Глава 45–46

Фома неверующая

Сидели со Светланой и Николаем, пили чай в беседке и разговаривали.

— За что ей это? — спросила Света.

— Не знаю, говорит, что мужа из семьи увела, — ответила я.

— И теперь за это убивают? — удивилась она.

— И за меньшее убивают.

— Лично мое мнение, что спрос идет только с того, кто семью развалил, — сказал Николай. — Разберись сначала с тем, с кем ты живешь, с кем семью создал, а потом уже иди куда хочешь и ищи кого хочешь.

— Ты прямо рассуждаешь не как батюшка. А как же жить вместе до самого конца? — спросила я.

— Я не против, но жизнь — очень странная штука, — ответил он.

— Ладно, не станем развивать эту тему до конца, — сказала я. — У меня нет желания с тобой спорить.

— Она очухается, и ты ее домой отправишь? — спросила меня Света.

— Нет. Надо же всю гадость с нее снять.

— А вот это то, что я делала, это разве не гадость снимала?

— Нет, это ты боролась с последствиями, а причины мы не убирали.

— Жуть просто, я такого ни разу не видела, — покачала головой Светлана. — И как-то у меня все органично получилось, словно всю жизнь знала, как и что делать. Хотя без тебя я бы до такого не додумалась.

— Без меня ты бы в такое не влипла, — рассмеялась я.

— Жалко женщину, — вздохнул Николай. — А она одна приехала лечиться?

— Нет, с мужем, противный типус. Все контролирует, ехидничает, нудит, настроение портит. На нем, кстати, тоже много чего висит, но он не в таком плачевном состоянии, как Анна.

— Тоже с ним работать будешь? — спросил Николай.

— Не знаю, посмотрю, как с ней пойдет. А то мы сейчас все с нее убрали, а от него опять проблемы полезут, — сказала я. — Пусть свои уроки выучит. Анна вон раскаивается, что с женатым связалась, а вот он — неизвестно. Гложет его совесть за распад семьи или нет.

— Ну да, — кивнула Светлана.

— Вы хоть про себя расскажите, — попросила я. — Дали вам разрешение на женитьбу или нет.

— Мне сказали, что рассматривать прошение будут долго, а я им пригрозил, что уйду со службы и все равно женюсь на Светлане. Мой духовник по секрету мне сообщил, что в скором времени пришлют мне разрешение, потому что такими кадрами, как я, не разбрасываются, — улыбнулся Николай.

— Ну конечно, кто же будет являть чудо народу и изгонять бесов. Кстати, если ты лишишься сана, то твои способности никуда не денутся. Это если ты решишь продолжить свое дело, — сказала ему я.

Света нахмурилась и сжала губы.

— Светлана, у тебя тоже есть дар, и ты его приняла и им постоянно пользуешься, так что не надо препятствовать Николаю.

— Я всё понимаю, но так за него боюсь каждый раз, — вздохнула она.

— Если он ко мне не обращается, значит, ничего такого страшного не было, — попыталась успокоить ее.

— А что было и такое?

— Всякое было. Хорошо, когда есть кому подстраховать, — сказала я. — Как сегодня, не знаю, чтобы я делала без тебя, ведь лечить — не мой профиль.

— Ну да, — согласилась Света. — А мне обучение, мало ли, вдруг мне надоест быть ветеринаром, и я решу пойти по стопам бабушки, начну лечить людей. Но как это тяжело. У меня такое ощущение, что по мне поезд прошелся. Теленка у коровы проще принимать, чем вот таким заниматься. Она сходила к Анне, проверила капельницу и снова вернулась в беседку.

— Если тебе тяжело, то вы можете идти, — сказала я.

— Ты без нас справишься? — спросил Николай.

— Постараюсь, сейчас еще Ира приедет, посмотрит Аню. Так что всё нормально, я прекрасно понимаю, что после такого нужно полежать и поспать. Света, сейчас я тебе напишу парочку ритуалов для чистки и восстановления. Хотя ты в душе должна была всё смыть чужое, но хотя бы воспользуйся ритуалом на восстановление сил.

— А посмотреть это как-то можно? — спросила она.

— Что посмотреть?

— Не налипло на меня ничего чужого?

— Сейчас гляну, — кивнула я.

Я прищурилась и внимательно стала рассматривать Светлану. Ничего особенного не заметила, только ее зайка сосредоточенно жевал какое-то растение. Видать, восстанавливался по-своему.

— Света, всё нормально, — сказала я.

— Хорошо, мы тогда поедем, а то у меня глаза слипаются.

Они встали из-за стола.

— Давайте я вам яиц дам, кабачков и помидор, могу еще перца насыпать чуть-чуть.

— Ой, Агнета, ничего не надо, — замахала она руками. — Я же ветврач, мне люди постоянно гостинцы несут, у меня всё есть.

— Ну смотри, может, денежку возьмешь? На больницу, — предложила я.

— Нет, потом со мной рассчитаешься.

— Ох и не люблю я быть обязанной, — поморщилась я. — Я знаю, что тебе дать.

Сходила в дом и принесла прополисную мазь.

— Она от всего помогает, и руки с пятками становятся мягкими, как у младенца, — протянула я банку.

— Вот это мне прямо в масть, а то целыми днями в перчатках, кожа не дышит. В общем, давай сюда. А сбора успокоительного никакого нет?

— Есть и сбор, и настойка, сейчас всё принесу, — кивнула я.

Собрала ей полный пакет травок, настоек, веников, еще колобок сыра своего вручила.

— Вот, не болейте, — сказала я.

— Постараемся, — улыбнулась Светлана. — Только я еще твой халат заберу, сарафан-то мой мокрый.

— Ничего страшного, для тебя ничего не жалко.

— Я потом его верну, — сказала она.

— Хорошо.

Мы договорились с ней быть на связи. Я еще раз их поблагодарила и пожелала здоровья. Проводила их до калитки.

Не успела я убрать со стола, как услышала шум двигателя. Всё бросила и пошла открывать. На голубом «матизе» приехала Ирина. Как-то без халата и шапочки она смотрелась совсем юной особой. Мы поприветствовали друг друга.

— Глеб мне сказал, что у вас есть кто-то, кому требуется медицинская помощь. Почему вы не вызвали скорую? — строго спросила она, проходя во двор.

— Потому что женщина очень слаба в энергетическом плане, и здесь у меня она под защитой от всяких сущностей, а в больнице ее легко кто-нибудь слопает, — ответила я.

Ирина остановилась и посмотрела на меня.

— Вы шутите? — с удивлением спросила она. — Чем вы тут занимаетесь с людьми?

— Нет, я предельно серьезна, — ответила я. — Снимаю порчи, проклятия и прочие разные магические штуки.

— Вы шарлатанка, — сказала она утвердительно. — Ничего такого не существует, это всё фантазии мнительных и психически неустойчивых людей.

— Может быть, — кивнула я. — Вы уедете или поможете?

— Я помогу, потом вызову скорую и полицию, — кивнула Ирина.

— Если вы вызовете скорую, то ее муж потом убьет или это сделает его бывшая жена.

— Так полиция защитит.

— Он и есть полиция, — вздохнула я. — К тому же от такого полиция не сможет ее защитить.

— Но есть же другие полицейские, которые спасут женщину.

— Любите российские сериалы? — спросила я.

— Понятно, — хмыкнула она. — Показывайте свою подопечную.

— Идемте, — кивнула я на летний домик.

Зашли в помещение. Анна лежала на спине и спала. Рядом стояла напольная вешалка, на которую мы пристроили систему. Ирина кинулась проверять то, что мы капали Анне.

— Что с ней? Вы ввели ее в какой-то гипнотический транс или чем-то опоили? — нахмурилась Ира.

— Нет, она поела деревенских продуктов, и ей стало плохо.

— Всё, я вызываю скорую, не нужно разводить тут самодеятельность.

Она вытащила из сумки телефон и стала набирать номер. Но механический голос ей ответил, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Раз за разом она набирала номер, и ничего у нее не выходило. Ира решила позвонить в родную больницу, но телефон ответил ей противным голосом, что у нее недостаточно средств.

— Что за чертовщина, — выругалась она.

— Вы же сами сказали, что ничего такого не существует и это выдумки психически неустойчивых личностей. Ирина, вы осмотрите девушку или нет?

— Вы, конечно, не дадите мне позвонить со своего телефона? — спросила она.

— Нет, я не хочу, чтобы вся работа пошла насмарку, и человек покинул этот мир.

— Я все равно сообщу о вас в компетентные органы.

— Если вы останетесь до вечера, то сможете им лично об этом сообщить, — сказала я с улыбкой.

Ирина с удивлением на меня посмотрела.

— Муж с работы вернется, ему всё и расскажете. Он местный участковый, — пояснила я.

Она фыркнула, подошла к Анне, стала ее осматривать, считать пульс и мерить давление. Вытащила какие-то ампулы и сделала пару уколов.

— Надеюсь, мне сегодня не придется работать жнецом, — проворчала я.

Щеки у Анны сразу порозовели.

— Чай со мной пойдете пить? — спросила я.

— У меня есть вода с собой, — с подозрением посмотрела на меня Ира.

— Хорошо, вы попьете свою воду, а я свой компот, — кивнула я. — Или вы меня боитесь?

— Ничего и никого я не боюсь, — насупилась она.

— Вот и отлично. Есть хотите?

— Нет, — она покосилась на Анну.

Она сходила в машину и принесла с собой бутылку воды и плитку шоколада.

— Это я вам должна, а не вы мне, — улыбнулась я.

— Ничего вы мне не должны, — нахмурилась Ирина, — да шоколад все равно растает на жаре.

— Это аргумент, — кивнула я. — Идемте в беседку. Или вы торопитесь?

— Нет, я не особо тороплюсь, хотелось бы немного перевести дух, а потом уже ехать в город. Тем более у вас тут довольно хорошо.

— Да, здесь у меня просто замечательно, — кивнула я.

Мы устроились с ней в беседке.

Ревность — змея

Ирина сидела за столом и потягивала свою водичку прямо из бутылки, даже от стакана отказалась. Она периодически крутила головой и рассматривала двор, дом и сад.

— Ирина, а теперь скажите, зачем на самом деле вы приехали? — спросила я.

— Меня Глеб попросил помочь, — ответила она.

— И ничего вам не объяснил?

— Ну так в общих чертах, сказал, что вы ведунья или знахарка, что-то в этом роде, — она пожала плечами.

— Но вы же не собирались мне помогать.

— С чего такие выводы? — удивилась Ира.

— С того, что если человек хочет оказать помощь, то он спрашивает, что от него требуется, а не нападает на того, кому это необходимо.

Она хмыкнула и стала опять рассматривать сад.

— Я хотела и хочу вывести вас на чистую воду, — ответила Ирина, немного подумав. — Это Глеба вы можете водить за нос и рассказывать о своем особенном даре, а со мной это не прокатит. Я считаю, что все, кто называет себя ведьмами, ведуньями, знахарками, гадалками и эзотериками, шарлатанами.

— Ну, где-то вы, может быть, и правы, ибо некоторые на самом деле используют эти профессии для прикрытия махинаций и мошенничества, — согласилась я.

— Но только не вы, — насмешливо сказала Ира.

— Мне не в чем себя упрекнуть, моя совесть чиста, — ответила я. — Так зачем вы на самом деле приехали? Не надо вот только этого пафоса про разоблачение и открытие глаз Глебу. Поверьте, он знает побольше вашего о моей работе.

— Ну да, я уже наслышана, как вы спасли его от переутомления и похитили прямо с работы, — хмыкнула она. — Хотя могли позвать коллег, и мы бы его уложили в отдельную палату, поставили капельницу и позаботились о нем.

— Надо было заботиться о нем, пока он не свалился прямо около больницы, — сказала я. — А то довели человека до такого состояния. Так что доверия в этом вопросе к вам нет. Проспал бы он у вас сутки, а потом опять включился в работу. А так я его увезла на свежий воздух и деревенские продукты подальше от больницы, и правильно сделала. И так еще раз спрашиваю, зачем вы приехали на самом деле? Если не ответите, то я начну говорить сама, и вам это не понравится.

— Я уже ответила, — насупилась Ира.

— Ну-ну, так я тебе и поверила. Ревность, поди, сожрала, вон обвила шею и душит, душит, а в уши всякое разное шепчет, — хмыкнула я.

На самом деле вокруг шеи Ирины обвилась небольшая черная змейка с желтой полоской на спине. Она практически воткнула ей свою маленькую головку в ухо и что-то шептала.

— Ой, не надо мне этих ваших цыганских штучек, меня на это не купишь, — отмахнулась она рукой.

— А то ты не ревнуешь? — рассмеялась я. — Приехала ко мне, весь этот цирк устроила с разоблачением. Смотри, какая на шее у тебя красавица.

Я дернула змейку за хвост и бросила ее на стол. На некоторое время она стала видимой, и Ирина, взвизгнув, вскочила со своего места.

— Это что еще за муляж? — заверещала она.

— Это змеюка-ревность, — ответила я.

Змея свернулась в клубок, а потом спружинила обратно в сторону Ирины и ударила ей прямо в грудь. Женщина охнула и резко села обратно.

— Ой, в глазах темно, сердце колет, — заохала она, потирая то место, куда атаковала ее змеюка.

— Она еще потом расти будет, целый удав на шее окажется, душить не только шею будет, но и грудь. Сразу и спина заболит, и за грудиной ломить начнет, и мозги будут подчиняться этой твари.

Змейка проползла по ее блузке и снова стала устраиваться на ее шее.

— Это какой-то трюк был? Гипноз? Вы что-то мне добавили в воду? — стала она спрашивать меня. — Где она?

Ирина заглянула под стол в поиске якобы игрушечной змеи.

— Воду ты с собой принесла, и это не гипноз, я показала, как выглядят на самом деле твои чувства. Они еще внутрь прорастают, что вот так просто потом ее не сдернешь и не уничтожишь, — ответила я.

— Как это может змея внутрь прорастать? — удивилась Ирина.

— А вот так, как сорняк, корни свои пускать и отравлять тебя и душить.

— Так вы определитесь, змея у меня или сорняк, — она показала в снисходительной улыбке белые зубы.

— Как начнешь с ума сходить от ревности, так и поймешь, о чем я говорю, — пожала я плечами. — Еще вопросы будут?

— Нет, всё ясно с вами, — она встала со своего места.

— А ты еще в ясновидящих не веришь, вон тебе уже всё ясно со мной. Всё, благодарю за помощь, сейчас я обещанных продуктов тебе дам.

— Не надо мне ничего от вас, — взвизгнула Ирина.

— Не надо, так не надо, — пожала я плечами.

За утро я устала, так что не было никакого желания спорить и что-то доказывать взбалмошной дамочке. Ну не верит человек во всякое, зачем мне пытаться переубедить ее в этом, а то у меня других забот нет.

— Я все же сообщу, куда следует, — пригрозила она, направляясь к выходу.

— Да хоть в Спортлото, — ответила я, — Глеб сегодня дежурит?

— У него сложная операция, обычно после таких он остается ночевать в больнице, чтобы следить за состоянием больного.

— Ясно, у вас, наверно, симпатичные медсестрички, есть с кем ночь скоротать, — поддела я ее.

Ирина сердито на меня посмотрела, поджала губы и прибавила шагу. Она со злостью швырнула бутылку с остатками воды на заднее сиденье, туда же полетела ее сумка.

— Она шоколадку свою забыла, — сказал мне Шелби.

— Хочешь, съешь, — тихо ответила я ему.

— Да можно, оно с перчинкой — со злобой и ревностью, ням-ням лакомство, — облизнулся он.

Естественно, докторша не видела моего помощника. Она с яростью кидала на меня взгляды и всё делала резко и рывками.

— Сделай так, чтобы она ни в какие органы не смогла позвонить, — попросила я Шелби.

— Может, ее пугануть? — спросил он.

— Зачем? Мы с тобой не клоуны и не пугало, чтобы кого-то развлекать и пугать, — ответила я. — Не верит, да и фиг с ней, это ее личные проблемы. Спасибо ей за то, что хоть Анне помогла.

Я вернулась обратно во двор.

— Я так понимаю, что человек-то она не такой уж и плохой, но вот ревность ей покоя не дает, — поделилась своими мыслями с Шелби.

— Угу, странные вы люди, — кивнул он.

— Ну, может, она действительно его любит, — сказала я, — любовь же разной бывает.

— Это не любовь, это собственничество, когда кто-то считает, что ему принадлежит другой человек.

— Ну не знаю, я вот тоже первого мужа ревновала до черноты в глазах и гула в ушах.

— А второго? — усмехнулся Шелби.

— И второго тоже, но не так, как первого.

— А Сашу не ревнуешь?

— Нет, я же вижу, какой он, — мотнула я головой.

— Какой?

— Надежный, преданный и честный. Нет в нем подлости и мелочности. Если разлюбит, то честно мне об этом скажет, а не станет по всяким бабам шастать.

— Угу, вот придет сейчас какая-нибудь и скажет тебе, что женщины в вашей деревне симпатичные, а у него график ненормированный, — подзуживал Томас. — И всё, и посеет в тебе зерно сомнений.

— А то я не знаю, что у нас встречаются в деревне симпатичные особы и что у него график ненормированный, — рассмеялась я, — всё, хватит мои столпы шатать, пошли смотреть, как там Анна поживает.

Вернулись с ним в летнюю кухню. Анна свернулась калачиком на диване и тихонько посапывала. Рядом стояла капельница и висела иголка.

— Это я вынул, когда капать перестало, — сказал Шелби. — А то вы там с этой непонятно чем мерялись и забыли про Аню.

— От меня тебе огромная благодарность, — улыбнулась я, — надо бы самой немного подремать, а то что-то вымоталась я за сегодняшнее утро.

— Иди восполни силы, они тебе еще понадобятся, чтобы всю шелуху с нее снять. Кстати, там Артем к нам едет, — предупредил меня Шелби.

— Сломай ему машину, но не сильно, не до аварии, но чтобы ехать не смог.

— Хорошо, будет сделано.

— Слушай, а ты их с этой с Ириной скрести, — хитро улыбнулась я.

— Легкая авария с выяснением отношений?

— Дааа, — улыбнулась я мстительно.

— Будет сделано, — хохотнул Томас и исчез.

— А вот нечего меня обижать, — проворчала я и пошла к себе.