Глава 43–44

Саботаж

Утром рано нас с Сашей разбудил телефон. Ему пришло несколько сообщений от Артёма.

— С работы не звонят, так вот этот еще, — проворчал Александр. — Лишние полчаса у меня украл.

— Поспи еще, — сказала я, поворачиваясь на бок.

— Угу, мне теперь в голову разные мысли полезли.

— Чего он хочет? — спросила я.

— Спрашивает, как там его Аннушка, не может до нее дозвониться, и сообщения висят непрочитанные.

— Аннушка уже масло разлила, — усмехнулась я. — Напиши ему, что она спит, и мы тоже.

— Не хочу, — ответил он.

— Смотри, еще приедет.

— Ну да, этот может, — кивнул Саша.

Он быстро набрал ему ответ, тут же на него прилетело другое сообщение.

— Пишет, что мы же деревенские и рано встаем, и по его подсчетам уже как час должны бодрствовать.

— А зачем? — Я повернулась к Саше. — Спроси, зачем нам так рано вставать? Скотину мы не держим, козы доятся по времени, которое я сама подобрала. Кур доить не надо. Чего нужно от нас человеку? Анну мы не держим, захочет уйти — добро пожаловать, выход там.

Саша усмехнулся, поцеловал меня и встал с кровати.

— Пойду чайник поставлю, а то все эти переписки меня бесят.

— Переведи его на меня. Так и скажи, что со всеми вопросами к Агнете, а я-то ему быстро пыл остужу, — сказала я.

— Напиши ему ответ сама.

— Обязательно.

Взяла в руки телефон Саши и быстро набила ему ответ: «Все вопросы задавай Агнете, вот ее номер. Только учти, что она дама суровая, не накликай на себе еще больше бед».

Отложила в сторону его смартфон, еще немного повалялась и потопала следом за Сашей.

— Написала ему? — спросил он.

— Угу.

— Что ответил?

— Не знаю, я не смотрела, что-то прислал.

Я вытаскивала из холодильника кусок вчерашней творожной запеканки, колбаску и сыр.

— Пойду посмотрю, что там с нашей спящей красавицей, — сказала я.

Вышла во двор. Анна стояла около вишневого куста и собирала темную перезревшую вишню в литровую банку.

— Доброе утро, Анна, — поприветствовала я ее.

Она от неожиданности чуть банку с вишней не уронила.

— Утро доброе, — откликнулась она. — А я вот решила немного у вас вишней поживиться. Проснулась, так есть захотелось. Сходила в огород, сорвала пару огурцов и парочку помидор, потом вот вишню увидела. Вы уж меня простите, что я немного вас обворовала.

— Ну, мы не обнищаем на пару огурцов и на такое же количество помидор, да и вишню уже давно пора собирать, хоть она и поздняя, но уже вон — обсыпается. Завтракать с нами будете? Могу вам кашку овсяную сварганить.

— А вы что сами есть будете? — спросила она.

— Остался кусок вчерашней творожной запеканки, есть сыр, колбаса, масло, варенье, что-то из этого, — ответила я.

— Ясно, я тоже хочу кусочек вчерашней запеканки. Вот, вы знаете, мне так хорошо спалось на свежем воздухе, видно, во благо пошло.

— Ага, и отсутствие вашего супруга.

— Может быть. Он по ночам храпит и разговаривает, спать мешает, а уйти в другую комнату мне не дает. Говорит, что муж с женой должны спать под одним одеялом. А это я прямо у вас выспалась, и жить теперь хочется. А то уже помирать собиралась, похоронные вещи себе приготовила, гробы просматривала.

— И как? Нашли двухместный с видом на море? — усмехнулась я.

— На соседскую оградку, — фыркнула Анна.

— Идемте завтракать, а то с огурцов и вишни есть еще больше хочется, — позвала я ее.

Мы зашли с ней в наш дом.

— Хорошенький у вас домик, — сказала она, рассматривая коридор.

— Мне самой нравится, — ответила я. — Проходите на кухню.

— Доброе утро, — поприветствовал ее Саша.

— Утро доброе. Надеюсь, не я вас разбудила? Я вроде старалась не шуметь, — сказала Анна.

— Нет, это сделал ваш супруг, — ответила я.

— Ясно. Звонил?

— Писал. Беспокоится о вас.

— Понятно. У меня телефон сел, а зарядку я не взяла с собой, — пожала она плечами.

— Могу дать, но не сейчас.

— Ага, после завтрака.

— После диагностики, — улыбнулась я.

Сели все вместе за стол, позавтракали, немного поболтали. Анна выглядела весьма бодро, а не так, как вчера, как дохлая курица.

— А у вас корова есть? — спросила она.

— Нет, только козы. А что? Молочка коровьего хотите или сливок? — спросила я. — Можно на ферму сходить за ними. Только сначала позвонить, чтобы нам оставили.

— И молока хочу, и сливок, правда, боюсь всё это есть.

— Я попрошу у Ольги обрат.

— Обрат — это что?

— Это обезжиренное молоко, — сказала я. — Если хочешь, то и творога можно взять. Могу козьим молоком напоить, сейчас доить пойду.

— Козье же вонючее.

— Сама ты три дня не умывалась, — фыркнула я.

— Я умывалась, — ответила она. — У вас там в бане тазик с замоченным веником лежит, так пахнет, я оттуда воду себе в ковш начерпала. Ничего?

— Всё нормально, — кивнула я и посмотрела на Сашу. — А откуда у нас веник в бане замоченный?

— Не знаю, — пожал он плечами. — В прошлый раз парились, всё за собой убрали, да и скисла бы уже вода.

— Наверно, баннику ты понравилась, вот он для тебя и приготовил умывайку, — усмехнулась я.

— А это не вредно? Просто водичка так пахла хорошо, так манила, что я не выдержала и умылась.

— Нет, не вредно, — помотала я головой.

Сашу проводила на работу, а сама нырнула в баню. В тазу действительно лежал березовый веник. Воды там практически не осталось.

— Понравилась тебе Анна? Помочь решил?

Где-то под полкой грохотнули тазы.

— Ничего так тетенька, — кивнула я.

Я повесила обратно веник на крючок, сполоснула таз и поставила на место, и вышла из бани. Анна сидела на лавке и жмурилась от утреннего солнца. Она ела из банки собранную вишню.

— Хорошо-то как, — сказала она.

— Ага, — кивнула я, — почти осень, а солнце все равно еще ласковое. Я коз доить, ты со мной?

— Ой, я хочу на коз посмотреть. А они меня не забодают?

— Нет, — пообещала я.

— Тогда пойду, — кивнула Анна, — а вы на ферму позвонили?

— Сейчас звякну.

Сходила в дом за телефоном. На экране красовалось около десятка сообщений от незнакомого номера. Открыла, прочитала, написала, что всё в порядке и не стоит меня контролировать, как всё выяснится, так я сама лично Анну в город отвезу, даже его беспокоить не буду. После позвонила Ольге, попросила оставить нам две полторашки молока и литр сливок.

— Оля, у тебя обрат есть?

— Есть, собираюсь его в тепло ставить, чтобы подкис немного.

— Поллитра нам оставь?

— Зачем? — удивилась она, — Он же нежирный.

— Вот поэтому и оставь, у нас тут гостья, решила все прелести деревенской жизни распробовать. Сама понимаешь, не у всех желудки крепкие, — пояснила я.

— Всё понятно.

— Сейчас я коз подою, да к тебе будем выдвигаться.

— Давай, — согласилась Ольга.

На лавке по-прежнему сидела Анна и ела вишню, а к ней привалился Прошка рыжим боком и громко тарахтел.

— У вас тут дома продают? — спросила она.

— Продают, — кивнула я, — и у нас, и в соседнем поселке.

— У меня есть некоторые сбережения. Вот думаю, может, у вас домик купить? Квартиру добрачную я сдаю, так что деньги на житье у меня будут.

— Если квартира не в Москве или Питере, то этих денег не особо хватит.

— Пенсионеры как-то же живут, — пожала она плечами, — тоже заведу себе огородик, курочек, может, козочку, и буду потихоньку жить. Не смогу, так в городе у меня квартира есть.

— А как же Артем?

— Пусть приезжает на выходные, — махнула она ручкой, — я не против.

Взяла небольшое ведро и отправилась на огород. Она потопала за мной следом в обнимку с банкой вишни.

— А чего мы на огороде делать будем? Ты же сказала, что пойдем коз доить, — спросила она.

— Мы им сейчас самый большой и самый вкусный кабачок возьмем, может, пару огурцов, — пояснила я.

— Я видела там переросший огурец.

— Это для кур будет лакомство.

— Ого, я и не знала, что они еще и огурцы едят.

— Сама кабачок хочешь? Его можно и сырым есть.

— Нет, лучше отдай козам, — мотнула она головой.

Анна заглянула в козлятник и тут же вышла.

— Я их боюсь, — шепнула она, — у них рога страшные.

— Ну, тогда жди меня на лавке.

Поговорила я с козочками, угостила их вкусными кабачками, выпустила их в загончик. Заглянула к курам, им кормосмесь насыпала и положила парочку переросших огурцов.

— Вишню доела? — спросила я Анну, проходя мимо нее.

— Ага, теперь у меня живот болит, — сморщилась она.

— Ясно, значит, за молоком со мной не пойдешь?

— Пойду, вот только когда живот у меня отпустит.

— Там в конце огорода стоит замечательный домик, туалетная бумага в нем имеется, — махнула я рукой в нужном направлении.

Аня сорвалась со своего места и побежала в ту сторону. Н-да, диагностику придется отложить, да и разговор по душам тоже. И вдруг меня посетила удивительная мысль: человек, который не ест нормально несколько недель, берет и налопывается грязных немытых овощей прямо с грядки, с удовольствием ест не сильно легкий завтрак. Это значит, что Анна и не стремится к тому, чтобы я провела с ней диагностику. Прямо саботаж какой-то. Но и уезжать от нас она явно не планирует, и рассказывать тоже ничего не хочет.

Отнесла на кухню козье молоко и куриные яйца. Вывела козочек на ближайший пустырь попастись и снова вернулась во двор. Подождала Аню на лавке. Она вышла из туалета, дошла до меня, скорчила несчастное лицо и снова рванула в домик раздумий. Пришлось искать ей подходящие таблетки и заваривать дубовую кору. В очередной ее выход из кабинета задумчивости я ей вручила стакан с отваром и две таблетки лоперамида.

— Ой, что-то мне плохо. Можно, я немного полежу? — спросила она.

— Конечно, а я рядом с тобой посижу. Мы с тобой немного поговорим.

— А как же молоко и ферма? Вы же заказали продукцию.

— Ничего страшного, Славка проснется и сгоняет за ней, — улыбнулась я.

— Ой-ой, у меня голова разболелась, не смогу с вами сейчас разговаривать, что-то мне совсем стало дурно, — застонала она.

— Я сейчас скорую вызову и позвоню твоему Артему, — пригрозила я.

— Не надо, — вздохнула она, — но живот у меня все равно болит.

— Сейчас полегче станет. Давай рассказывай, чего вы там с мужем начудили.

— Я его увела из семьи, — Анна опустила вниз глаза.

— Ну, мужик не баран, за веревочку его не уведешь, сам бы не захотел, то и не ушел, и даже в твою сторону не глянул, — сказала я. — Не нужно оправдывать чужую натуру.

— Я в него влюбилась, как кошка, проходу ему не давала. Конечно, не вешалась на шею и не присылала ему всякие интимные фотки. Но вот пирожок себе куплю, а потом про него вспоминаю и ему беру, или мороженое, или еще что-то. Вечно ему всякие презентики и конфетки таскала, старалась во всем угодить. Надо мной весь отдел посмеивался. Но он никаких поводов не давал, даже иногда сердился на меня, ругал. А потом у нас был корпоратив, и я напилась и все ему рассказала про свои чувства. В общем, он остался у меня ночевать после него. После этого все закрутилось. Жена бегала к нам на работу, пыталась меня за волосы оттаскать, к начальнику ходила жаловалась, у машины колеса проколола, ну и угрозы всякие.

— А он из семьи так и не ушел?

— Тогда нет, все пытался ее усмирить. Потом я узнала, что беременна. Она меня встретила и прокляла меня и моего ребенка, — вздохнула Анна.

— А он как отреагировал?

— Он ушел от нее, развелся. Мы стали жить вместе. Беременность была тяжелой, очень тяжелой. Меня несколько раз увозили на скорой с кровотечением. Ребенок родился с внешними уродствами. Хотя на УЗИ ничего такого не было видно. Еще у него были и умственные отклонения. Он долго не прожил, умер, — Анна отвернулась.

— А потом? — продолжила я свой допрос.

— А потом депрессия, клиники, лекарства. Я стала стремительно худеть и терять красоту. Не могла нормально питаться, спать, у меня начались панические атаки и истерики. Артем все это время был рядом со мной и тоже начал худеть, но у него не всё так плохо, как у меня. Обследовалась несколько раз и ничего такого медицина не выявила, — она закусила нижнюю губу.

— Да уж.

— Я уже не рада тому, что в него тогда влюбилась, лучше бы я немного пострадала, поревела в подушку, чем пройти через весь этот ад. Я несколько раз пыталась от него уйти, но он меня не отпускает, у него реально начинается истерика, как только я куда-то ухожу.

— Он разве не работает сейчас? — удивилась я.

— Работает, я просто сижу дома взаперти, а он весь день мне пишет сообщения. Конечно, это забота, я понимаю, но что-то я как-то от нее устала.

— Ты вообще из дома никуда не выходишь?

— Почему? Если мне надо мусор вынести или в магазин сходить, то у меня есть ключи. Но в основном мы везде бываем только вдвоем.

— Ясно, — вздохнула я. — Ты полежи, а я попозже к тебе приду и не ешь больше немытые овощи.

— Хорошо.

Аня натянула на себя плед и отвернулась к стене. Плечи ее подрагивали, но она старалась не выдать своих слез.

Комок проблем

Проснулись мои дети, звали с ними завтракать, отказалась, только чаю горячего себе налила да для Анны еще травы заварила. Славку отправила на ферму за молочкой. Сама направилась в летний домик. Захожу, а у меня болезная так тяжело дышит, разворачиваю ее к себе, а она холодная и покрыта испариной. Сбегала в большой дом за тонометром. Стала мерить давление у нее, а он мне ничего не показывает.

— Вот не хватало мне этого еще, — испуганно сказала я.

— К тебе помирать уже на дом приходят, — рядом появился Шелби.

— Типун тебе на язык, — сердито посмотрела на него.

Быстро набрала номер Светланы, скорая-то до нас не успеет доехать, а фельдшер ничего не сделает, нет такого оборудования. Света довольно быстро взяла трубку.

— Доброе утро, — поприветствовала она меня.

— Кому доброе, а кому не очень. Чего делаешь?

— Чай пью.

— Дома?

— Да.

— Не у кого-то, а у себя дома? — уточнила я.

— Да. А что-то случилось? — спросила она.

— Тебе никуда ни к кому ехать не надо?

— Пока никто не звонил. Так что случилось? — с тревогой спросила она.

— Дуй ко мне, может, успеем. У меня гостья коньки собралась отбрасывать.

— Агнета, я не человеческий врач.

— Тут твой дар нужен, не успеет до нас человечий доктор доехать, — сказала я.

— Хоть примерно скажи, что у нее, мне какие лекарства и инструменты брать? — спросила Светлана.

— Не жрала несколько недель, а у меня наелась огородной зелени, — сказала я с досадой.

— Ясно, выезжаю.

Светлана сбросила звонок, а я кинулась обратно в летний домик. Принялась Анну поить водичкой.

— Так, моя хорошая, ты у меня только тут не помирай. Найди себе другое место, только не у меня.

— Я и не собираюсь, — еле пошевелила она губами.

— Вот и замечательно. Сейчас моя подруга приедет и тебе поможет.

Я тихонько ругала сама себя, ну вот как глаза замылились, прошляпила тот момент, когда она есть начала всё с огорода, да еще этой запеканкой ее накормила. Она хоть и взрослый человек, ну и я должна понимать, что делаю, мне-то на что мозги дадены.

Светлана приехала на байке через пять минут вместе с батюшкой.

— Николай, ты-то зачем приехал? Гостья сейчас тебя увидит и точно отлетит в мир иной. Решит, что я тебя вызвала, чтобы грехи ей отпустить перед кончиной.

— Агнета, не ругайся, на байке быстрей, — ответила мне Света. — Где она?

— В летней кухне, — кивнула я на домик.

— Ну пошли.

— Светлана, у нее уже агония началась, боюсь, мы не успеем, — вздохнула я с тоской.

— Давай хоть попробуем, — сказала она.

Николай устроился в беседке и достал свою книжечку из кармана.

— Ты это, батюшка, помолись за рабу божью Анну, — попросила я. — Вдруг поможет.

— Хорошо, — кивнул он.

Мы со Светланой вошли в домик. Анна металась на диване из стороны в сторону и стонала.

— Ой, она вся землистого цвета, — испуганно сказала Света.

— Бесполезно что-то делать? — спросила я.

— Я попробую, — покачала она головой. — Подержи ее за плечи и за ноги.

— Мне не разорваться, — ответила я.

— Николая позови.

Позвали батюшку, велели держать девушку за ноги. Светлана стала водить по ее животу рукой.

— У нее все кишки узлами завязаны, ничего подобного никогда не видела, мне не распутать.

— Надо попробовать это сделать на чем-то, — сказала я.

— На чем?

— Веревки какие-нибудь, не знаю, нитки там.

— Ну неси чего-нибудь, — кивнула Света.

Батюшка в это время читал молитву.

— Меня отпевают? — просипела Анна.

— Вас лечат, — ответила я.

Вытащила из шкафчика ровно свернутый моток бельевой веревки и протянула его Светлане. Та положила его на живот Анне. Я зажгла несколько свечей и задымила веники из трав. Моток, как живой, размотался, а веревка быстро стала завязываться в узлы и складываться в причудливые узоры. Светлана принялась что-то шептать и развязывать узел за узлом. Как только кусок веревки освобождался, он чернел и рассыпался в труху. Из этого кома периодически вываливались какие-то перья, птичьи косточки, нитки, ржавые гвозди, клочки бумаги и даже кусочки от фотографий.

В окно кто-то постучал костяшкой пальцев. Я выглянула. С той стороны стоял жнец и курил папироску, выпуская клубы дыма. Интересно, новенький, что ли? Он мне показал циферблат часов. Посмотрела на своих друзей и подопечную и вышла на улицу. Сейчас они и без меня справляются.

— Время на исходе, — сказал жнец.

— Мы еще не доделали, — ответила я. — Подождать хотя бы полчаса можешь?

— Ты смеешься? У меня всё по времени.

Он достал из черного балахона толстый журнал, открыл нужную страницу и стал водить пальцем.

— Вот в десять тридцать — Анна, в десять тридцать одна — Василий, в десять тридцать две — Алексей. У меня всё по графику.

— У тебя часы спешат. Сейчас десять двадцать, — ответила я.

— У меня не могут спешить часы, — ухмыльнулся он.

— Куренье вредит здоровью, — хмыкнула я, — Если что, то я сама могу ее проводить на тот свет.

— Не вопрос. Распишись вот здесь и здесь, — сказал жнец.

Он достал из кармана перьевую ручку и написал рядом с фамилией Анны: «Оставлена под ответственность жнеца Агнеты».

— Пиши: «обязуюсь проводить Анну на тот свет».

— Хорошо, — согласилась я.

Я поставила подпись под первой записью и написала то, что сказал жнец.

— Новенький? — спросила я.

— Да, раньше работал в морге, вот меня сюда и направили после смерти, дескать, тебе не привыкать. А вот от привычки смолить никак не избавлюсь, — ответил он. — А тебя как в эту профессию занесло? Ты вроде пока еще живая.

— Одно неосторожное движение — и я уже жнец, — усмехнулась я. — Ладно, я побежала, может, удастся оттянуть время.

— Удачи! В моей практике еще никому не удавалось это сделать.

— А в моей пару раз получилось, — подмигнула я.

— Я потом загляну в книгу, посмотрю, на какую дату ей назначат.

— Может, как-нибудь мне расскажешь?

— Сама знаешь, не положено человеку об этом знать, — выпустил он колечко дыма.

— Знаю, беги, а то тебя там уже Василий ждет.

— Удачи, Агнета, от всего сердца желаю.

— Благодарю, — махнула ему рукой.

Жнец исчез, оставив непотушенный окурок. Я его затушила об землю.

— С огнем играешь, — рядом снова появился Шелби. — Нельзя так делать.

— Льзя, — ответила я. — Тело умрет, душу отправлю, а пока тело живо, можно и побороться.

Я вернулась в летнюю кухню. Со Светланы катился пот градом. Николай тоже покрылся испариной. Мне показалось, что в комнате не хватает воздуха, и я открыла двери и окна. Анна смотрела в потолок стеклянным взором. Я глянула на медленно вздымающуюся грудную клетку.

— Жива, — тихо сказала я.

Светлана продолжила разматывать узлы, какие-то она просто стала пережигать, не развязывая.

— У нее тут конвульсии начались, когда ты вышла, — прошептал батюшка. — А потом всё прошло, и вот она теперь лежит в таком положении. Как бы не померла, прости Господи, — он перекрестился.

— Пока не помрет, — ответила я.

Света развязала последний узел. Анна громко вздохнула, закрыла глаза и вытянулась. Я кинулась щупать пульс и слушать дыхание. Дышала она ровно. Позади послышался грохот — в обморок упала Светлана.

— Тащи ее в баню, — велела я батюшке. — Сейчас всё с нее смывать будем. Лучше, конечно, в летний душ, но там вода еще не согрелась.

— Давай в душ, потом ее разотрем, — сказал он.

Он подхватил Свету на руки и выскочил вместе с ней на улицу. В несколько прыжков доскакал до летнего душа. Я схватила полотенце и побежала за ними.

— Катя, Катя, — крикнула я.

Дочь выглянула из кухонного окна.

— Неси ночную рубашку и халат для гостей к душу, — велела я.

— Сейчас, — Катя скрылась в окне.

Николай уложил подругу на пол и включил воду. Я тихо зашептала шепоток.

— Как вода в землю уходит, так и все хвори и чужие болезни в землю уходят со Светланы. Все с собой забирают, с нее всё смывают. Ключ, замок, язык.

Шептала я так до тех пор, пока Света не открыла глаза и не принялась плеваться водой.

— Ироды, заморозить меня решили, — прохрипела она. — Прямо в одежде меня запихнули.

— Давай сама с себя чужие болячки смывай, — велела я.

— Как она? — стала стаскивать с себя мокрый сарафан Света.

— Вроде спит.

— Ей бы капельницу поставить. Я взяла с собой физраствор и глюкозу.

— Смоешь болячки и поставишь, — ответила я. — Вещи сухие я тут повесила.

Мы отошли с Николаем от душа.

— Я видел за стеклом смерть, — сказал он.

— И я видела, — пожала я плечами.

— Ты с ним о чем-то договорилась?

— Да, оставила Анну под мою ответственность.

— Рисковая ты женщина, Агнета, — покачал он головой.

— Да у меня просто первый раз такое. Обычно я вижу мертвяков, а тут живой человек, еще дышит, как-то мне не по себе стало.

— Да и мне тоже, — кивнул он.

Из душа вышла Светлана. Мы все вернулись назад в домик. На диване лежала бледная Анна и тихо дышала.

— Её бы в больницу, — сказала Света.

— Она не доедет, — ответила я, — Капельницу ставь.

— Что с ней?

— Проклятье, приворот, извод на род и еще какая-то фигня, — сказала я.

— Приворот? Она кого-то привораживала? — поморщился Николай.

— Почему она? Её, — ухмыльнулась я.

Светлана поставила капельницу. Я позвонила Глебу, чтобы проконсультироваться насчет Анны.

— Агнета, хватит устраивать амбулаторию на дому, привози ее к нам, — проворчал он.

— Не могу, у вас там всякая фигня творится, ее быстро другие схавают.

— Агнета, у меня сегодня операция сложная, не могу к тебе приехать. Если только вечером.

— А Ира твоя? — с надеждой спросила я.

— Я ее, конечно, спрошу, но не думаю, что она к тебе поедет.

— Попроси, а мы для вас шашлычки пожарим, сыра я ей вкусного дам, кабачков и помидор.

— Ладно, — ответил он, — Попрошу, но ничего не обещаю.

— Спасибо, Глебушка, — обрадовалась я.

Через пять минут пришло сообщение: «Ира к вам приедет через сорок минут, может, через час».

— Отлично, значит, живем, под мою ответственность, — улыбнулась я.