Глава 57–58

Мама забрала

Утром еле встала, болело все тело, особенно ломило плечо. Вроде после проведения ритуала всё с себя почистила, а всё равно чувствовала себя, как разбитое корыто. Попросила Сашу, чтобы он занялся нашей скотиной.

— Саня, я так устала, — тяжело вздохнула я, уткнувшись в его плечо.

— Хочешь, я эту Аню в город отвезу? — спросил он меня и погладил по голове.

— Надо бы всё доделать, — ответила я.

— Давай я ее к бабушке Матрене отправлю.

— Саша, так не делается, — помотала я головой.

— Помереть теперь, что ли? — сердито спросил он.

— Нет, конечно, — сказала я, — просто нужно немного передохнуть, чтобы потом не передохнуть.

— Вот и передохни, — согласился он, — с козами я сам сейчас разберусь, с курами пусть тебе Катя поможет, со всем остальным тоже, а ты ляг и лежи и никуда не торопись, всё само сделается.

— Конечно-конечно, по мановению волшебной палочки, — улыбнулась я.

Вот как бы мне тяжело ни было, а поддержка моральная и физическая дорогого стоит.

Саша принес молока домой, выгнал коз на ближайший пустырь, поцеловал меня и уехал на работу. Даже в выходной его вызвали, ни днем ни ночью никакого покоя нет. Ребятня моя еще дрыхла.

Через несколько минут после его ухода в дверь кто-то робко постучался. Я открыла дверь. На пороге стояла Анна. Она переминалась с ноги на ногу.

— Доброе утро, — она с каким-то испугом посмотрела на меня.

— Доброе, — кивнула я, — проходи, сейчас завтракать будем.

Она села за стол и снова как-то странно на меня посмотрела.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Вы как-то выглядите не очень, — Аня опустила глаза вниз, — простите.

— Сама знаю, что не Анджелина Джоли, чувствую себя, как старая несмазанная тележка.

— Это всё из-за меня?

— Ну да, тяжелый у тебя случай. А если честно, то всё из-за моей глупости, не надо было тебя брать, ведь чуяло мое седалище, что вы еще те кренделечки с таком, — вздохнула я.

Я поставила перед ней кружку с чаем и тарелку с овсяной кашей.

— Я, наверно, сегодня от вас уеду, мне стало полегче, зачем вас обременять, — Аня опустила вниз глаза.

— Ты в моей ночной рубашке и халате поедешь? — спросила я.

— Нет, я утром проснулась рано и написала маме. Она мне ответила, потом мы с ней созвонились. Обещалась приехать за мной.

— С тобой еще нужно немного поработать, — вздохнула я.

— Но все самое страшное же убрано?

— Да, последствия проклятия со временем должны пройти, пилюлька уже работает над этим. Потом нужно будет посмотреть, как всё прошло, поставить на тебя защиту.

— Я к вам приеду на диагностику через пару недель.

— Да, самый оптимальный период. Если почуешь, что что-то не так, то дуй сразу ко мне.

— Я так и сделаю, — кивнула она.

Анна начала делиться планами на свое будущее.

— Я с прошлой работы уволилась еще полгода назад. Так что я могу пока не работать, а приводить себя в порядок и восстанавливаться. Пока жить буду у мамы. Потом начну искать работу.

— Замечательные планы. А мама не против, что ты станешь у нее жить? — спросила я.

— Нет, она сама предложила. У нее дом большой. Отчима недавно не стало, и ей очень тяжело находиться в доме одной. Так что пока все в порядке, не стоит волноваться.

— Вот и замечательно, и отношения с мамой наладишь, и пока не придется беспокоиться о жилье. А что с вещами решила? Там у Артема, наверно, много чего осталось, — спросила я.

— Ничего мне не надо, да и вообще, вдруг на них порча какая висит или приворот. Дешевле новое купить, чем вот это все почистить, — помотала Аня головой.

— Ну, золото и серебро можно запихнуть в соль, и оно все со временем почистится само.

— А нижнее белье с шубами тоже в соль?

— Ой, ну вот это купить можно, — усмехнулась я.

— И я о том же, в общем, в будущем сама все решу.

В десять часов утра приехала мама Ани — ухоженная приятная женщина среднего возраста. Она посмотрела на меня и тяжело вздохнула. Анне она отдала большой пакет с вещами. Девушка ушла переодеваться в летний домик.

— Меня Оксана зовут, — сказала она.

— Очень приятно, я Агнета.

— Да, я о вас наслышана от дочери. Огромная вам благодарность, что избавили мою дочь от скверны. Как я ей говорила, что на ней приворот и что Алка просто так ее повожать не будет. У них в семье только отец Аннушки и трудится, то вахта, то шабашки. Зарабатывает очень прилично, и она все с него до копейки тянет. Естественно, ей не нравится, что старшая дочка у них появляется.

— Ясно. Вот только я один момент не поняла. Аня говорила, что папа ей давал деньги на квартиру. Так купила она ее или нет? — спросила я.

— Купили, оформили на мать Артема, — усмехнулась Оксана.

— Вот же засада, и как теперь?

— Да никак, только ждать, когда она помрет, чтобы наследником стал Артем.

— Так наследное имущество не делится.

— Ну, значит, никак, сказать спасибо, что взяли деньгами. Кстати, про деньги. Я понимаю, сколько стоит эта работа, да и по вам видно, что далась она вам непросто. Вот, — она вытащила из сумки пачку денег. — Тут немного по сравнению с тем, что вы для нас сделали. Именно для нас, а не только для Ани. Вы мне ребенка вернули и стимул жить дальше. А то же, когда Юрочки не стало, я же хотела за ним следом пойти. Не смогла ничего с собой сделать, Анечка тогда в депрессии была от потери ребенка. Думаю, а если я помру, то и ее не станет, совсем от горя с ума сойдет. Хоть мы с ней в последнее время частенько ругались, но я все равно ее люблю и за нее переживаю. Я хотела вас попросить погадать, но вижу, в каком вы состоянии.

— Потом, — устало улыбнулась я.

— Да, потом, — согласилась она. — Скажите, а что ждет Аниных обидчиков?

— Не знаю, у всех всё по-разному. Кому-то болезнь прилетит, кому-то финансовые потери, а кто-то распрощается с жизнью.

— Ого, даже так? — удивилась она.

— Даже так, это же другие законы и другие судьи, там не рассматривают смягчающие обстоятельства, действуют больно и жестоко.

— Ну да, — вздохнула Оксана.

Из летнего домика вышла Анна в легком летнем бежевом костюме.

— Мама, как я сильно похудела, подурнела, — вздохнула она.

— Отлично ты выглядишь, не надо на себя наговаривать, — нахмурилась Оксана.

— Были бы кости, а мясо нарастет, — сказала я.

— А почему у вас зеркала не висит в летней кухне?

— Висит на двери, отражает всякую входящую нечисть, — усмехнулась я.

— Да ладно, мне уже не надо, я и краситься не стала, — махнула рукой Аня.

— Отойдем в сторонку, мне кое-что тебе сказать надо, — сказала я ей.

Мы отошли.

— Что-то с мамой не так? — испуганно спросила Аня.

— Ничего не могу тебе сказать, меня не просили, я и не просматриваю никого, к тому же, если бы она фонила, то я бы и так все увидела, — ответила я. — Я тебе про листочек со ставом хотела напомнить. Ты забрала его?

— Да, положила в сумочку. Я так понимаю, нельзя никому говорить, что он там работает?

— Совершенно правильно понимаешь. Кстати, за работу мне твоя мама заплатила, так что ты мне ничего не должна.

— Спасибо вам за все, — кинулась она ко мне обниматься.

— Так, еще запиши мой номер телефона, как соберешься ехать ко мне на диагностику, там спишемся. Может, даже сможем обойтись диагностикой по скайпу. Хотя я уже ничего не загадываю, — вздохнула я. — Давай, Анечка, больше не влипай в плохих людей.

— Я постараюсь, — ответила она.

Мы попрощались, и я пошла провожать Анну с Оксаной за ворота. Около калитки стояла красная «Мазда».

— Всегда хотела красную машинку, — улыбнулась Оксана. — Да, муж был против, а я все равно ее купила, вот только теперь на меня никто из-за нее не поворчит.

Она тяжело вздохнула.

— Езжайте аккуратно, — сказала я.

— Постараемся, — махнула Оксана рукой. — Всего вам доброго, и еще раз спасибо.

Они сели в машину и повернули в сторону трассы. Я посмотрела им вслед.

— Ну вот еще один сложный пациент на своих ногах от тебя ушел, — рядом появился Исмаил.

— Да, но некоторые в результате этого на тот свет отправятся, а кто-то останется в больнице.

— Гнилым людям — гнилая жизнь и смерть такая же, — ответил он. — Не стоит переживать по этому поводу. Всё, что происходит, — это всё по роду нам написано. Хоть и бывают такие огрехи, как с Анной, но потом система всё равно всё выправит, и линия жизни пойдет, как надо.

— Я на это надеюсь, — кивнула я.

Он развернулся и ушел в свои степи, а я вернулась в свой любимый дом.

И в ресурсе и в потоке

Сидела в беседке и вдыхала ароматы приближающейся осени. Вот вроде только август отошел и начало сентября, еще жара далеко не ушла, а уже чувствовалось, что где-то бродит осень в своем огненном наряде из опавших листьев. На столе завибрировал телефон. На экране отразилась Б. Матрена.

— Алло, — ответила я.

— Приветули, красотули. Как жисть молодая? — бодрым и радостным голосом поинтересовалась Матрена.

— Бьет ключом, разводным, и все по голове, — вздохнула я.

— Что за упадническое настроение? С девочкой той ничего не получается? — спросила бабулька.

— Все получилось, вроде, уехала сегодня, а я вот сижу и не жужжу, словно старый разваленный башмак.

— Значит, ничего не делаешь? — спросила она.

— В общем, да, просто не в состоянии.

— Ага, тогда собирайся ко мне.

— Я не доеду, — вздохнула я.

— Сама за тобой приеду и привезу к себе. Я тут куеву тучу посылок со всяких интернет-магазинов забрала. Одной мне все это распаковывать скучно, так что давай ко мне.

— И буду я тебе своей кислой рожей удовольствие от распаковок портить.

— Не переживай, ничего ты не испортишь.

— А можно я к тебе в домашнем костюме поеду? — спросила я.

— Хоть голой, хотя не надо, а то замерзнешь. В общем, жди меня, и я вернусь, только очень жди, — пропела Матрена в трубку, — пять минут, и я у тебя.

— Угу, — кивнула я.

Она сбросила звонок, а я попыталась встать с лавки.

— Что-то я сегодня не в ресурсе, — проворчала я и улеглась на нее.

— И не в потоке? — услышала я над ухом знакомый голос.

— Воще ни в чем, — ответила я.

— Езжай к бабушке, она тебя отреставрирует, будешь как новенькая.

— И молодая? — усмехнулась я.

— Никто тебе такого не обещает, — хмыкнул Шелби. — Хотя можешь спросить.

— Могу, — кивнула я, — А теперь следует меня соскрести с лавки и отправить встречать бабушку. Надеюсь, она меня по дороге не потеряет и окончательно не растрясет.

Кое-как сползла с лавки в беседке и побрела на улицу. Пока дошла, подъехала Матрена. В этот раз она пригнала на квадроцикле.

— Ого, ты выглядишь на букву «ха», и не подумай, что хорошо, — присвистнула она. — Давай запрыгивай.

— Ага, разбежалась и развалилась, — вздохнула я.

На сиденье квадрацикла меня усадил Исмаил в своем человеческом обличье и погладил сочувственно по голове. Как-то немного полегче стало от его прикосновения.

— Вот мужчина, настоящий полковник! — подмигнула Матрена. — Благодарочка тебе от нас, — крикнула она ему.

Он махнул ей рукой и улыбнулся.

— Держись, болезная, — велела мне бабушка. — Погнали.

— Угу, только не потеряй меня по дороге.

— Ага, меня легко потерять, сложно найти и невозможно забыть, — громко заржала Матрена.

Я прикрыла глаза и вцепилась в сиденье.

— Йоху! — крикнула старушка и нажала на газ.

В общем, домчались мы до ее дома за несколько минут. Я кое-как слезла с ее пепелаца.

— Агнета, шкондыляй быстрей в хату, пока мой разбойник не распотрошил все посылки, — скомандовала она.

Я поплелась за бабушкой в дом, тяжело вздыхая. Там вкусно пахло ватрушками.

— Сейчас мы с тобой свеженького чайку попьем, да еще с моими булочками, — сказала бабушка.

Коловерша уже восседал на подоконнике и пил чай из маленькой чашечки, оттопырив в сторону мизинчик. Он с удовольствием угощался ароматной ватрушкой.

— Ты посмотри на него, уже дегустирует, — хмыкнула Матрена. — Идем тоже продегустируем, пока этот разбойник всю выпечку не перекусал. И ты мне расскажешь, чего ты такая вялая.

— Угу, — согласилась я, устраиваясь на кухне за столом поудобнее.

Она поставила передо мной красивую чашку и блюдце, на столе оказалась большая миска с ватрушками, банка с вареньем и вазочка с конфетами.

— Угощайся, — кивнула Матрена. — И давай рассказывай, чего такая разбитая.

Я поделилась с бабушкой своими бедами.

— Покажь, куда она тебя ударила, — велела она.

Я оголила плечо.

— Жутко красивый синяк, сейчас мы его с тебя убирать будем, — сказала Матрена. — Эй, красавец, ватрушку слопал?

Коловерша с испугом посмотрел на нее и прекратил разворачивать конфетку. Он ее просто запихнул вместе с оберткой в пасть и быстро сжевал.

— Ага, слопал, значится, а теперь отрабатывай. Принеси яйцо от курицы с петухом, свеженькое, чтобы было, — велела ему бабушка.

Помощник на миг застыл, а затем полез в свою пасть и вытащил из нее бледно-оранжевое яйцо. Матрена взяла его в руку, посмотрела на него на свет, довольно поцокала языком.

— Хороший Коловерша, всё помнит, — улыбнулась она и почесала его за ушком. — Идем в комнату, нечего на кухне положительную ауру портить, — обратилась бабушка ко мне.

Мы вышли с ней на веранду. Тут же на столе появилась миска с водой. Коловерша уселся на перила и стал следить за происходящим с серьезным видом.

— А ты садись на стул, вот сюда, — велела бабушка мне. — И снимай свою кофту.

— Ладно, — кивнула я.

Стащила с себя футболку и села перед ней в одном бюстике. Матрена стала по мне катать яйцом и что-то себе под нос шептать. С каждым ее движением мне становилось всё легче и легче, а под конец я немного задремала.

— Не спи, — одернула она меня.

Пришлось глаза разлеплять и смотреть, что же дальше делает бабулька.

— Смотри, — сказала она и разбила яйцо в миску с водой.

Из скорлупы вылилось что-то склизкое и черное, и упал какой-то непонятный бурый комок.

— Это что? — спросила я.

— Это скверна твоя, вернее, твоей клиентки. Она, когда тебя случайно в плечо пнула, часть своей черноты на тебя скинула. Но это не специально, это так у нее организм сработал, так что на девочку обиду не держи. В нашем деле всякое бывает, — покачала Матрена головой. — А ты учись сразу всякую гадость распознавать и убирать.

— Да я как-то не сообразила, — зевнула я.

— Даже если устала, не сообразила и прочее, всё сразу убирай. На воск скидывай, да даже на пустое яйцо, и то толк будет, — назидательно сказала она. — К тому же тебе в прошлый раз Лизка подарила волшебную сорочку, вот после ритуалов ее надевать и надо бы, а не в шкафу хранить на память. Ты, кстати, все свои магические артефакты перебери и используй. Глядишь, таких случаев у тебя даже возникать не будет. А то на амбразуру с голой грудью вечно кидаешься. Хотя у тебя опыта мало, тебе простительно. Но часто ведьмы погибают и калечатся в первую пятилетку освоения вот этого всего. А у тебя только второй год пошел.

— Обрадовала, — хмыкнула я.

— Так ты не ерничай, а прислушивайся к тому, что тебе опытные люди и нелюди говорят.

— Благодарю.

— А теперь дуй умываться и плечо помой, а то яйцо после курицы, мало ли какой помет может прилипнуть.

— Лучше уж помет, чем вот такое, — кивнула я в миску с черной кляксой.

— Всё, не торчи тут. Где душ и умывальник в саду, ты знаешь. Только погодь, я тебе полотенце дам чистое.

Тут же у Коловерши в лапках оказалось бирюзовое махровое полотенце.

— Это не мое, — покачала бабушка головой. — Но, значит, тебе подарок от проказника.

Умылась я в саду, смыла с плеча всякое, вытерлась и натянула футболку.

— А теперь, Агнетка, тащи свою худосочную пятую точку в дом, посылки разбирать будем, — крикнула мне Матрена.

Вот мы с ней повеселились, насмеялись и наговорились.

— Смотри, какую я себе фирменную майку купила со Скруджем. Она в темноте светится, — натянула на себя Матрена черную футболку с ярким принтом.

— Точно светится? — спросила я.

— А давай проверим.

— И как?

— В туалете спрячемся, там темно, — предложила она.

Залезли мы с ней вдвоем в туалет и закрылись.

— Тесно у тебя тут, как в гробу, и ни фига твою майку не видать, — сказала я.

— Вот ведь жулики, обманули старушку. А ты откуда знаешь, как там в гробу? — спросила она со смехом.

— Предполагаю, как у тебя в туалете, — рассмеялась я.

— Так мы с тобой в одном гробу лежать не будем.

— Я на это надеюсь.

— Да и в туалет принято ходить все же в одиночестве. Ой, смотри, вроде светится, — оттянула она футболку с живота.

— Это глаза Коловерши.

С хохотом мы вывалились из туалета Матрены. Потом долго и весело рассматривали и примеряли другие покупки бабушки. В итоге мне вручили две футболки со светящимся принтом в темноте, скатерть и какой-то непонятный предмет.

— Я сама не знаю, что это, может, вы там разберетесь с этой штукой, — призналась бабушка. — А скатерть я брала, чтобы из нее сшить юбку. Но вот думаю, буду идти по улице, а народ станет шептаться, дескать, у нее юбка из скатерти.

— Да кому это надо сплетничать о таком? — хмыкнула я.

— Тогда скатерть верни, — потребовала она.

— Не верну, я себе юбку из нее сошью, — хихикнула я.

— Вот же оглоедка.

От Матрены я уходила с полными пакетами, в которых лежали не только вещи из интернет-магазинов, но и пакет с ватрушками и полотенце от Коловерши. Надо будет ему в следующий раз кулек конфет принести, пусть порадуется, да и бабушке какие-нибудь гостинцы собрать, а то я сегодня с утра не в ресурсе и не в потоке была.