Глава 7–8

Замечательно, когда семья дружная

В первую очередь направилась к своей скотинке, к своим козушкам. Гражданки радостно поприветствовали меня меканием и полезли ласкаться, каждая подставляла голову, чтобы я почесала у них за ушком и между рожек. Что-то совсем у них молока мало стало, надо опять им искать жениха. Всех погладила, каждой сказала доброе слово и отправила на дойную скамеечку. Девочек подоила и выгнала на пустырь, что-то там совсем все заросло. Пусть девки поработают газонокосилками.

Курочек своих тоже посетила. Нашла потайное гнездо в углу курятника и разорила его, выгребла все яйца, а гражданок выпустила на прогулку. Вдоль огорода Саша установил сетку, и теперь они могут свободно прогуливаться, не посягая на мои овощи и культурные растения. Подсыпала им в загончике немного зерновой смеси. Надо бы им еще чуток разных сорняков подложить, пусть витаминами запасаются.

С козами и курами разобралась и направилась в дом. Там меня ждала грандиозная уборка. Ничего, справлюсь, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Зашла в коридор и ахнула: все было засыпано солью, и не просто присыпано, а было ощущение, что ходишь по песку на пляже, вот такая красота. Вспомнила матерные выражения про тлю и про ее дочь и про их маму. Отнесла на кухню молоко в ведерке и яйца в корзинке. Смела в миску соль с кухонного столика.

Рядом появился рыжий мальчишка с маленькой метелкой, совком и ведром. Он принялся очищать поверхности от соли, параллельно высыпая ее из разных емкостей, и вытаскивая затерявшиеся карты Таро.

— Вот зря ты одна уборку затеяла, — сказал мне Проша, — Надо было Катю позвать.

— Справлюсь как-нибудь.

— И сколько дней ты все это будешь разгребать?

— Ну я же не одна, я с тобой, — покачала я головой. — К тому же, как я Кате скажу, кто ты.

— А то она меня не видела в таком воплощении. Мы, когда порченного с того света вытаскивали, я тоже не всегда котом был. Или ты думаешь, у нее амнезия и она все забыла? Ага, я так бы и поверил. Катя теперь меня из комнаты вытряхивает, когда переодевается. Так что все она помнит и знает. Хотя я теперь могу любое обличие принимать, хоть такое, хоть такое.

Он обернулся курносой симпатичной девчонкой, а затем седой горбатой старушкой. После вернулся опять в прежний вид — мальчишки-подростка.

— Я все же обитаю в теле кота, поэтому и оборачиваюсь парнем, а не девушкой. Мне так комфортней, — сказал Проша.

С улицы послышались чьи-то голоса.

— Мама, мама, ты дома? — услышала я Катин голос.

Выглянула на улицу, а там вся моя семья, да еще Сашины родители с большим пылесосом и с мешками для мусора.

— Дома, — ответила я.

— Нам Матрена сказала, что в хате полный раскардаш и ты там одна убираешься. Вот мы пришли тебе помочь. Мы же можем это сделать? — спросил Саша.

— Ну как бы да, — мне было как-то неудобно перед ними. — Но там такой бардак.

— Так мы и пришли весь это бардак убирать, — сказал папа Паша. — Не переживай, не в гости.

Народ веселой толпой ввалился в дом и перестал смеяться, увидев барханы из соли.

— Где ты взяла столько соли? — сразу поинтересовался Саша.

— Ну вот так, — пожала я плечами, — Так сложились обстоятельства.

— Сашка, ты знал, с кем судьбу связываешь, чего сейчас удивляешься? — хохотнула мама Люда. — Можно я разуваться не буду?

— Можно.

— Я тогда за другими мешками сгоняю, а то эти могут не выдержать, — сказал Павел, — Мы в тканевый мешок вставим целлофановый, и все будет хокейно.

Через пять минут он принес другие мешки.

— Пошла жара! Вот Агнета, весь дом просолила. Хоть всех злыдней извела? — посмеивался свекр.

— Нет, вы вот остались, — пошутила я.

— Нас солью не возьмешь, — расхохотался он.

— Я уже это поняла. Надеюсь, техника от соли не пострадала, а то я не переживу потерю ноута.

— Переживешь. Тоже нашла из-за чего страдать. Сейчас мы его пропылесосим, и будет, как новенький.

Везде работали пылесосы, веники и метелки. Славка включил музыку, чтобы веселей работалось. Я поднялась наверх посмотреть, что же творится у меня в кабинете. На удивление, в комнате был идеальный порядок. Значит, сюда мир Авось пробраться не смог. У меня от сердца отлегло. Заглянула в потайную комнату, и там все было на своих местах. Теперь осталась комната тетушек и соседнее пустое помещение.

В комнате тетушек творился бардак: на столе лежали обуглившиеся карты и фишки, стояли бокалы с крепким алкоголем, часть занавесок почернело и обуглилось, а также появилось пианино, на котором тогда играл Шелби. У одного стула не было ножки. Она почему-то торчала в потолке, а на абажуре висел ажурный чулок в сеточку. Погуляли тетушки на славу, вот кому больше всех понравился мир Авось. Могли бы и не торчать на чердаке, а давно упокоиться.

— Да мы как бы и не торчим на твоем чердаке безвылазно, так, иногда заглядываем, — рядом появилась Маргарита, — Тут только часть нашей души находится. Особенно душа Ангелины радуется, когда ее дом сюда призывает. Она уже давно на перерождение ушла. Вот ей красочные сны снятся. Девчонка и не поймет, что к чему.

Я с удивлением посмотрела на Маргариту.

— Мы-то пока с Аксанкой на перерождение не ушли. Мне-то еще далеко до этого момента, а вот у нее тоже уже срок подходит.

— Как интересно!

— Ну вот так. Поэтому и Ангелину плохо видно.

— А чего вы тут куролесили?

— Нельзя что ли? — рассмеялась Марго, — Я всю жизнь жила по правилам. Обязана была всем помогать, хоть доброму человеку, хоть злому. Для себя никогда ничего не делала. Я ведь и не ела толком. Стоит у меня толпа под дверями, я и принимаю, пока в обморок от голода не падаю. Если живут у меня понятливые люди, то и есть приготовят, и меня накормят, и на страждующих прикрикнут. Ежели соберутся одни потребители, то и мне худо. Да вот только никуда не денешься, надо всех принимать. Такова была моя судьба. А тут у тебя праздник, гуляй рванина, вот мы с девками и оторвались.

— Да, тяжко вам было.

— Да чего уж вспоминать, было и прошло. Вон хоть тебе повезло — сама решаешь, кого брать, а кого не надо. Хотя высшие силы такие хитренькие, все извернут и подсунут человека.

— Есть такое, — кивнула я.

— Ты пианино от нас не убирай, да и чулок на люстре оставь, будем с девками вспоминать да радоваться, — улыбнулась Маргарита.

— А ножку от стула?

— Да пусть торчит. Это правда не наша проказа, а твои силы туда ее зашвырнули. Пусть остается, как напоминание, на что ты способна.

— Хорошо, пускай торчит, я не против, — согласилась я.

— Скатерку только нам новую постели, а то эта вся в пятнах.

— Постелю.

В комнату заглянула Катерина, и Маргарита пропала.

— Мама, ты с кем тут разговариваешь? — спросила она.

— Сама с собой, разглядываю бардак.

— Ого! А ты точно дом чистила, а не устраивала тут безобразия? Вон стаканы стоят с разными напитками и чулок висит на люстре.

— Точно, — рассмеялась я, — Вот видишь, все в соли.

— Вижу. Хочешь быстренько все убрать? — дочь на меня хитро посмотрела.

— Хочу, — кивнула я.

— Только надо мешок для мусора принести.

— У меня есть.

В руках я держала черный пакет.

— Ну, держись, — улыбнулась Катя.

Она сделала пальцем один оборот в воздухе и подняла небольшой вихрь, который в одно мгновение собрал всю соль со всех поверхностей.

— Мешок открывай, — скомандовала она.

Я открыла пошире мешок, и сверху в него посыпалась соль. Обугленные карты, стаканы, закапанная скатерть и оплавленные занавески поедут у меня в соседнюю потайную комнату. Ибо вдруг они мне еще пригодятся, мало ли, как говаривал один знакомый товарищ: «В хозяйстве все сгниет». Вещи эти с налетом магии, из другого мира, и их надо либо спрятать, либо утилизировать. Где-то в углу послышался короткий смешок. Мелькнула тень Аксаны. Ну да, это она начала собирать такую коллекцию, а я, получается, продолжила. Катя постарше станет, покажу ей сокровища чердачной комнаты. Надеюсь, это все в ее руки потом перейдет.

Всей семьей убрались, исчезли посторонние запахи, развесили травяные венички, сварили целый кофейник кофе, чтобы аромат прошелся по всему дому. После уселись за столом на перекус.

— Какие вы молодцы, огромное вам спасибо, все вместе навалились и привели порядок в дом. И даже запах в нем изменился, стало пахнуть чистотой и свежестью. Красота какая! — радовалась я, — Одна бы я долго возилась со всем этим.

— Да-да, и запах в доме другой стал, — согласилась Людмила, — Уже не пахнет йодированной солью. А то зашли, а в нос запах йода бьет, словно им везде побрызгали.

— Теперь нужно найти еще место, куда всю соль отвезти, — вздохнул Саша.

— Зимой будем ей дорожки посыпать, чтобы никакая нечисть к дому не подошла, — рассмеялся Павел.

— Так и сделаем, — улыбнулась я.

Мама Люда с папой Пашей посидели еще немного у нас, поболтали и собрались домой.

— В гостях хорошо, а дома никто не заставляет соль с пола собирать, — пошутил свекр.

— Приходите к нам еще! — ответила я.

— Ну уж нет, лучше вы к нам, у нас столько соли нет.

Теперь так и будет мне об этом напоминать.

Я их еще раз поблагодарила за помощь, а они ответили, что свои должны помогать друг другу. Проводили их до калитки и попрощались.

— Хорошо, когда семья дружная, — улыбнулась я.

— Это точно, — сказал Саша, обнял меня и поцеловал, — Как по тебе соскучился. Ты же у меня лучше всех, рыбонька моя соленая! Может по пивку? — хихикнул он.

— Ну да, давай лучше свое, домашнее, яблочное.

— По бокальчику?

— Как пойдет, — кивнула я.

Вершительница судеб

Снова жизнь вошла в привычное русло. Никаких тебе потрясений и магических войн, тишина и покой, козочки, курочки, огородик и садик, посиделки в беседке и разговоры о всякой ерунде. Бабульки с Лизой обошлись как-то своими силами, не стали меня тревожить. Да там и родственники как-то всю борзоту растеряли и обращались к бабе Лиде только по имени-отчеству и с поклоном. Даже наша Матрена немного расстроилась, что не удалось ей повеселиться, всё чинно и благородно.

Сижу я как-то на своем чердаке, как говаривал один усатый гражданин: «Примус починяю», то есть картишки по столу раскладываю, судьбу чужую на картинках рассматриваю, и тут мне сообщение приходит на телефон. Обычно, когда работаю, ставлю его на беззвучный режим, чтобы не отвлекаться и из потока не выходить, а тут что-то профукала этот момент. Сунула аппарат в стол и продолжила читать расклад, но, как говорится, момент упущен. В голове уже мысли о том, кто мне там что-то написал и чего ему надобно.

Вдохнула, выдохнула и достала его назад. Открываю то самое сообщение, а там пишет мне старая приятельница: «Я в городе. Есть сейчас два часа. Приезжай». Вот так девки пляшут, по четыре в два ряда. То есть ни вопросов, где ты сейчас, дорогая, находишься, ни чем ты там занята, ни есть ли у тебя сейчас время, а сразу командным голосом: «Приезжай». Каждый раз одно и тоже. Почему нельзя предупредить заранее? Взяла бы да написала: «С такого-то по такое-то буду проездом в вашем городе, хотелось бы встретиться, давай договоримся, когда будет удобно тебе и мне». Нет, так же нельзя, зачем это делать, Агнета же может материализоваться по щелчку пальцев.

Ну, всё, вся моя работа Прошке под хвост. Разбудили мой вулкан злости, сижу и киплю, как чайник на плите, осталось только еще посвистывать.

— А я не в городе. Сейчас времени нет, занята. Приехать смогу только вечером, — ответила я.

— Чем это ты таким занята? И почему не в городе? У меня на вечер свои планы, — написала мадама.

— Значит, не увидимся, — ответила я и выключила телефон.

Посмотрела на расклад и увидела, что жена явно дурит голову своему супругу, а он у нее такой лошара, что ничего не замечает, еще и обеспечивает всю ее родню по полной программе. Взяла карты, местами поменяла, доложила новые.

— Крутишь шашни на стороне, сначала разведись, а не делай близкого человека дураком, — сердито проговорила я.

— Ну ты крута, Агнета, — рядом появился Шелби и заглянул в расклад.

Он обгладывал кукурузный початок.

— Я тоже хочу, — насупилась я.

— На, — он вытащил откуда-то вторую горячую кукурузу.

— Как вкусно, — вгрызлась я в початок.

— Ты вот это зачем сделала? — спросил Томас, жуя серединку кукурузного початка.

— Пусть не гуляет.

— Может он зануда?

— Пусть разводится.

— Может алкоголик или жадина? — продолжил Шелби.

— Не жадина и не алкоголик, нет тут зависимостей, кроме любви к этой дуре, — глянула я на карты.

— Они сами без тебя во всем разберутся, не вмешивайся.

Он вернул все карты на место.

— Тебе настроение испортили, а ты решила людям судьбу изменить. Он с ней сейчас поживет, поймет, каким оленем был, разведется. Найдет себе хорошую девушку, и они нарожают кучу ребятишек. И будет всю жизнь радоваться, что от этой сбежал.

— Один из детишек станет великим ученым? — с усмешкой спросила я.

— Нет. Просто один из них изготовит протез, которым будет пользоваться великий ученый, — сказал Томас и облизал пальцы.

— Правда?

— А фиг его знает, — заржал он, — Но вот этого делать нельзя.

Шелби показал пальцем на расклад.

— Если тебя попросят немного подкорректировать, тогда еще можно, но с натяжкой, так сказать, с натяжечкой. Нужно будет уточнить у высших сил, разрешают они такие манипуляции и вмешательства или нет. А то ишь, вершительница судеб. Как отправят тебя с косой на вечное служение в ряды жнецов, так и будешь знать, как судьбами манипулировать.

— Кстати, Шелбик, а чего нас с тобой давно не трогали? Покойники кончились или всякая нечисть перестала нападать на жнецов? — поинтересовалась я.

— А тебе что, плохо что ли? Может, они тебя в бессрочный отпуск отправили? Как работа появится, так и выдернут, — хмыкнул он.

— А вдруг они про меня забыли?

— И радуйся. Мне хоть с тобой возни меньше. Хотя с твоей дурной головой, которая ногам покоя не дает, мы даже дома найдем себе приключения.

— Ну да, — вспомнила я про соль.

— А я тебе не про страну Авось, а про то, что ты только что собиралась учудить. Если бы я вовремя не появился, ждала бы нас с тобой жара в ближайшее время, — хмыкнул Шелби.

— Ну всё, хватит гундеть, я тебя уже поняла. Кстати, ты в прошлый раз так уже делал? — я кивнула на карты.

— Тогда было можно.

— Ты подал мне дурной пример, — ответила я.

— Вот Шелби у нее еще и виноват.

— Бывает, — хихикнула я.

— Давай, пиши гражданке, — велел Томас.

— Я телефон выключила.

— Да я не про твою приятельницу говорю, а про ту, что ты хотела судьбу изменить, — кивнул он на ноутбук.

— Раскомандовался тут мне, — проворчала я, — Не даешь насладиться кукурузиной.

Быстро начиркала несколько предложений и отправила. От себя добавила, что не стоит обижать мужа.

Шелби скривил морду лица, дескать, везде тебе нужно вставить свои пять копеек. Включила телефон и тут же получила сообщение, что после пяти Оксана освободится и я могу посетить ее величество.

— Не поедешь? — спросил Томас.

— Да, можно сгонять, так-то вечером я свободна. Отвлекусь от всего, — пожала я плечами.

— Только потом не махай шашкой, не пытайся чужие судьбы менять. У тебя нет таких полномочий, — предупредил он.

— Я могу махать только косой, — улыбнулась я, — Возьму ее с собой, может пригодится.

— Будешь демонов из подружайки изгонять? — хохотнул он.

— А вдруг.

— Какая ты все же, Агнета.

— Какая?

— Коварная женщина, — усмехнулся Томас.

— Угу, и меркантильная, все с умыслом делаю, — ответила я.

От приятельницы прилетело еще одно сообщение: «И захвати своего клубничного варенья».

— Приеду в пять, будь дома, — ответила я.

После этого успокоилась, собрала карты со стола, перетасовала и стала читать вопросы следующей клиентки.