там притопит. Кто его знает, какие низменные чувства рождает его новый облик.

— Агнета, ты меня слышишь? — сердито спросил он и остановился.

Я на него тут же врезалась.

— Что? — вынырнула я из своих мыслей.

— Я тебя спросил про церковь.

— Я знаю ровно столько, сколько и ты, — буркнула я в ответ.

— А этот твой демон тебе не рассказал? — поинтересовался мужчина.

— Нет. Мы с ним после обряда не виделись. Я все время была рядом с вами.

— Ясно. А ты сама как думаешь? Что это было там?

— Не знаю. Мне кажется, кто-то хотел создать мощную батарейку, ну или попросту там с удовольствием людишек жрет. Тому, кто народ приводит, перепадают какие-нибудь плюшки, — пожала я плечами.

— Какие плюшки? — удивился Светик.

— Например, деньги, власть, здоровье, благополучие.

— Ты думаешь, этот Аркадий до фига имеет власти и денег? — хмыкнул Светик.

— Я думаю, что организатор всего этого безобразия не Аркашка, а кто-то другой. У него вон хозяин есть.

— И сюда никто не сунулся, что тут люди пропадают? Что-то мне не верится, — поморщился мужчина.

— Начнем с того, что не так уж здесь много и людей пропало. Парнишка этот, и то не факт, что он с этой турбазы был.

— А вот эти мертвяки, которые стеной стояли на кладбище?

— Во-первых, кладбище старое, во-вторых, историю деда Егора слышал? Сколько там народа полегло — неизвестно. В-третьих, такие порталы всегда привлекают к себе всякое разное, в том числе и фантомы покойников. Они могли со всей округи слететься. Для них не существует границ и расстояний. Вспыхнул маяк, и через мгновение тут все собрались.

— Я думал, они заодно с теми, кто внутри церкви был, — разочарованно сказал он.

— Мы об этом ничего и никогда не узнаем, — пожала я плечами и споткнулась об какую-то корягу. — А мы точно туда идем?

— Черт, — сказал Светик и стал освещать окружившие нас деревья.

— Я запомнил, я запомнил, — передразнила я его. — Сейчас бы сидели в теплой избушке, сказки слушали да чаи попивали.

— Ну и оставалась. Чего со мной поперлась. Сама пошла, а я у нее еще и виноват, — огрызнулся он.

— Вот точно, всегда надо слушать свою интуицию, а не товарищей, которые в любой момент могут в медведя обернуться, — сердито ответила я.

Подул сильный ветер, верхушки деревьев стало раскачивать из стороны в сторону, что-то заскрипело, заухало. Наверху зашуршало.

— Мама, — прошептала я.

Потом я громко выругалась. Где-то громыхнул раскат грома, затем еще один, и еще один. Небо рассекла молния, затем еще одна, осветив на мгновение лес. Лучше бы я ничего не видела. Мне показалось, что вокруг нас кто-то стоит.

— Я предлагаю найти какое-нибудь сухое место и переждать ночь там, — сказала я.

— Меня посещают такие же мысли, — ответил Светик.

— Шелбик, Шелбик, — тихо позвала беса.

Но эта зараза не появлялась. Видать, где-то подъедается, энергией наполняется. Конечно, после таких фортелей вообще пластом лежать будешь. Снова мелькнула молния и осветила другую часть леса.

— Мне кажется, там есть какой-то сарай, — сказала я, вглядываясь в темноту.

Светик направил в ту сторону фонарик — действительно, там находилась какая-то полуразвалившаяся избушка.

— Пошли? — спросила я.

— Пошли, — вздохнул он. — Хорошо, что мы хоть у деда Егора перекусили. Есть уже хочется, что аж тошнит.

Засунула руку в карман и нащупала батончик. Решила, что как только попадем в помещение, так и попилим его пополам. Быстро добрались до избушки. Дверной проем был таким низким, что пришлось сильно наклониться, чтобы пройти. Светик туда вообще вполз на четвереньках. Там было тесно и сухо. Как только мы затворили за собой дверь, пошел дождь.

Надо было остаться в деревне, а не слушать посторонних мужиков.