Глава 13–14

Доехали

Почти всю дорогу я проспала. Просыпалась только тогда, когда были остановки. Выходила, чтобы размять ноги и перекусить. Инну будили, выводили, кормили, сопровождали в туалет и снова сажали на место.

— Она всегда такая будет? — спросил с тревогой Светик.

— Нет, только в поездке. Как приедем в город, так очухается, только вот часть приключений забудет, — ответила Матрена.

— А как же другие в группе, там же тоже люди были? Они могут про нас рассказать, — поинтересовалась я.

— Ага, вот не думаю, что Леська с Иваном о себе оставили память, — хмыкнула старушка, — Тоже, небось, мороком все закрыли.

Вспомнила, как Леся вела себя в первый день, всему восторгалась и всем радовалась. Я потрогала свою голову.

— Не боись, нас они не тронут, знают, что за такое прилететь может, а вот вся остальная группа давно о вашем существовании забыла.

— А тогда почему вот эти архаровцы по деревне шастали? — поинтересовалась я.

— Искали, кто церковь провалил, это же чья-то кормушка исчезла, там такие блага в кого-то вливались. Надо новости посмотреть, кого в ближайшем будущем спихнут с должности и посадят за взяточничество.

— Может, не посадят, — ответила я.

— Может и не посадят, может сразу порешат или инвалидом сделают. Будем следить за новостями, — согласилась бабушка.

— Ага.

Под утро Инна очнулась от своего летаргического сна и стала озираться в разные стороны.

— Где я? — спросила она.

Светик усмехнулся.

— Как в начале поездки прямо.

— В автобусе, мы едем домой, скоро в город въезжать будем, — ответила я.

— Не помню, как села в автобус, — Инна потерла виски, — Голова ватная.

— А поездку помнишь? — спросила я.

— Да, — кивнула она, — Кормили нас там отвратительно, и холодно было, и дожди, и ничего мы не посмотрели. Только в деревню какую-то зашли, и там ливень пошел.

— Да уж, съездили.

— Угу, хорошо, что сами не отравились.

— Отравились? — удивленно спросила я одноклассницу.

— Ну да, ты что, не помнишь что ли? Кто-то из группы траванулся, и его в больницу отправили, а нас всех распустили. Дескать, в еде какую-то палочку нашли, — вздохнула скорбно Инна.

— Точно, — кивнула я и многозначительно посмотрела на Матрену.

Бабанька пожала плечами.

— Голова ватная, — снова пожаловалась женщина, — Тяжко мне.

— Это на погоду, — авторитетно сказала Матрена, — У самой суставы ломит. Приехать из ранней весны в почти лето — это тебе не хухры-мухры.

— Ну да, — устало кивнула Инна, — И чего меня понесло туда?

— Не знаю, — ответила я.

— И я не знаю, — она прикрыла опять глаза.

Позвонила Саше, сказала, что через полчаса уже будем в городе. Он что-то проворчал на счет того, что надо было пораньше его предупредить. Извинилась перед ним.

— Я тебя все равно заберу, — сказал он.

— Буду ждать, — улыбнулась я.

— Заберет он нас? — спросила обеспокоенно Матрена.

— Конечно, — кивнула я.

— Ох, как хорошо, что я тебя встретила в деревне.

— А я-то как рада.

— Ты знаешь, я чегой-то подумала. А Леська случайно не специально поехала туды, чтобы делишки темные провернуть, спихнуть конкурента, — зашептала она.

— Думаете, этот хозяин турбазы ей был конкурентом? — удивилась я.

— Да не ей, а кому-то другому. А чего, подобралась близко и перекрыла источник силы, и всё. А ей за это большую деньгу заплатили.

— И делов-то, — хохотнула я.

— Звезды сложились так, что ей и подмога нашлась. А бабки, небось, за работу себе в кармашек положила, зараза, — поморщилась Матрена.

— Ну, я как бы не в накладе осталась, столько душ накосила своей косой, — ответила я.

— Ага, радуйся, как дурачок фантику, вот возьмут тебе и повысят план. Сколько ты там намахала своей косой?

— 333, — ответила я.

— Ох и ни фига себе, точно жди беды. У нас же при переработках не премии выдают, а план повышают, — хмыкнула Матрена.

— Я как бы тоже не в обиде на Леську, — пробасил Светик, — хотел с настоящими людьми силы пообщаться, и вот все получил, да еще дар у меня проявился.

— С Ваньком она и так чем-то интересным рассчитается. Одна я в минусе, — проворчала старушка.

— Чего это в минусе? Мы тебя сейчас до дома довезем, — возмутилась я.

— Всего-то радость. Сашок и так бы меня встретил, я бы его попросила.

За разговорами так и добрались до автовокзала.

— Вы сейчас в какую сторону? — спросил меня Светик.

— По трассе в сторону Уфы, — ответила я.

— Ой, нет, мне в 23-ий надо.

— Инна тоже где-то живет в центре, — сказала я.

— Ты ей только ничего не рассказывай, — предупредила Матрена.

— Да что же я, совсем больной? — хмыкнул Светик.

— Эй, как там тебя. Ты кем работаешь? — спросила Матрена.

— Агрономом, а что? — спросил он.

— Ясно, если что, приезжай к нам, найдем тебе работу в поселке.

— Спасибо, у меня есть, — улыбнулся он.

— Пока есть, — тихо проворчала старушка.

Мы с ней со всеми попрощались и потопали на стоянку. Там уже нас ждал Саша. Он с удивлением посмотрел на Матрену, но ничего не сказал. Загрузили вещи в багажник, уселись в автомобиль и погнали домой.

— Чего ты к Светику прилепилась? — спросила я старушку.

— А то. Помнишь, у тебя ветеринарша была Светка?

— Помню, — кивнула я.

— Так не гоже ей жить без мужа, к тому же у нее бывший не совсем адекватный был. Вдруг возвернется, а тут есть, кому ее защитить.

— Так Саша говорил, что его куда-то отправили, — сказала я. — К тому же у нее там волкодав появился в охране. Что-то бабушка Матрена сентиментальной стала на старости лет.

— Так своей семьи не было, а теперича жалею, что не завела ее в свое время. Все годы на чужих людей положила. Вот и хочу, чтобы у всех волшебных девок было женское счастье и семья, — смахнула она скупую слезу с морщинистой щеки.

— Чую, что в нашем поселке скоро еще какой-то новый персонаж появится? — хмыкнул Саша.

— Может быть, а может и не быть, — многозначительно ответила Матрена.

Сначала довезли бабульку до дома, а потом поехали к себе. Коловерша грустно нам вслед махал платочком и вытирал невидимые слезки. В этот раз все обошлось без приключений.

Никакой спокойной жизни

Дома меня встретила сонная ребятня. Катюха повисла на шее и прижалась ко мне, шмыгая носом.

— Мамулечка, я так по тебе соскучилась, — прошептала она.

— Да меня не было всего ничего, — ответила я, поглаживая ее по голове, — Тебя никто не обижал?

— Нет, — Катюшка помотала головой.

— Вот и хорошо. Идем завтракать?

— Угу, — кивнула она.

Славка крутился рядом.

— Идем, я тебя тоже обниму, — протянула к нему руки.

Парнишка радостно кинулся обниматься.

— Ой, тетя Агнета, какая вы маленькая, — хихикнул он.

— Это ты так вымахал, — улыбнулась я, — Ладно, детишечки, дайте мне принять душ и горячего чая.

Вещи я бросила прямо около порога и направилась в ванную комнату. Хотелось все с себя смыть, почти сутки в пути.

— Дом милый дом, какое счастье, что я вернулась, — бубнила себе под нос, — Водичка тепленькая, свой душ. Божечки, кошечки.

— И мыло вкусно пахнет, — ответил мне знакомый голос с той стороны душевой шторки.

— Шелби, ты случайно не припух, вваливаться ко мне в ванную, пока я моюсь? — возмутилась я. — Мы вроде с тобйо договаривались, что ты меня в таких местах не беспокоишь.

— Ой, чего я там не видел, — фыркнул он.

— Мне угрожает какая-то опасность? — спросила его я, — Я обварюсь или меня засосет в канализацию?

— Нет, — проворчал он.

— Тогда дай мне побыть эти пятнадцать минут одной. Я почти пять дней находилась круглосуточно в компании малознакомых людей. Сгинь.

— Я решил, что сейчас идеальное время, чтобы с тобой поговорить, — ответил он.

— Когда я моюсь? Это, по-твоему, идеальное время? Ты от меня уходишь или меня разжаловали из жнецов?

— Нууу.

— Палки гну. Что ну? Говори, пока я не намылила голову.

— Скажем так, я от тебя не ухожу, и тебя не разжаловали.

— Жаль, — сказала я и стала намыливать голову.

— Тебя повысили, — гаркнул бес и захохотал.

Я от удивления распахнула глаза и рот.

— Шелби, твою же за ногу. Ты не мог сказать мне об этом раньше? Блин блинский, теперь всё щиплет, — я стала тереть глаза и выплевывать пену изо рта.

Томас продолжал ржать за занавеской.

— Вот нечисть бессовестная.

В дверь постучались.

— Агнета, у тебя всё в порядке? — спросил обеспокоенно Саша.

— Да, пена в глаза попала, — крикнула я.

Кое-как смыла пену с головы. Шелби в этот момент исчез.

— Вот рогатое чудище, сказал, что повысили, а об обязанностях не сообщил, — проворчала я, вытираясь полотенцем. — Сон, как корова слизала языком. Теперь думать всякую фигню буду.

В коридоре пахло вкусно омлетом и жареным хлебом. В животе громко заурчало.

«Косу надо убрать на место, а потом всё остальное», — пронеслось у меня в голове.

Посмотрела по сторонам в поиске сумки, ничего не обнаружила.

— Саша, а где моя сумка? — крикнула я.

— Я занес ее в спальню. Мы тебя все ждем завтракать. Потом ее разберешь.

— Пять сек., — ответила я.

Из кармашка рюкзака достала ключи с заветным брелоком. Опустила лестницу и поднялась наверх в свой кабинет. Там быстро отодвинула в сторону шкаф и занесла косу. Теперь она выглядела иначе — черное, словно покрытое смолой, древко и такое же черное полотно косы. Древко украшали какие-то серебристые завитушки. Я даже на мгновение ей залюбовалась. Затем быстро поставила ее на место и вышла из потайной комнаты.

Спустилась вниз и снова порадовалась, что я дома. За столом сидела моя любимая семья.

— Мы тебя ждем, — повторил Саша.

— Урааа! Я дома, — сказала я радостным громким голосом. — Больше никаких путешествий в одиночку, только всей семьей.

— На море? — с надеждой в голосе спросила Катя.

— На море, — кивнула я.

— Баренцево или Лаптево, — хохотнул Славка.

— Не ржи, а то жизнь коварная штука, можешь там оказаться, — ответила я.

— Мама, там всё так было плохо? — спросила Катя.

— Катюшка, природа там обалденная, несмотря на слякоть и ливень. Деревья такие монументальные, что даже обо всем забываешь, находясь там. Воздух чистый. Пыли такой нет. Дома не такие, как у нас, и печки по-другому сложены. Все же там интересно, но ехать надо в другое время года.

— Понятно. Мама, а расскажи, что вы там делали, — попросила дочь.

Я задумалась и поняла, что такие вещи родным лучше не рассказывать.

— Пока не было дождя, погуляли по лесу. Сходили в деревню. Там я встретила бабушку Матрену.

— А что она там делала? — удивился Саша.

— Приехала к сестре на похороны.

— Ты же говорила, что она с родными не общается.

— На похороны, видно, ее позвали, — пожала я плечами. — Когда ливень начался, мы заскочили в дом к одному старику. Он нас накормил и напоил чаем. Про деревню всякие страшные истории рассказывал.

— Ой, как интересно, — сказала Катюшка. — Расскажешь?

— Потом обязательно расскажу.

— А ты говоришь, ничего интересного не было, — сказал Славка. — Ой, сколько времени. Мне же в школу надо, сегодня последний день. А у Катьки завтра последний звонок.

— Точно, — кивнула я. — У нас же все подготовлено?

— Угу, — ответила дочь. — И на выпускной, и на последний звонок есть платье. Я тоже побежала, а то у меня не все книги сданы.

Все быстро повскакивали со своих мест, поцеловали меня и побежали собираться. Вот я кулема, и как забыла про Катин последний звонок, хорошо, что успела приехать за день до него. Вдруг я с ужасом поняла, что у меня куда-то исчез один день. Приехать должны были двадцать третьего, а не двадцать четвертого.

Народ убежал по своим делам, а я стала звать Шелби. Бес появился с тарелкой, в которой копошились какие-то насекомые.

— Это что за гадость? — поморщилась я.

— Еда, — пожал он плечами и всыпал себе в пасть горсть. — Будешь?

Он протянул мне тарелку с извивающимися личинками.

— Нет, спасибо, я такое не ем.

— Весьма калорийно.

— Я уже позавтракала. Ты мне скажи, куда у меня один день делся?

— А как ты думаешь, сколько времени мы с церковью боролись? — спросил Шелби.

— Часа три или четыре, наверно.

— Нет, моя дорогая, почти сутки. Просто там один мир вошел в другой, получилась такая кривая, — Томас махал рукой, в пальцах которой были зажаты червяки.

— Не маши граблями, слопай ты их уже, — рявкнула я.

Он замолчал и изумленно на меня посмотрел. Затем высыпал содержимое тарелки себе в рот, похрумкал посудиной и выдал залп.

— Ну, ё-моё, Шелби, где твое воспитание?

— Это протест, — ответил он. — Чего орешь? Я ей объясняю, а она еще орет на меня.

— Ну, извини, — сказала я. — А как же другие, да та же Инна?

— А что Инна? У нее и так-то не все дома были, а после этой поездки совсем крыша потекла.

— Ой, не надо, до поездки она вообще с какой-то дрянью ходила. Наделала себе на красоту порчи.

— Ну вот, после снятия совсем чуть-чуть времени прошло. Так что ее слова не стоит принимать за истину, — оскалился Шелби.

— Ясно, понятно, что ничего не понятно, — ответила я. — Но хоть разобрались, куда один день дели. Что там с повышением? Мне план повысили?

— И да, и нет, — помялся Томас.

— Ну чего ты там рога мнешь, говори, — потребовала я.

— В общем, помнишь, к тебе жнец иногда приходил?

— Ну да, типа куратор.

— Угу, вот ты тоже теперь стала типа куратор.

— Э-э-э, — только и смогла я произнести. — Я же ничего не знаю.

— А это никого не волнует. Завтра надо встретиться с подопечным, — сказал Шелби.

— Я завтра не могу, у Кати последний звонок.

— Пропусти.

— Ты смеешься что ли? Как я его пропущу. Это такое событие, — возмутилась я.

— Молча, — засопел сердито Томас.

— Нет, я не могу. Если он такой же, как жнецы, то может появиться около меня сам.

— Нет, он такой же, как ты.

— Человек, который смог украсть косу у жнеца? — хохотнула я.

— Типа того, — кивнул он.

— Я даже не знаю, во сколько освобожусь, и мы хотели это все отпраздновать. Может, его как-то развернуть к нам в поселок? — с надеждой в голосе спросила я.

— Я попробую, но если у меня ничего не получится, то тебе придется ехать к нему.

— Это мужчина или женщина? — спросила я.

— Типа мужчина.

— Хватит говорить загадками.

— Сама все увидишь, — подмигнул Шелби.

— Ладно, я спать, — сказала я. — Потом разберемся.

Шелби исчез, а я отправилась в спальню. Порадовалась еще раз, что я дома, завернулась в одеяло и вырубилась.