Глава 5–6

Чудеса на виражах

Все же полезла по лестнице вверх, боялась, что она подо мной рухнет и окажусь я где-нибудь в преисподней в адском пламене. Представила все красочно, с жаром и треском костра.

— Фу ты, дурость какая, — сказала я себе.

Через несколько ступенек оказалась в комнате, где проживали мои прежние хозяйки. Вот только не было здесь того спокойствия и благообразия. Комната чем-то напоминала салун Дикого Запада из вестернов. На пианино бацал какую-то незатейливую песенку Шелби, а покойные красотки в нарядах того времени не пасьянс раскладывали, а в покер играли. В выраженьях не стеснялись, задирали юбки, демонстрируя чулки в сеточку и отстреливали откуда-то появившихся мышей.

— О, Агнетка, пришла, — обрадовалась Марго, — Присоединяйся к нам, сыграем в картишки на желание.

— Я не играю, — насупилась я, — И чего вы тут бордель мне устроили?

На круглом столе стояла пепельница, полная окурков, бутылка горячительного и четыре рюмки. Аксана прицелилась в Шелби и собиралась уже выстрелить, однако ее остановила Марго.

— Не стреляй в музыканта, он играет, как умеет, — сказала она.

— Что-то мне это не нравится, — хмыкнула Аксана, — Давай что-нибудь повеселей.

— Я еще раз вас спрашиваю, что тут происходит? — строго сказала я.

— Ничего, мы просто играем в покер. Нам хорошо и весело, давно так не развлекались. Вечно сидим на твоем чердаке и тоскливо дуем чай из чашек, теперь же можно и кан-кан сбацать, и песни погорланить, и сделать другие интересные вещи. Такой простор для веселья, — сказала Аксана, — У нас даже Ангелина повеселела.

— Ясно, — поморщилась я. — Шелби, у тебя есть зажигалка?

— Тебе прикурить? — поинтересовалась Марго.

— Ага, хочу раскурить вон тот веник, что висит над вашим столом.

— Где? — призрачные ведьмы подняли головы наверх.

Я высыпала им на стол половину коробки соли. Все стало плавиться и исчезать. Потекли стены, стол, пианино, стулья и даже окно, как свечной воск. Под моими ногами задрожал пол, и меня куда-то понесло, как на эскалаторной ленте. Менялись двери, коридоры, комнаты, пол и потолок, мне кажется, что меня пару раз выносило куда-то за пределы дома, в бескрайние степи.

Тут лента остановилась, и мы с Шелби очутились в небольшом каменном тронном зале.

— Как же его протопить? — тут же мелькнула у меня мысль, — Это сколько дров надо на такое помещение. Надо сюда радиаторы подвести от газового котла. Но за отопление не рассчитаешься теперь.

В огромном кресле сидело нечто маленькое, рыженькое с бородой в зеленом чепце и болтало ногой в полосатом гольфе или чулке.

— Ну вот мы с тобой, Агнета, и свиделись, — заскрипел противным голосом коротышка, — Как тебе наш мир? Правда, чудесный?

— Неправда, — я упрямо мотнула головой, — Прошлую обитательницу вашего мира вы сожрали, не подавились, еще сколько болтались в ее теле.

— Бывает, издержки профессии, но ей так нравилось все это.

— Быть мертвой? — с усмешкой спросила я.

— Не передергивай. Теперь давай обсудим наше сотрудничество, — он достал откуда-то какой-то пожелтевший свиток.

— Не будет у нас с вами никакого сотрудничества, — сердито ответила я.

— Почему же? Разве тебе не нравится гадать и зарабатывать на этом деньги? Мы найдем тебе богатых клиентов, и ты будешь зарабатывать в два, а то и в три раза больше, чем сейчас. Поверь, мир Авось огромный, в наши сети попадает много людей, — коротышка хитро на меня посмотрел.

— Ага, как мухи в сироп.

— Не хочешь по-хорошему, тогда поступим по-плохому, — сказал он. — Ты навечно останешься в нашем мире и сойдешь с ума.

Коротышка принялся выводить какие-то пассы руками.

— Радость галлюциногенная, не могу я этого сделать, у меня есть обязательства перед третьими лицами, и я обязана ее выполнять. Так что освободите тронный зал и пройдите вон за пределы моего дома.

— Ишь ты какая умная, — прищурился он.

— К тому же, если я не буду колдовать, гадать и совершать разные ритуалы, тогда вы загнетесь.

Шелби в это время шатался по залу и рассматривал какие-то фрески. Он ковырял большим когтем зубы и выплевывал кусочки застрявших карт.

— Скажи ему, чтобы он не плевался, — взвизгнул коротышка. — Я не перевариваю, когда в моем мире пакостят.

— Сам ему скажи. Кстати, у меня есть для вас удивительный подарок. Я думаю, вы его оцените.

— Какой? — он от любопытства начал елозить на троне.

Подошла к его величественному креслу, открыла коробку и стала сыпать на его голову соль.

— Вот балда, — существо стало отплевываться. — Меня этим не возьмешь.

Соль все сыпалась и сыпалась из коробки, не было ей конца и края, словно емкость у меня была бездонной. Хотя, может, так оно и было, ведь мне ее дал Коловерша. К тому же в мире Авось могло быть все, что угодно.

Существо вдруг превратилось в жуткую химеру и попыталось на меня наброситься. Но у нее ничего не получилось, Шелби перехватил чудовище. Где-то вдалеке послышался страшный рык. Стены тронного зала стали обугливаться, как будто были сделаны из толстого картона. В комнату ворвался огромный адский пес.

— Ну и где третий? Опять что-то там у себя под хвостом вылизывает? — поинтересовался Шелби, отрывая Химере одну из голов.

— Сам такой, — откуда-то сверху свалилась огромная полосатая рыжая кошка.

В течение нескольких минут моя замечательная компания боролась, крушила, рвала и уничтожала сюрреалистичный мир Авось. Я от них не отставала — все посыпала толстым слоем соли. Авось сопротивлялся и не хотел уходить, но мы все же победили.

Очнулась я в своем доме, посреди большой комнаты. Все предметы и мебель в ней были засыпаны толстым слоем соли. Из коробки на пол тонкой струйкой сыпалась соль, образуя небольшой холм прямо на моем фамильном ковре.

— Н-да, как я буду тут убираться? — задумчиво спросила я.

— Молча, — хохотнул Шелби и исчез.

Как только моя защита услышала про уборку, так сразу испарилась. Вот они всегда так. Ну и ладно, хоть избавились от этого кошмарного мира Авось. Или нет? Надо завтра Матрене заказать диагностику, сама я пока к картам прикасаться не буду, а то все испорчу.

Хорошо, что мы тогда встретились

Выбралась из дома, как пьяная, покачиваясь и держась за стену. Тут же ко мне подскочили Матрена с бабой Лидой.

— Ну что? — спросила бабка Матрена.

— Мы их победили, кажется, — сказала я.

— Быстро ты управилась, — ответила она.

— Судя по ее лицу, там время шло совсем по-другому, — хмыкнула шаманка, — Я когда в мир духов ухожу, там тоже все движется по своему усмотрению. Идем, Агнета, чайку попьем. Мы, правда, тебе в беседке немного надымили, но мы же не ожидали, что ты через пятнадцать минут выскочишь.

Подхватили меня под руки и поволокли в беседку. Тут же передо мной появилась большая кружка с ароматным травяным настоем и большой кусок пирога — Коловерша постарался. Бабаньки меня все выспрашивали, чего там было, а я двух слов связать не могла, язык заплетался. В итоге через десять минут меня резко вырубило.

Проснулась рано утром от тихих разговоров, кто-то за занавеской шептался. Не пойму, где нахожусь — клетушка какая-то с койкой да с тумбочкой. Двери нет, а от комнаты или коридора помещение отделяет занавеска. Вот за ней кто-то стоял и шушукался. В окно глянула — знакомый сад.

— Вы чего там балаболите под дверью? — поинтересовалась я.

Занавеска тут же распахнулась, и на пороге появились бабульки, и Лизка из-за их спины выглядывала.

— Проснулась? — радостно спросили они.

— С вами тут долго не поспишь, — проворчала я.

— Да, ты вчера прямо на столе уснула, кулема, — сказала Матрена.

— А как я тут оказалась? — поинтересовалась я.

— Так мы тебя привезли. Не оставлять же тебя там.

Глянула на себя, а на мне льняная расшитая рубаха.

— Ох, какая красота, — восхитилась я.

— Это Лизка вышивала, — сказала баба Лида, — Ты же вчера ни помыться, ни умыться не успела, не почистить всё с тебя. Вот и достали заветную рубашку из чемодана. Она и охраняет, и очищает, и лечит, и восстанавливает.

— Прямо скатерть-самобранка какая-то, — усмехнулась я.

— Считай, что да. Лизка её три месяца вышивала, говорит, на подарок. Только сама не знала кому. Взяла с собой, сказала, рубашка сама найдет себе хозяйку.

— Ой, Лизонька, благодарность тебе от меня огромная. Ты же моя хорошая, — я протянула руки к девушке.

Она смущенно улыбнулась, но подходить не стала.

— Мы велели ей к тебе не подходить, — сказала Матрена, — А то вдруг на тебе еще блошки живут.

— Ну да, я же шелудивая, — рассмеялась я. — Чешусь вся и соль с меня сыпется.

— Нечего тут ржать, аки кобылица. Мало ли чего на тебе осело. Надо сказать, и пахнешь ты не очень. Дуй-ка, радость, в душ. Сейчас я тебе полотенце выдам.

— Агнета, — тихо сказала Лизонька, — Когда вот эти зеленые листики станут желтыми, то нужно будет от рубашки избавиться, а если уж они почернеют, то срочно ее надо сжечь. Значит, она уже не лечит, а только портит.

— Угу, или подарить ее какому-нибудь нехорошему человеку, — усмехнулась я.

— А ты коварная дама, Агнета, — погрозила мне пальцем Матрена.

— Ну так, есть немного, — потупила я глазки. — Не мы такие, а жизнь такая.

Приняла душ на улице и снова надела на себя льняную рубашку, чтобы уж наверняка. Бабульки уже сидели на веранде и пили чай. Коловерша суетился туда-сюда и старался угодить старушкам. Он увидал меня и устроился на моем плече. Сунул конфетку в руки и стал изучать пальчиком вышивку. Вспомнила, как он у меня ложечку украл и нож вместо нее подарил. Фантик он отобрал и сунул в рот. Почесала у него за ушком. Он даже что-то там мяукнул.

— Ой, я же забыла твою коробку с бесконечной солью, — вспомнила я.

Коловерша махнул лапкой, дескать, это подарок. Уселась за стол чаевничать вместе со всеми.

— Матрена, не посмотрите, от всего я избавилась? — спросила я.

— А как же, посмотрю, чего же не глянуть-то.

Она вытащила из кармана трубку, набила ее табаком, раскурила, затянулась и выдула колечко дыма. Затем достала из кармана колоду с картами и быстро стала ее тасовать и выкладывать на стол карты. Смотрела-смотрела на них и выдала:

— Ничего не вижу. У тебя там защита хорошая стоит, посмотреть ничего не могу. Так что ты сама управляйся.

— Ну что же, сама так сама, — вздохнула я.

— Ты, когда зайдешь в дом, чуйку свою включай, и она тебе сразу все расскажет. Или этого змея-искусителя с собой бери, пусть работает.

— Ясно.

Тут я вспомнила, что козы-то у меня не доены и не кормлены, а уже утро. С этим совсем никаких дел не сделала.

— Я же про коз совсем забыла, — вскочила я со своего места.

— Не переживай ты так. Приезжал Сашок, кур загнал в курятник, коз подоил, — успокоила меня Матрена.

— То есть он знает, что я с вами?

— Конечно. Он сам боялся тебя в доме одну оставить, решил на нас всю ответственность свалить.

— Хорошо, что успокоили, — выдохнула я.

— Эх, Агнетка, хорошо, что я тебя тогда встретила в автобусе. И как замечательно, что мне твоя рожа тогда не понравилась. Эх, а то бы ужо померла от тоски и со скуки. А благодаря тебе мне скучать не приходится, то в одну аферу меня втянет, то в другую.

— Угу, а кто-то помирать собирался, — рассмеялась я.

— Это была просто блажь и хандра зимняя, — ответила она. — И вот с хорошими людьми познакомилась с твоей легкой руки.

Старушка даже расчувствовалась.

— Пошла гордиться, — улыбнулась я. — Довезете меня до дома? Мне там прибраться надо.

— Довезу, конечно. На тракторе или на байке?

— Какой шикарный выбор. Лучше на тракторе, на нем не так страшно и не так быстро.

— Иди переодевайся, а я свою шайтан-машину заведу.

Через пять минут мы уже с Матреной тряслись в тракторе.

— Как тебе Лизка? — спросила меня старушка.

— Красивая.

— И сильная. Я вот прямо чую, как от нее энергия идет. Как от тебя в первые дни. Потом-то я привыкла к тебе, подстроилась, а здесь даже побаиваюсь ее.

— Что там родственники Лизкины, как поживают? — поинтересовалась я.

— Завтра поедут по гостям. Лиза хочет всех своих «родных» навестить.

— Чую, будет весело, — усмехнулась я, вспоминая, как мы их с медведицей гоняли.

— А то, — рассмеялась Матрена. — Давай, приводи свой дом в порядок и вместе с нами за компанию.

— Да что-то как-то неудобно.

— Нормально всё. Ты девку спасла, считай, как крестная мать.

— Так и она меня спасла, — ответила я, прижимая дорогой подарок к груди.

— Это благодарность, — хмыкнула Матрена.

— Эх, как хорошо, что вам тогда моя рожа не понравилась, — улыбнулась я. — А то бы не было у меня такой чудесной подружки-старушки.

Бабулька вытерла глаз.

— У-у-у, проклятая пылюка, в глаз попала, — сказала она.

Остановились около моего дома.

— Ты, если чего, звони. Не позвонишь, я сама к тебе прибегу. Дай обниму, — она полезла ко мне с обнимашками. — Эх, моя ты хорошая.

Что-то бабушка сразу вспомнилась, покойница. Вот Матрена такая же, какая-то родная и теплая. Уехала старушка, а я осталась разгребать свои соляные завалы и пещеры.