Глава 15–16

Андрюшка

Утром у меня в спальне нарисовался Шелби. Хорошо, хоть Саша уже встал и ушел умываться. Хоть он его и не видит, но моя физиономия сигнализирует весь спектр эмоций, когда бес появляется в нашей комнате.

— Вставай, пошли, — сказал Томас.

— Куда? Я еще сплю. И вообще, у моего единственного ребенка сегодня последний звонок, — ответила я.

— Поехали, у нас есть задание, и его нужно выполнить.

— А если мы его не выполним, то тебя ударит молния под хвост? — поинтересовалась я, потягиваясь. — Или меня разжалуют в обыкновенные деревенские ведьмы и отберут косу?

— Ага, разжалуют и отправят в 12 век отрабатывать повинность.

— Так, мой краснорожий друг, все задания только после последнего звонка. Ребенок у меня один, и другого пока не намечается. У меня есть свои планы на сегодняшний день, и это не обсуждается, — ответила я.

— Ну смотри, я тебя предупреждал, — рыкнул сердито Шелби и исчез.

Вот вы посмотрите на него — он меня предупреждал. Меня, значит, повысили, а способность исчезать и появляться в нужном месте не выдали. Какой я тогда куратор? А если бы у меня машины не было, или чел жил бы где-нибудь в Африке. Я к нему на самолете добиралась бы несколько часов? Ходила по комнате и ворчала.

— Агнета, ну ты чего там застряла в спальне? — спросил Саша, заглядывая в комнату.

— Думаю, что мне надеть, — ответила я.

— Так ты вчера все приготовила.

— Я передумала.

— Вот женщины, — усмехнулся он. — Давай быстрей, а то опоздаем. Все уже почти собрались.

Нарядилась в длинную юбку и блузку с рюшками. Накрасилась, покрутилась перед зеркалом и решила, что я еще красотка.

Семья уже сидела разнаряженная на кухне и пила чай. У Катюшки на голове красовались бигуди. Я про себя улыбнулась, вспомнила свою молодость — тоже крутили бигуди да тряпочки на волосы.

— Плойкой утром долго, — сказала она. — Сейчас их сниму, а там расчешусь.

— Я Матрену тоже позвала. Никто не против? — спросила я.

— Нет, — народ помотал головой.

— Жаль, бабушка не приехала, — вздохнула Катя.

— Мы для нее видюшку снимем. Сама знаешь, какая у нас бабушка. Хорошо хоть на мой день рождения приехала, — сказала я.

После завтрака помогла Катерине снять все бигуди и аккуратно уложить локоны, чтобы они до нужного времени не раскрутились. Прикрепила большой бант на заколке. Дочь была одета в короткое черное платьице и белый фартук. Платье специально подбирали такое, чтобы потом в нем можно было ходить и в обычной жизни.

— Вот какая у нас Катька красотка, — присвистнул Славка.

— Ты тоже хорош, настоящий джентльмен, — улыбнулась я, поправляя на шее паренька галстук.

— Батя нацепил, — пробасил он.

— Ну все, девочки и мальчики, берем букеты с цветами и грузимся в автомобиль, — сказал Саша. — Матрена твоя где?

— Она сразу к школе подъедет.

— Будем ждать фееричного появления бабушки Матрены на школьном дворе, — хохотнул Славка.

— Все по коням, — скомандовала я.

Загрузились все в «Ниву» и отправились в соседний поселок.

Около школы уже стояло десяток автомобилей. Пришлось искать место для парковки. Пока кружились, пока то да се, к школе лихо подъехала Матрена на своем байке. Позади нее развивался флаг с триколором. На шлеме красовался огромный шифоновый бант. Сама старушка была одета в черную юбку-брюки, белую блузку и кожаный корсет.

— Весьма прилично, — оценил ее вид Саша.

— Я бы сказала, элегантно, — ответила я.

Нашли место для парковки и выбрались из автомобиля. Матрена стащила с головы шлем и откуда-то вытащила шикарный букет с розами. На плече у нее сидел Коловерша весь в бантах, школьном платье и белом фартуке.

— Группа поддержки прибыла, — сказала нам Матрена. — Всем доброго утра.

— И вам утра доброго, — улыбнулась я.

— Ну что, вперед на школьную площадку?

— Конечно.

Наши дети направились к своим одноклассникам, а мы встали на место, предназначенное для родителей. В городе обычно последняя линейка делалась для первоклашек, девятых и одиннадцатых классов. Здесь же собиралась вся школа. Наверно, это и хорошо, пусть праздник будет у всех детей и взрослых.

Провели линейку, поздравили школьников. Затем начался концерт прямо на ступеньках школы. Мы с удовольствием смотрели, как поют и танцуют ребятишки. Сами немного потанцевали под задорную музыку. Хорошо было, весело. После старшие классы пригласили на последний урок.

— Не переживайте, сейчас мы быстро, — сказала классная руководительница. — Там спонсоры приготовили подарки для выпускников. Решили вручить их в классе, дабы не смущать других детей.

— Хорошо, мы подождем, — кивнула я.

Почти все разошлись с площадки. Кое-где остались родители ждать своих взрослых чадушек, да ребятня помладше радостно носилась. Я обратила внимание на странного деда. Одет он был чистенько, но вся одежда была какой-то ветхой, потертой и в заплатках. Дедок бродил по площадке, спотыкался, сталкивался с другими людьми и извинялся. Он повернулся к нам спиной, и я с ужасом увидела косу с обломанным древком, привязанную обрывком яркой тряпки. Полотно у него болталось где-то внизу.

— Вот Шелби, вот удружил, — процедила я и ринулась наперерез старику.

Дедок снова повернулся и кончиком косы задел ногу у одной из родительниц. Женщина вскрикнула и резко села вниз. Послышался характерный хруст. Я рванула бегом в сторону старикана. Сейчас он половину двора перекалечит и на тот свет отправит. Схватила его за локоть, повернула к себе спиной и чуть не стала жертвой магического орудия.

Полотно у его косы было необычайно широким и длинным. Наклонилась к нему и провела пальцем по косе. Она тут же стала меньше и оказалась в чехле.

— Вы сдурели? — тихо прошипела я. — Вы что тут делаете?

— Так енто, мне сказали сюды приехать, так я и приехал сюды.

— А чего косу в тряпку не завернули?

— Так ежно ее все равно никто не узреет. Чего прятать-то?

— Так вы человека ей уже покалечили. Еще неизвестно, сколько от нее по дороге пострадало.

Дед на меня смотрел полуслепыми глазами и по-детски улыбался беззубыми деснами. Он был маленького роста, худенький, с пушком редких волос на сморщенной лысине.

— А вы Агнета? — спросил он.

— Она самая, — кивнула я.

— Значится, меня к вам приставили. Учить меня будете уму-разуму.

— Меня бы кто научил, — хмыкнула я, — Что же с вами делать-то? Придется вести к себе, пока вы еще чего не натворили. Вас как зовут?

— Андрюша, — снова беззлобно улыбнулся старик.

— Так, дед Андрюша, поедем к нам. Только на чем — не понятно. С косой в машину вас сажать страшно. Блин, и как я вас семье представлю?

К нам подошла бабка Матрена.

— Это чего это вы тут шушукаетесь? — поинтересовалась она.

— Да вот, — кивнула я на старикана, — Подсунули мне подопечного.

— Ясненько, в такой день и то покоя нет.

— Так у него вон что, — я повернула деда к нам спиной и кивнула на косу в чехле.

— Зашибись, — сказала Матрена и ткнула в старика пальцем.

— Ой, щекотно, — хихикнул он.

— Он еще и живой.

— Я живой, не помер, — помотал дедок головой.

Глянула в сторону Саши — тот разговаривал по телефону и не обращал на нас внимания. Ну хоть так.

— Это Колька, мой кореш, помирать собрался. Я домой пришел, а он валяется на спине и тяжело дышит, а над ним смертушка с косой стоит. Ну, я и сразился с ней, и вырвал у нее косу, правда, древко маненечко сломал. Смерть обматерила меня и исчезла.

— Небось, порезался? — спросила я.

— Да, чуток, но не больно, все уже почти зажило, — он показал мне замотанный палец.

— А вот эта тетка, что ногу сломанала, — его работа? — строго спросила Матрена.

— Его, — тяжело вздохнула я.

— Ох и влетит тебе, Агнетка, по самое не балуйся. Я так понимаю, это чудо тебе на поруки выдали?

— Угу, — кивнула я.

— Вот тебе и угу. Пойду, гляну, чего сделать можно.

Матрена ринулась в сторону пострадавшей родительницы, которая сидела на земле и плакала от боли.

— Ну, ты чего, милая, расселась на грязной земле? Давай бабушка посмотрит, что у тебя стряслось, ручки-то убери, — старушка присела на корточки и стала рассматривать опухшую ногу.

Затем принялась ее ощупывать и спрашивать, больно ли гражданке или нет. Было видно, что от рук шло легкое свечение.

— Нет, не больно, и тут не больно, — шмыгала удивленно носом женщина, — Ой, помогите мне встать.

Женщину подняли на ноги.

— Ой, спасибо вам большое, это, видно, я ударилась сильно, вот и больно было. Вы же, как моя родная бабушка, ручками погладила, и все прошло.

Матрена отошла, вытерла пот со лба.

— Ох, Агнешка, должна мне будешь, сто лет так не делала, семь потов сошло, — сказала она.

— Могу прямо сейчас деньгу перевести, — ответила я.

— Да ну тебя, — махнула она рукой, — Чего с этим чудом делать будем?

— Пока берем с собой. Только как его с этой штукой в машину посадить? Оно нам навредить может.

— Я его сама повезу, — вздохнула Матрена.

— А не свалится он у тебя?

— Ну и свалится, велика ли беда? Ему тогда другого куратора назначат, — хохотнула старушка.

Все это время дедок нас слушал и глупо улыбался.

— Меня Андрюшка зовут, — сказал он Матрене.

— Замечательно, — хмыкнула она, — Меня бабка Матрена.

— Я живу с приятелем Колькой. Меня хотели в интернат забрать, но он не дал, к себе забрал. Мне домой надо, у него сахарный диабет, а он за диетой не следит. Толстый, ноги у него нет — сгнила. А вы ему новую ножку нарастить не можете?

— Он дурачок или в деменции? — тихо спросила меня Матрена.

— А шут его знает, я его первый раз вижу.

Коловерша пристально рассматривал незнакомца, а затем состроил ему рожу.

— Ой, какая у вас смешная обезьянка.

— Сам ты обезьянка, — буркнула Матрена.

К нам подошел Саша.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Меня Андрюшка зовут, — сказал дедок.

— Меня Александр.

— Значит, Сашка. Ага, а Матрена и Агнета мои подружки, — улыбался дед.

Саша посмотрел на меня удивленно.

— Потом расскажу, — махнула я рукой.

— Ясно.

Из школы выпорхнула наша Катюшка с каким-то пакетом в руках.

— Вы представляете, нам подарили планшеты. Я думала, книжки какие-нибудь будут, а тут планшеты.

— Круто, — ответила я, — А где Славка?

— Меня Андрюшка зовут, — сказал старичок Кате.

— Мам, а это кто? — удивленно спросила дочь.

— Андрюшка, ты же слышала.

Славка вынырнул откуда-то из-за угла, поедая мороженое. В руках он тащил небольшой пакет.

— Я нам мороженки купил, — сказал он.

— А меня Андрюшка зовут, — представился дедок.

Паренек подавился куском мороженого.

— Ясно. Ну, держи тогда мороженое, Андрюшка, — сказал Славка и вытащил упаковку из пакета, — Как знал, пару лишних купил.

— По коням? — спросил Саша.

— По коням, — кивнула Матрена, — Идем, Андрюшка, со мной.

Н-да, подсуропили мне жнецы подопечного, чую, будет весело с ним.

Вот так поворот

Деда Андрюшку посадили на байк позади Матрены. Коловерша почему-то на него сердился: то кулаки ему показывал, то неприличные жесты, то рожи гадкие строил.

— Успокойся ты, чупакабра лохматая, — цыкнула на бесенка Матрена, — Видишь, он безобидный, не тронет нас. Али ты приревновал?

Коловерша высунул язык и дунул, издав смешной звук, а потом исчез.

— Ишь ты, обиделся чего-то, — хмыкнула старушка, — Ну, чего, Андрюшка, держись крепко, помчимся мы с тобой по степям и просторам.

Тот по-детски заулыбался и закивал.

— Я раньше на велосипеде катался, мне нравилось, а потом он сломался, и новый мне никто не купил.

— Ну, друг, это не велосипед, конечно, но скорость я тебе гарантирую.

— Матрена, не потеряй его, иначе мне черепушку оторвут, — сказала я, — Откуда же ты взялся на мою голову, горе ты луковое.

— Меня так мама называла, — сказал Андрюшка грустно.

— Все, хватит базарить, погнали наши городских. Алга! — победно крикнула Матрена, газанула и рванула вперед.

— Ох, чую, потеряет она его, — усмехнулся Саша, — Убьет еще старика.

Меня волновало, куда провалился Шелби, то все утро около меня тусил, а то исчез бесследно. Тоже что ли обиделся?

Ехали следом за Матреной. На удивление, Андрюшка цепко держался за старушку. В какой-то момент мы попали сначала на дороге в яму, а затем выскочили резко на пригорок. Байк с бабкой Матреной оказался ниже нас, и я вскрикнула от увиденной картины. Позади нее сидел не безобидный дед, а какое-то чудовище, которое постепенно поглощало нашу бабульку.

— Где эти чертовы помощники! — возмутилась я. — Саша, газуй. Этот дед не то, что кажется. Убьет нам нашу любимую старушку.

Александр нажал на педаль газа и рванул за ними. Но, как назло, бабулька тоже припустилась, или это уже была не наша Матрена, а кто-то другой. В какой-то момент в голове мелькнуло, что мы уже на моей территории. В ту же секунду откуда-то материализовался волк и сбил байк. Деда стащил с мотоцикла и куда-то поволок. Тот уже и не сопротивлялся, оболочка обмякла и слегка шипела.

Остановили машину около Матрены. Повыскакивали из салона и кинулись к ней. Рядом плакал Коловерша и пытался привести старушку в чувства. Однако она никак не реагировала ни на что. Саша стал звонить в скорую. Я застыла на своем месте и ничего не могла сделать.

— Агнета, Агнета, чего застыла? Едем? — стал тормошить меня Саша.

— Что? — я повернулась к нему, и картинка резко изменилась.

Мы еще все стояли около школы и только собирались ехать. Коловерша злился на Андрюшку. Матрена давала последние указания.

— Саша, я сейчас, — сказала я и подошла к байку.

Стала внимательно рассматривать дедка. Он смотрел на меня своими подслеповатыми глазами и улыбался так по-детски.

— Иди сюда, — поманила я его пальцем.

— Агнетка, хватит там уже фигней страдать, — сердито сказала Матрена, — быстрей приедем, быстрей сядем за стол.

— Или не сядем, — ответила я. — Матрена, где твой старший помощник?

— Я его оставила дом охранять, чтобы он тут не шубутился.

— Ясненько. Андрюшка, давай, слезай, я на тебя посмотрю.

— Не бу-у-у-ду, — он снова улыбнулся, растягивая лицо в глупой улыбке, — она мне нра-вит-ся, — тянул он слоги.

Вдруг Коловерша надулся, как шарик, оскалился, выпустил свои когти и резко вцепился в лицо старика. Я схватила деда за шкирку и резко сдернула с байка. Между ним и Матреной уже образовался черный канал.

— Врешь, не возьмеш-ш-шь, — зашипел он, отрывая от лица бесенка.

Коловерша отлетел в сторону, но, как мячик, подпрыгнул и вернулся обратно. Он вцепился в образовавшийся канал зубами и когтями и просто его перегрыз. Матрена охнула и упала на руль байка, как сломанная кукла.

К нам подошел гражданин в телогрейке, галифе, кирзовых сапогах, картузе и с козьей ножкой в зубах.

— Дедусь, дай прикурить, — наклонился к старику Исмаил, — нету? Так я тебе сам дам прикурить.

Он подхватил его под руку и поволок куда-то за школу. В тени деревьев я увидала знакомую дьявольскую ухмылку. Товарищ приложил два пальца к козырьку, слегка поклонился, а затем исчез.

— Вот паразит такой.

На земле осталась валяться коса с обломанным древком. Надо было решить, что делать с инструментом. Но я не успела сообразить, как Коловерша подскочил, подхватил косу и запихал ее в свою пасть.

Матрена очнулась, стала озираться, потирать свою спину, охать и ахать.

— Ох, вот меня скрутило, прострел какой, аж в глазах потемнело. А где этот, болезный? — спросила она.

— Нашел себе провожатого, — ответила я, — Ты как?

— Спина болит сильно, — поморщилась старушка.

— Ехать сможешь?

— А то!

Отправились к нам праздновать последний звонок у Кати. Но мне что-то было совсем не до празднований. Было слишком много вопросов к Шелби.

Приехали к нам. Саша со Славкой отправились жарить шашлыки, а мы с Катей стали накрывать на стол. Бабушка Матрена уселась на крылечке и стала курить свою любимую трубку.

— Лоханулась бабка Матрена, — сказала она мне.

— И не только ты, — вздохнула я.

— Хорошо, что ты вовремя сообразила, а то бы не было уже у вас Матрешки. Ходила бы оболочка и глупо улыбалась, — она выпустила клубы дыма. — Если я брошу курить резко, то знай, что это уже не я, а кто-то другой в моем теле.

— Кто это был? — спросила я.

— Да черт его знает. Видала я таких тварей, притворяются кем-то безобидным, а потом бац и вытягивают все соки из жертвы, и занимают новое тело или бросают пустую оболочку и идут дальше охотиться. Хищники это, вот кто, паразиты.

— Но ведь он предстал передо мной новым жнецом.

— Ага, это ты в голове у тебя все мысли об этом крутились, вот он и нарисовался перед твоим взором. Если бы ты думала о чем-нибудь другом, то и человек был бы совсем другим. А я тоже старый воробей и попалась на навозную лепешку. Не прочухала я его, а он и зацепился за меня. Хотя изначально целью была ты, — бабушка продолжала усиленно дымить.

— Да, что-то праздник у нас сегодня как-то не получается, — тоскливо сказала я.

— А чей-то не получается, бабка Матрена жива и ее никто не сожрал. Чем не праздник? Катька вон больше в школу не пойдет — еще один праздник. Ты быстро сообразила — еще одна радость. Помощники у нас не дремлють — большое счастье. Вот только твой ухогорлонос опять куда-то сдриснул, — усмехнулась бабка Матрена.

— Я так предполагаю, что тут без его лап не обошлось.

— Вполне может быть, он еще тот гадский затейник, — согласилась старушка.

— А как же коса?

— А чаво коса? Обманка, скорее всего. Чтобы народ дурить, — сказала Матрена и снова затянулась табаком. — Была бы настоящая, ее бы Коловерша мой слопать не смог.

— Скорее всего, — согласилась я.

— Эх, все же жизнь прекрасная штука! В такие моменты начинаешь ее ценить. А теперь, Агнетка, давай с тобой чаю пивнем, пока мужички мясом занимаются.