Глава 11–12

Вспомнила про меня

Спалось плохо, снилась всякая ерунда, то карлики, то великаны. В какой-то момент из абсурдного сна вынесло в чужую квартиру. За столом спиной ко мне сидела какая-то женщина и что-то жгла в тарелке. Заглянула через ее плечо и увидала свою свадебную фотографию. Вот только часть с женихом была отрезана. Кинулась тушить прямо голыми руками. Загорелись ладони, и я попыталась сбить огонь, стуча ими об стол, об стены и вытирая руки о занавески.

Схватила свое фото, которое уже немного оплавилось по краям, и проснулась. В руках я сжимала ту самую фотографию. Рядом заворочался Саша, затем приподнял голову.

— Агнета, ты не чуешь, у нас вроде как дымом пахнет? — спросил он.

Стала ощупывать свои руки, вроде ожогов нет, не болят, вот только от них гарью тянет.

— Может, соседи баню топят, — пожала я плечами.

— Ночью? Или что-то горит, — сказал Саша, — Пойду проверю.

Он встал с кровати, натянул на себя домашние штаны и отправился осматривать дом и двор. Я включила свет и стала разглядывать фото. Снимок был со свадьбы. Кто-то отрезал жениха, оставив меня одну. Кому это я так насолила, что решил на меня порчу навести? Притом этот кто-то из далекого прошлого, тот, кто был когда-то на моей свадьбе. Стала вспоминать гостей и родственников, вроде отношений сейчас ни с кем нет, кроме мамы. Но она бы не стала таким заниматься. Да и квартира во сне была не наша точно.

Саша вернулся обратно в спальню.

— Нигде ничего не горит, деревня спит, — сказал он, — В доме не пахнет, только у нас в спальне.

— Странно, — пожала я плечами.

Фотографию к тому времени я уже засунула в ящик комода, чтобы она никого не смущала.

— Ладно, давай спать, — вздохнул Саша, — Наверно, откуда-то с фермы потянуло, а может, даже от реки. Главное, чтобы не степь горела. Но я так глянул, там вроде все тихо.

Улеглись снова спать. Больше меня во сне никто не беспокоил. Утром встала вместе с Сашей. Проводила его на работу. Подоила и немного покормила коз. Выпустила на свободу пеструшек. Собрала яиц. Немного повозилась в огороде. В общем, обычное утро, ничего примечательного.

Позавтракали с ребятней, и я отправилась к себе наверх делать расклады людям. Не успела прочитать письмо от первой клиентки, как у меня раздался звонок телефона. Глянула на экран — звонила мама. Обычно она предпочитала болтать со мной после обеда.

— Алло. Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.

— Мне сейчас твоя бэушная свекровка звонила. Что-то там в трубку верещала. Я сначала не поняла ничего, а потом она немного успокоилась и сказала, что ты ее квартиру подожгла, — ответила она.

— Э-э-э, — только и смогла я произнести, — Совсем, что ли, она в деменцию впала?

— Ну, я ее немного по-другому спросила, но тоже типа того, — хихикнула мама. — Дескать, ты посреди ночи зашла к ней домой и подожгла стол, стены и занавески. Они пожарку вызывали, там спальня частично выгорела, ну и мебель попортилась от воды.

— Она пожарным то же самое сказала, что и тебе? — спросила я.

— По ходу, да. Смотри, еще приедут к тебе.

— Ага, скорее к тебе. Я же в твоей квартире когда-то жила. Чего она хотела, кроме того, что обвинить меня в поджоге?

— Хотела узнать твой телефон, чтобы дать его пожарным.

Я еще больше изумилась.

— И ты сказала?

— Я, по-твоему, совсем ку-ку? Нет, конечно. Я ей сказала, чтобы она пила меньше и голову лечила, — смеялась мама.

— Это точно. Про Катю ничего не спрашивала?

— Просила ее фотографию. Говорит, хоть бы на фото на внучку посмотреть.

— Кто им мешал с ребенком встречаться? Теперь она взросленькая и с незнакомыми людьми видеться не пожелает. К тому же, мало ли что у них на уме. Сколько таких случаев было, что ребенка на тот свет спроваживали. Да и Катю она как-то накормила так, что у той по всему телу сыпь пошла. Ну их в пень, таких родственников, — я возмущенно говорила.

— Это точно, — согласилась мама, — Не хотят общаться, и нам этого не надо.

— Конечно, — согласилась я.

Мы с ней немного еще поболтали, договорились, что я к ней в четверг приеду в гости. Попрощались, да я принялась за работу.

В следующую ночь опять мне приснилась квартира бывшей свекрови. Та сидела за обгоревшим столом и мастерила куклу. На нее прилаживала салфетку, которую я ей когда-то дарила. Рядом лежала изрезанная фотография. Гражданка вырезала из нее мое лицо. Интересно, сколько там еще фотографий со мной у нее осталось?

— Ну, какая рукодельница, прямо залюбуешься, — хмыкнула я, — Эту бы энергию, да в мирное русло. Вместо того, чтобы ремонтом заняться, она решила на бывшую сноху порчу навести.

Свекровь стала озираться в разные стороны.

— Чем это я вам, Любовь Николаевна, не угодила? — поинтересовалась я, — Мы вроде с вами уже лет десять не виделись и не контактировали никак. На ваши квадратные метры я не претендую. Дочь моя с вас ничего не спрашивает и не требует, у вас не появляется. Чего надобно-то?

Башкой крутит, но молчит, то ли не слышит меня, то ли не понимает, откуда звук идет. Сгребла я у нее все рукоделие в кучку, изъяла свадебный альбом. Вскочила она со своего места и давай руками махать, да орать, как оглашенная. Из соседней комнаты прибежал свекр.

— Ты чего, Любка, визжишь? Приснилось чего? Да ты не спи в этой комнате. Здесь же все гарью провоняло, отравишься еще. Идем со мной на диван приляжешь.

— Да пошел ты, старый хрыч, всю жизнь на тебя положила. Лучшие годы на тебя потратила, и тут от тебя покоя нет.

— Вот истеричка, спать ложись, три часа ночи, а ты опять черт знает чем занимаешься, — он стал на нее ругаться.

— Иди ты в пень.

— Сама иди, коза старая.

Не стала слушать всю их перепалку, так и слиняла со всем добром из их квартиры. Проснулась — рядом с кроватью лежит кукла недошитая и клочок фотографии. Фотоальбома нигде не было, видно, по дороге потеряла.

Убрала я все эти художества в свою потайную комнату, да позвала Шелби.

— Чего тебе? — поинтересовался он, жуя жирный беляш.

— Ты мне не подскажешь, что это за фигня? — спросила я, кивнув на недоделанную куклу и обугленное фото.

— Какая-то безрукая пытается на тебя порчу навести, — сказал Томас, вытирая сок с подбородка.

— Свекровка бэушная развлекается, — хмыкнула я.

— А я причем?

— Надо пресечь.

— Тебе надо, ты и пресекай, — он беззлобно улыбнулся, — Вреда от ее художеств тебе все равно не будет.

— Это пока, — заметила я, — А вдруг она решит обратиться к профессионалу. И вообще, мне интересно, зачем она это делает?

— Спроси ее сама.

— Во сне? Я уже спрашивала, она не отвечает.

— Наяву. Навести гражданку, навесь ей люлей, чтобы наших не обижала, — сказал он.

— По всей видимости, придется, — вздохнула я.

На третью ночь снова меня вынесло в их квартиру. Снова мадама шила куколку. Какая целеустремленная коза, никак не успокоится. Эх, не выдержала моя душенька, приложила я к ее шее свои пальчики и немного ей перекрыла воздух путем легкого удушения.

— Еще раз начнешь на меня порчу наводить, я тебя по-настоящему удушу, — прошептала я ей на ухо, — Понятно?

Любовь Николаевна затрясла головой, что-то заблеяла нечленораздельное, стала хватать себя за горло и пучить глаза. Я уже подумала грешным делом, что у старухи инсульт случился, али сердечный приступ или психический припадок от неблаговидного занятия. Так что подхватила ее творчество и исчезла из ее квартиры. Завтра к маме поеду, и к ней заодно зайду, узнаю, чего ей неймется.

Претендентка на наследство

В четверг собралась рано утром, покидала всё, что нужно, в автомобиль. Спросила Катерину, не хочет ли она вместе со мной поехать к бабушке. Та отказалась, сказала, что с девчонками собиралась сгонять на речку.

— С девчонками? — удивилась я. — У тебя появились подружки?

До этого Катя ездила на речку со Славкой и его компанией, там были ребята и девчата чуть старше и помоложе дочери.

— Ну так, мама, не переживай, просто иногда хочется побыть в девочковой компании, — ответила она.

— Ну ладно, ты там осторожней будь, мало ли, что у девочек на уме.

— Всё будет нормально. Меня никто не сможет обидеть.

— Вот за это я и переживаю, — усмехнулась я.

Я собралась и поехала в город. По дороге раздумывала — сначала заехать к бэушной свекровки или же сделать это после визита к маме. Заеду к свекрови, все равно мимо ее дома путь пролегает. Правда, я не помню, какой у нее подъезд и номер квартиры, но на месте сориентируюсь, может, память подскажет. Завернула к ним во двор, нашла место на стоянке, припарковалась и выбралась из авто.

Эх, давно я тут не была, изменилось все, и площадку новую детскую построили, и деревья выросли. Зелено все, красиво, и чего людям не живется. Покрутила головой, заприметила нужный подъезд, не такая уж у меня память дырявая. Дверь у них была открыта, и я нырнула внутрь. Поднялась на пятый этаж и нажала на кнопку звонка свекровиной квартиры.

— Козел старый опять ключи потерял? — проворчала за дверью Любовь Николаевна и открыла мне дверь.

— Добрый день, Любовь Николаевна. Я представитель пенсионного фонда. У нас новые условия по пенсионным вкладам, нужно заполнить кое-какие документы, и вы будете раз в году получать тринадцатую пенсию, — проговорила я нараспев.

Она на меня внимательно посмотрела поверх очков.

— Что-то мне ваше лицо очень знакомо, — сказала она. — Где-то я вас видела. Вы у меня случайно не учились?

— Вчера и позавчера на фото, из которого вы вырезали мое лицо, — улыбнулась я еще шире и толкнула от себя дверь.

— Агнета?! — удивилась она.

— Ну, а кого вы ожидали с утра пораньше увидеть? Вы мне уже третью ночь спать нормально не даете, все какие-то эксперименты проводите с моими фотографиями.

Я вошла в квартиру.

— Ты совсем сбрендила, ничего я не провожу, — проворчала она.

— А кто же вам поджог стол, и стены, и занавески? Вы же пожарным сказали, что это моя работа. Вот зашла полюбоваться, что я тут по вашим словам натворила, — я скинула босоножки и пошла в спальню.

— Ну ты и нахалка, — возмутилась бывшая свекровь. — Раньше такой не была.

— Это я вам еще лайтовую версию себя показываю, — усмехнулась я.

В комнате на стене отпечатались следы ладоней, и на столе виднелись такие же отпечатки, а вот занавески были просто в дырках.

— Чего занавески не поменяете? Вам помочь снять? — спросила я и дернула за одну из занавесок, которая от моего напора стала противно трещать.

— Без тебя обойдусь, — зло ответила она.

На ее шее красовались синяки от моих пальцев.

— Красивое ожерелье, — хмыкнула я.

— Не твое дело.

— Не уважаемая бывшая свекровь, рассказывайте, какого черта вы решили меня со свету сжить? — поинтересовалась я.

— С чего такие выводы? — фыркнула она. — Совсем в своей деревне крыша потекла, бухаешь, поди, там самогон.

— Куда уж мне до вас, мне ваш опыт и умение не перепить, — улыбнулась я. — Я же все равно узнаю, что вы там задумали. Буду к вам каждую ночь приходить и душить.

— Нет, ты точно там сбрендила, — возмутилась Любовь Николаевна.

Я вытащила из сумки оплавленную по краям фотографию и две самодельные куклы.

— Узнаем? — спросила я.

— Откуда это у тебя? Это не мое. Вообще не знаю, о чем ты, — продолжила отпираться бывшая свекровь.

— Не хотим по-хорошему, значит, будет по-моему. Сейчас я на вас наведу кое-что, и вы мне быстро всю правду выложите, а потом еще неделю будете всем про себя правду рассказывать, пока действие заговора не закончится, — сказала я и улыбнулась. — И молитесь, чтобы я не ошиблась в словах, а то будете до конца жизни всем все рассказывать. Все родственники ваши тайны узнают, вы им сами доложитесь.

Она на меня смотрела сердито и даже зло.

— Ты ничего такого не умеешь, — сказала бывшая свекровь.

— Проверим? — я состроила доброжелательную гримасу.

— Да и черт с тобой. Я хотела, чтобы ты заболела, я стала бы за тобой ухаживать. Ты бы померла, Катю я бы забрала себе и стала жить в твоем деревенском доме. Катя бы все по дому делала и за мной присматривала, — выпалила она.

— Ого, какой наполеоновский план. С чего вы взяли, что вам бы домик достался? У меня два наследника первой очереди: мама и Катя, а еще есть муж.

— Мама твоя плохая, долго бы после твоей смерти не прожила, к тому же отказалась бы в пользу внучки от наследства. Девочка еще несовершеннолетняя, у нее есть отец. Он ее все равно забирать не будет к себе, а я не допущу, чтобы ребенок оказался в детдоме.

— Прямо все продумано, — хохотнула я. — Вы, Любовь Николаевна, великий комбинатор. А если бы я сразу не померла, и пришлось бы за мной ухаживать не два и не три месяца, а, например, лет пять? К тому времени Катя станет совершеннолетней и вступит в наследство. Да и вы бы за это время окончательно поизносились.

— Я бы нашла способ, как тебя побыстрей спровадить на тот свет, — хмыкнула она.

— И вообще, с чего вы взяли, что вас кто-то пригласит за мной ухаживать? Я бы про вас вообще подумала в самую последнюю очередь. Даже если бы вы были самым последним человеком на земле, я вас не позвала. Не стоит об этом даже мечтать.

— Я бы про себя напомнила, приехала, — сказала Любовь кокетливо.

— И летели бы вы от меня, портили воздух и радовались, что легко отделались. И вот со всем этим завязывайте, иначе я вам такую обратку организую, что ручки с ножками поднять не сможете. Ишь какая, захотелось ей домика в деревне ценой моей жизни. А чего у родного сыночка не отожмете? Он тоже где-то в пригороде живет, поближе, чем я.

Она на меня посмотрела, как на дуру.

— Понятно, два дома лучше, чем один, — хмыкнула я. — Не переживайте, вам ничего не достанется. У вас есть вот квартира, продавайте ее и покупайте себе домик в деревне. Можете даже рядом со своим сыном купить, пусть за вами престарелая сноха ухаживает. На пенсию то она вышла?

— Ей до пенсии еще пять лет, — сердито ответила бывшая свекровь.

— А мне двадцать с лишним до нее. А вы еще меня старой называли, вот вам сыночек то и подсуропил — ровесницу в невестки, — хохотнула я. — Ладно, бежать мне надо. Неприятно было повидаться. Если еще раз такое повторится с порчами, то я вас до конца придушу во сне и ничего мне за это не будет.

— Вот угораздило же сына встретить такую дрянь, как ты. И деньги с него тянешь на свои развлечения.

— Вы мне список напишите, как можно развлечься на две с половиной тысячи в месяц, при этом не сдохнуть с голоду.

— Он и не обязан тебя кормить.

— Ой, я на эти деньги не претендую. Вы сами проживете на две с половиной тысячи? Нет? Мне вот интересно, как же он живет на оставшиеся семь с половиной? Я его в прошлый раз видела в торговом центре. Он такой жирный, видно, что с голоду пухнет и не доедает. Наверно, у вас побирается.

— Пошла ты, — завизжала на меня бывшая свекровь.

— Я пошла, а вы тут в своем гадюшнике оставайтесь, — хмыкнула я, — И прибудет с вами святая деменция!

— Дура, да чтобы ты, да чтобы тебя.

— Твои речи — тебе же на плечи, — заржала я и выскочила в подъезд.

Высыпала ей под дверь из пакетика земли, специально для такого случая у себя в огороде накопала. Да припудрила все это иголками, для такой гадины ничего не жалко. Пусть теперь боится и озирается.