Глава 5

 – Профессор Миранда! – Я сама не узнала свой голос, когда позвала наставницу. – Кажется, у нас с вами проблемы.

Мой голос противно дрогнул. И я поспешила прикусить губу. Нет, это не то, о чем я думаю. Наверняка, что-то еще случилось. Это не по мою душу боевики пришли. Но по спине уже полз предательский холодок, когда наставница подошла ко мне и встала рядом. Вглядываясь в суматоху у ворот:

 – Что там, Далли? – Усталость в голосе Миранды и какая-то странная покорность заставили меня оторваться от наместника и посмотреть на главную ведьму академии. – Тебе не кажется, что для одного дня неприятностей уже слишком много?

Я пожала плечами:

 – Кажется. Но, похоже, наместник другого мнения. Надеюсь, что он столь экстравагантно прибыл не по наши души, просто где-то случилось еще что-то.

 – Сейчас попробуем узнать.  – Миранда выбрала один из стеклянных шариков, подвешенных к ее браслету и начала катать его между пальцами. Словно от грязи оттирала. – В любом случае, у ректора в кабинете мы в безопасности. Сюда наместнику не добраться. Но это временно. Пока ректор не узнает.

Шарик под чуткими пальцами ведьмы начал светиться ровным жемчужным светом. И я поняла, что все подвески на браслете скорее всего являются вот теми заготовками, вместилищами силы, про которые рассказывала Миранда. А наставница поднесла шарик к губам и что-то шепнула.

Стекло раскололось с легким звоном. По кабинету ректора словно ледяной ветер пролетел. Я поежилась и вдруг услышала:

 – … не морочьте мне голову! Где эти проклятые ведьмы? Я покажу им как зачаровывать беспомощных мальчиков! Они…

Я не сдержалась и хихикнула. Это Октаэль  - беспомощный мальчик?

Неожиданно вспомнилось, как боевик, набиваясь в кавалеры, как-то вечером затащил меня под лестницу в центральном корпусе. Я не беспомощная кисейная барышня. И с физподготовкой у меня все отлично. Но некоторое время я только и могла, что беспомощно извиваться под сильным мужским телом, притиснувшим меня к стене. Мои руки были крепко зажаты в широкой мужской ладони где-то у меня над головой. Ноги мерзавец надежно зафиксировал своими сапожищами. А рот закрыл банально – полез целоваться. И именно в тот момент, когда я открыла рот, чтобы проклясть его.

Прижавшись ко мне всем телом, так что я четко ощутила животом все его намерения, Октаэль мгновенно пропихнул мне в рот свой склизкий слюнявый язык. Я чуть не задохнулась. Слова наговора мгновенно выветрились из моей головы. И на пару секунд страх возобладал над разумом. Я рыбкой забилась в руках нахала. А тот только удовлетворенно замычал и принялся измерять глубину моего рта своим языком.

Страх выветрился так же быстро, как и появился. А наглый боевик немедленно получил по заслугам: я изо всех сил сомкнула зубы на наглом вторженце. Боевик взвыл. Но уже по совсем другой причине. И попытался отобрать у меня свой драгоценный язык. Но не тут-то было! Я держала зубы крепко сомкнутыми, стойко перенося не совсем приятный солоноватый привкус. Я укусила до крови.

Боевик затрепыхался, как курица под ножом, и неосмотрительно выпустил из плена мои ноги. А мне только того и было надо. Юбки у ученического платья никогда не были пышными. Поэтому я без проблем резко подняла ногу и приласкала то, чем Октаэль безмерно гордился.

К сожалению, моя несдержанность развеяла хрупкое заклинание. И мы больше ничего не смогли услышать. Но нам и этого хватило. Мы переглянулись. Что могло произойти? Вроде бы мы договорились с наместником. Он нам поверил. Согласился ждать. И вдруг возвращается с отрядом городской стражи, экипированной против магических нападений. Это не шуточки!

 – Я очень надеюсь, что ошибаюсь, – наставница тяжело отвернулась от окна и пошла назад, к удобному диванчику, – Но если Прокаженный один раз успешно использовал прием, то он никогда от него не откажется. И будет использовать снова и снова. Пока есть эффект.

Я непонимающе посмотрела на усевшуюся наставницу. А Миранда горько вздохнула:

 – Не понимаешь? Далли, Прокаженный уже написал одно письмо. Ректору. И слава Пресветлой, что мы быстро во всем разобрались. Так что ему мешает написать еще одно клеветническое послание? Наместнику?

От осознания масштаба возможных неприятностей я поежилась. Если этот ненормальный Прокаженный действительно написал наместнику, то я даже не знаю, что на с наставницей может спасти.

Я огляделась по сторонам, в попытке быстро придумать куда бежать и где прятаться. Окно, утопающее в пышных складках тончайшей полупрозрачной шторы, под ногами темно шоколадный, с длиннющим ворсом ковер, в котором нога утопала по щиколотку. Большая часть стен скрыта за массивными шкафами, наполненными тяжелыми, потемневшими от времени фолиантами и свитками. Почти вплотную к окну – массивный, как скала, стол из полированного дуба. И кресло, больше похожее на трон. В том же стиле, что и кресло, но гораздо изящнее и легче, диванчик у единственного свободного от шкафов куска стены, сбоку от стола. Пресветлая! А я и забыла, что нахожусь в кабинете у ректора. Здесь не спрятаться! И вряд ли отсюда легко сбежать! Да и, похоже, я уже не успеваю скрыться.

Пространство у двери прорезала алая злая вспышка. Из портала нам навстречу шагнул хмурый ректор и огляделся. Найдя взглядом наставницу, лорд сдержанно поинтересовался:

 – Видели, что происходит во дворе?

Миранда просто кивнула. А я постаралась слиться с обстановкой.

 – В мужском общежитии полно знаков Прокаженных. Но, к счастью или нет, это все обманка. Развешенная хоть и второпях, но очень продуманно. Я отдал приказ найти эту Толанию и привести ко мне. Мне сейчас некогда этим заниматься. – Ректор поморщился. – Нужно успокоить наместника. Миранда, – лорд Солльер внимательно посмотрел на наставницу, – вы меня слышите? Вы готовы действовать, чтобы защитить вашу подопечную?

Удивительно, но профессор Миранда, все это время находящаяся в какой-то прострации, вдруг встала, и собранно и четко кивнула, давая свое согласие.

– Очень хорошо! По моему приказу, наместнику сообщат, что у нас тут нападение Прокаженных. По моим расчетам, это если и не напугает его, то пыл охладит точно. В ликвидации нападения участвовал весь преподавательский состав. И кое-кто даже пострадал. – Я открыла рот, чтобы поинтересоваться, когда остальные преподы успели узнать о том, что происходит в родной альма-матер. И тут же его закрыла, сообразив, что ректор рассказывает нам то, что сообщат или уже сообщили наместнику. Он нас защищает! В груди родилось тепло. Но это не помешало мне продолжить прислушиваться: – Среди пострадавших и вы, Миранда. Это естественно, так как вы защищали своих подопечных. Так что отправляйтесь сию минуту в целительское крыло. Главный целитель уже в курсе, он вам поможет.

С этими словами лорд-ректор открыл переход и приглашающе кивнул главной ведьме академии на пламенеющее пространство. Миранда встала с диванчика и на минуту замешкалась:

 – А Далли, лорд-ректор? Ее тоже нужно защитить!

Лорд Солльер поморщился:

 – Миранда, вы же умная ведьма! Ну подумайте сами: очень глупо будет выглядеть, если адептка, пусть и выпускница, тоже пострадает в схватке с Прокаженными.

На щеках наставницы появился слабый стыдливый румянец:

 – Я понимаю. Но и удалять Адалию с территории академии нельзя. Во-первых, тут наиболее сильная защита. А во-вторых, будет очень подозрительно, если она исчезнет в неизвестном направлении.

Ректор нетерпеливо склонил набок голову:

 – Миранда, вы зря тратите мое время. Поверьте, у меня все под контролем.

Наставница поверила. И, не говоря больше ни слова, шагнула за пылающую пелену. А вот интересно: в прошлые разы порталы, созданные лордом Солльером, были куда спокойнее и бледнее. Неяркие, золотисто-жемчужные завесы магической энергии не раздражали зрение. А сейчас полыхающий огненный полог так и бил по глазам.

Как только главная ведьма академии скрылась за алым сиянием, портал схлопнулся. В кабинете стало сумрачно. И я даже вздрогнула, когда ректор резко обернулся ко мне:

 – Теперь вы. Пойдете к некромантам. Они сумеют вас скрыть, не удаляя с территории академии, даже если наместник решится самолично вас поискать.

Я не успела испугаться такому экстравагантному решению проблемы, а лорд-ректор не успел открыть для меня переход. Во входную дверь, запертую собственноручно хозяином этого кабинета, что-то глухо бухнуло с такой силой, что несколько статуэток, украшавших собою шкафы, подпрыгнули, а забытая кем-то на подоконнике изящная чашечка эльфийского фарфора испуганно звякнула. В коридоре кто-то рявкнул:

 – Именем короля! Откройте! В этом кабинете находится опасный магический преступник!

Я вздрогнула. И невольно сделала шаг в сторону лорда Солльера. Сомневаться в личности разыскиваемого преступника не приходилось. Это точно была я.

 – Как они так быстро сориентировались где искать?

Я покосилась на ректора, сосредоточенно трущего в этот момент лоб. Мне это тоже было интересно. Но еще больше мне было интересно, когда ректор отправит меня к некромантам. Что-то мне уже совсем не страшно. Даже интересно посмотреть как у них там все устроено. Скелеты по учебному корпусу точно ходят? А зомби в услужении есть? Я умоляюще посмотрела на ректора:

 – Лорд Солльер, быстрее отправьте меня к некромантам! Не то вам из-за меня еще и дверь в кабинет сломают!

Дракон вздохнул:

 – Не могу.

Я даже на месте подскочила.

 – Как?! Почему не можете?! Ведь магия первородных всегда сильнее человеческой!

 – Не могу не потому, что мои силы куда-то делись. А потому, что это будет равносильно признанию вины. И не только вашей, Адалия. Если я сейчас отправлю вас куда-то порталом, то сразу признаю и свою вину. А заодно и вину вашего декана. Поэтому нет, никаких порталов. Будем разбираться так.

Не успела я осознать, что означают слова ректора, как он махнул рукой, снимая защиту с двери. Но открыть ее не успел. С той стороны снова что-то ухнуло. Да так, что пол под ногами содрогнулся. А дверь на секунду тускло засветилась неприятным багровым светом, от которого мороз побежал по коже. Но уже в следующую секунду свечение погасло. А дверь осыпалась вниз крупными хлопьями пепла. Я потрясенно уставилась на серую пыль на пороге. Не в силах поверить в произошедшее, перевела взгляд на первородного, к которому уже едва не прижималась бочком. Да, он дракон. Да, я натворила достаточно, чтобы опасаться гнева ректора-первородного. Но если выбирать между тем, кто имел глупость испепелить дверь в логово дракона и самим разъяренным драконом, то я выбираю второго. По крайней мере, так у меня появляется шанс уцелеть в этой безумной истории.

А лорд Солльер действительно был зол. Невероятно. Сверхъестественно. Просто взбешен. И на холеном аристократическом лице играли желваки. А глаза с вытянувшимися в ниточку зрачками постепенно разгорались бешеным янтарным светом.

 – Что вы себе…

Лорд Солльер не договорил. Его вкрадчивый, полный невысказанного обещания голос, потонул в вопле наместника:

  – Вот она!!! Адептка Прокаженных! Уничтожить! И тогда мой сын станет таким же, как и прежде! И больше никто от ее чар не пострадает!

Я слышала слова. Но их смысл ускользал от моего сознания. Будто говорили не обо мне. А о еще одной девушке, стоящей рядом. Какое-то странное оцепенение овладело моим телом и разумом. А потом и вовсе с пальцев боевиков слаженно, как по беззвучной команде, сорвались боевые пульсары. Кажется, первого порядка. Я их видела обычным зрением. Что-то такое нам говорили на основах боевой магии. Вроде бы пульсар первого порядка выжигает все до основания. А от человека даже косточек не оставляет.

Понимание того, что сейчас произойдет, пришло в мою глупую голову почти одновременно с развернувшейся в воздухе прозрачной золотистой дымкой. Пока я судорожно пыталась понять, что это еще за напасть, пульсары дружно, один за другим, врезались в центр этой дымки. И… Словно растаяли. Как кусок масла, упавший в чашку с горячим чаем.

Сквозь золотистую завесу хорошо было видно, как вытянулись лица боевиков. Как подскочил на месте наместник. И заорал на всю академию:

 – Что вы встали, болваны?! Не видите, что ли, она же сейчас собственного преподавателя уничтожит! Взять ее! В антимагические кандалы! В другом месте общаться будем!

Один из боевиков сдвинул брови и хмуро посмотрел на наместника:

 – Ваша милость, господин наместник, вы не маг, поэтому вам простительно. Но мы видим, что щит поставлен мощный, по всем правилам. Нам его не пробить. И этот щит принадлежит не темному искусству Прокаженных.

 – Это мой щит вы пытаетесь пробить! – В тихом гневном голосе ректора отчетливо слышался драконий рык. – Это меня вы пытаетесь атаковать в моем кабинете!

Боевики побледнели. И слаженно сделали шаг назад. Я даже умилилась: как единый организм действуют. А вот наместник успокаиваться не спешил. Папаша Октаэля вытянулся в струнку. И, раздувая щеки, выдал:

 – Но господин ректор…

 – Лорд ректор. – Сказано было тихо, но веско. Вот только наместник не проникся.

 – Вы не можете видеть…

Я чуть не захихикала. Неужели наместник так привык прикрываться венценосным родством, что считает королеву, простого человека без грамма магической силы, выше и сильней первородного? Или просто не знает, кто перед ним? Оказалось, знает.

 – Я, Рэйнард Вильянель Николас Солльер, лорд черных драконов не могу видеть? – От ледяного вкрадчивого голоса ректора у меня кровь в жилах застыла. И я попятилась. Очень зря.

В следующую секунду наместника просто перекосило. С нечленораздельным воплем он вскинул вверх руку, что-то вытаскивая из складок бархатного плаща. Сухой щелчок. Вытянувшиеся лица боевиков. И рука лорда-ректора напротив моего собственного лица. С торчащим из ладони арбалетным болтом. И рубиновые капли крови, выступившие на смуглой коже.

Мир дрогнул. Краем глаза я видела, как замерли в ужасе боевики. Видимо, ожидая неминуемой расплаты. Как в бешенстве топнул ногой наместник. Наверное, досадуя, что не смог в меня попасть. Но для меня все это было не существенно. Почему-то важнее всего в этот миг был ректор. И его ладонь, поймавшая предназначенный мне арбалетный болт. Я бросилась к ректору, на ходу пытаясь нащупать в карманах хоть что-то, что подошло бы для перевязки.

Я обо что-то больно оцарапалась. Но даже не задумалась о том, что такого острого может быть у меня в кармане. Потому что мне попался под пальцы платочек. Отлично. Я потянулась к раненной конечности, с намерением помочь. Хотя на собственных пальцах видела выступившую кровь. Но это была ерунда. Пустяки по сравнению с ректорским ранением.

А лорд Солльер, выдернув стрелу из ладони, этой же окровавленной конечностью схватил меня за протянутую руку. Царапину на пальцах словно огнем обожгло. Я замерла, растерянно глядя на мужчину, и неосознанно теребя свободной рукой беленький платочек. Глаза ректора уже не просто горели янтарным огнем. Они полыхали, как лесной пожар. Но вот что странно: мне почему-то больше не было страшно рядом с этим жутким мужчиной. Я только волновалась о том, что не успела перевязать его рану.

 – Вы! – Я не видела, но догадывалась, насколько убийственным был взгляд ректора, обращенный к наместнику. – Только что не просто атаковали и ранили меня в моем собственном кабинете! Вы. Посмели. Угрожать. Жизни. Моей. Невесты. Уничтожу!

Все дальнейшее происходило словно во сне. Чеканные слова ректора упали в пустоту сгустками чистой магической энергии. Я не видела этого. Но было такое ощущение. А еще в воздухе вдруг запахло озоном. Как после грозы. Боевики вдруг, как один, слаженно опустились на одно колено и склонили перед нами головы. Утративший всякие краски в лице наместник попятился, не отрывая от ректора взгляда. Ожидаемо споткнулся о склоненного боевика. И… просто сел на него сверху, нечленораздельно бормоча что-то вроде: «Прошу меня простить, мне пора идти»

Образовавшаяся куча мала из наместника и парочки завалившихся набок боевиков несколько разрядила обстановку. Во всяком случае, ректор перестал стискивать мои пальцы так, словно мечтал их сломать. И общее напряжение его немного отпустило. Я уже не ощущала себя бредущей в густом облаке покалывающей энергии. А голос лорда Солльера, когда он обратился к кое-как поднявшемуся на ноги наместнику, был уже не ледяным, а просто холодным:

 – Я прощу вам вашу выходку, наместник, но только при условии, что вы отныне даже смотреть не будете в сторону моей академии и моей невесты. Чары с вашего сына будут сняты. С Прокаженными я разберусь самостоятельно. У меня побольше будет сил для этого, чем у всего элитного отряда, который сейчас валяется у ваших ног. Если у вас больше нет вопросов, то покиньте территорию академии. И помните, в следующий раз я уже не буду столь покладист. И уничтожу на месте. Мне все равно, чей вы родственник. Ваша королева, да даже и сам король, не имеют власти над первородными!

Мы молча подождали, пока боевики соберут в кучу все свои конечности, и, прихватив с собою ошеломленного и дезориентированного наместника, покинут разоренный кабинет. Еще некоторое время, после того, как мы остались одни, лорд ректор молчал, словно к чему-то прислушиваясь. А потом повернулся ко мне и устало выдохнул:

 – Вы слишком дорого мне обходитесь, Адалия.  – Он обвел кабинет грустным взглядом. – Защита здесь уничтожена, кабинет разорен. – Ректор вздохнул. – Но я все равно обязан обеспечить вам безопасность. Идите к себе. Так будет лучше и безопаснее всего. Никому не открывайте дверь. А мне нужно привести в порядок кабинет и найти вашу подружку, проверить. И обезвредить ее, если она и вправду имела глупость связаться с культом Прокаженных.

Я растерянно посмотрела прямо в ставшие самыми обычными, человеческими, глаза лорда Солльера:

 – А как же… - Слова не находились. А во рту вдруг пересохло. – Вы же… вы назвали меня…

Мужчина устало потер переносицу:

 – Ах да! Не берите в голову, Адалия. Пока я не надел на вас свой родовой браслет, слова ничего не значат. Это среди людей слова – уже обещание. И фактически – помолвка. У первородных не так. Потом что-нибудь придумаем. Чтобы люди не ждали завершения помолвки между нами. Идите же!

И я пошла. Развернулась, молча проглотив обиду про равнодушное «потом что-нибудь придумаем». Уууу, драконище! Люди для тебя существа второго сорта? Ну погоди у меня! Старательно сдерживая непрошеные слезы от разлившейся в груди нежданной боли, я поплелась в свою комнату.

Я не помню, как добралась до своей комнаты. Не помню, как отбивалась от любопытных девчонок. События этого бесконечного, насыщенного неприятностями дня вконец вымотали. Меня хватило только на то, чтобы умыться. И выпить подсунутый Марикой отвар. А потом словно черная бездна поглотила мой разум.

Наутро вся академия гудела от новостей: Толания все-таки оказалась адепткой Прокаженных. Никто не знал, что с нею сталось, но кто-то из девчонок нашего курса видел, как ранним утром двор академии покидали ее убитые горем родители. Я догадывалась, что Толанию мы больше не увидим. Еще бы узнать за что она меня так ненавидела, что рискнула заплатить такую высокую цену.

Целительское крыло было переполнено пострадавшими от нападения Прокаженных. И туда никого не пускали.

Все это я узнала уже за завтраком, после первой чашки тонизирующего зелья, более-менее придя в себя. Дело в том, что после вчерашнего убойного варева, которым меня угостила Марика, девчонки сегодня никак не могли меня добудиться. Я не слышала сигнал к утреннему подъему. Не реагировала на перышко у носа и холодную воду. Отчаявшись, девчонки просто сдернули меня с кровати. И в состоянии полутрупа, ничего не соображающую, заставили одеться и идти на завтрак.

Тонизирующий отвар привел меня в чувство. И теперь я вместе со всеми ахала и охала над новостями, ловя на себе жадные, любопытные взгляды тех, кто делил со мной комнату. И силясь на ходу придумать, что же им рассказывать.

Мы засиделись за болтовней. И это было благом. Потому что опаздывать на занятия категорически не рекомендовалось. Особенно мне сейчас. И потому девчонкам пришлось спрятать свое любопытство куда подальше. А у меня появилось время до вечера, чтобы придумать стройную историю моих вчерашних приключений. И я усиленно этим занималась, по большей части пропуская мимо ушей то, что говорили преподаватели. К счастью, сегодня было три теоретических пары и физическая подготовка. Не то, если бы была практика, я представляю каких бед бы я натворила в довершение к уже сделанному.

 Мысли мои сегодня постоянно витали вокруг ректора и его обидных слов. Знаю, что первородные не женятся на ведьмах. Разве что на неодаренных людях. Неодаренных можно к себе привязать и поделиться жизненной силой, таким способом продлив жизнь супругу. А с одаренными так не получается. Одаренный может прожить только свою собственную жизнь. Поэтому первородные и стараются обходить стороной таких, как я. Никому не хочется похоронить супругу или супруга, а потом еще целую вечность существовать в одиночестве. Но мне все равно было обидно и больно. Даже несмотря на то, что уже очень давно не было браков первородных даже с простыми людьми.

 – Далли, ты где вчера пропадала?

 – И что с тобой случилось?

Звенящие голоса подружек вырвали меня из состояния задумчивости. И я едва не застонала. Даже просторная светлая комната, в которой мы переодевались перед занятиями по физподготовке, стала для меня темнее и теснее узилища. Горящие любопытством глаза девочек знаменовали для меня конец спокойствия. Подружки зажали меня в углу, и теперь не выпустят, пока не выпытают все подробности.

Спасла меня Марика:

 – Девочки, если мы сейчас еще хоть на минуту тут задержимся, то мастер Уоррас снова будет нас стыдить за опоздание перед всеми. А вы не забыли, что сегодня у нас совместное занятие с боевиками? Лично мне совсем не хочется, чтобы Уоррас снова ставил мне в пример этих самодовольных болванов. При чем, прямо перед их ухмыляющимися рожами.

Последние слова возымели действие. Девчонки дружно скривились. Видно, никому не хотелось, чтобы их позорили перед строем наглых боевиков. Меня неохотно выпустили из угла. Но Ниода, живущая в самой дальней на этаже комнате, дерзко заявила:

 – Хорошо, идем на занятия! Но вечером, после ужина, мы ждем тебя, Далли, в комнате для отдыха. Не придешь – тебе же хуже будет. Наше любопытство жестоко отомстит тебе за такое издевательство!

Девчонки захихикали, закивали головами в знак согласия, и потянулись на выход. А я тихонько перевела дух. Казнь через допрос сокурсниц откладывалась.

Но, как оказалось, сокурсницы и их любопытство – это пустяки.

Занятие прошло относительно мирно: девчонки глазели на меня так, словно знали какую-то тайну, и хихикали, боевики заигрывали в меру своих сил и способностей, мастер Уоррас злился и сыпал ругательствами. Несколько хуже стало к концу занятия, когда мастер задал нам задание на выносливость. Разозленный до невозможности препод заставил боевиков бежать десять кругов. Остальным досталось шесть. Ведьмочки дружно выдохнули в ужасе.

Надо сказать, что количество необходимых кругов напугало только нас, ничуть не охладив пыл разгоряченных боевиков. Бугаи толстошкурые! Такие и в болото к нечисти полезут с шуточками и заигрываниями.

Обычной нашей нормой было три-пять кругов. В зависимости от настроения мастера Уорраса. И где-то на третьем круге я начала выдыхаться. В боку закололо, дыхание окончательно сбилось, а окружающий пейзаж смазался. На пятом кругу выдохлись все ведьмочки. И в состоянии унылой апатии понуро брели к финишу под улюлюканье и гиканье проносившихся мимо боевиков.

Мне было даже на руку подобное состояние. Глядишь, и допрос не состоится. А если и состоится, то я буду не так остро переживать прошедшие события.

Вот в таком меланхоличном настроении я и плелась позади всех ведьмочек в раздевалку, когда меня кто-то за шкирку утащил сначала в кусты, а потом и вовсе поволок в какие-то заросли. Я не успела сообразить, что происходит, когда мне безжалостно заткнули рот.

Очень странно, но я не испугалась. А только разозлилась на похитителя. Отбиваясь изо всех сил, я старательно пыталась вспомнить все, чему учил мастер Уоррас, и нанести похитителю хоть какой-нибудь вред. Пока не рассмотрела, кто меня тащит. После этого едва не захлебнулась истерическим смехом: матерясь на чем свет стоит и ежесекундно застревая в ветках деревьев, меня тащил… Октаэль.

– Чего ржешь, ненормальная ведьма? – Это было первое, что я услышала от боевика, когда мы остановились наконец на какой-то полянке. И меня не слишком ласково сгрузили на землю. – Это так ты мне противоядие готовишь? Шаришься непонятно где?

Давясь смешком, и стараясь говорить ласково, я заметила:

 – У тебя в рогах веточки и листочки остались.

Лучше бы я этого не говорила! Поток брани после моих слов стал таким, что я покраснела.

Закончив возиться с очисткой своего украшения, Октаэль злобно на меня зыркнул:

 – Когда будет готово противоядие? Ты почему до сих пор ничего не сделала? Надо мной все смеются! А я – племянник королевы! Не подобает, чтобы над королевской кровью насмехались!

Вот прицепился! Далась ему эта «королевская» кровь, слегка разбавленная отдаленным родством.

Наверное, я бы испугалась бешеного взгляда боевика. Возможно бы заплакала или стала уверять его, что уже все почти готово, теперь зелью нужно только настояться. Вот только мне почему-то не было страшно. И присутствовала странная уверенность в том, что Октаэль не сможет причинить мне вред. Поэтому я спокойно пояснила:

 – Профессор Миранда в целительском крыле, если ты не в курсе. А без нее никто не может мне выдать ингредиенты для зелья. Да и от уроков меня никто не освобождал. Вот, занятия закончились. Я сейчас переоденусь, и пойду пока работать с теорией. Чтобы, когда наставница выйдет от целителей, можно было сразу составлять зелье.

Наверное, все бы на этом и закончилось. Боевик начал успокаиваться и рассеянно потер основание правого рога. Жест вышел необычным. И очень смешным. Я не сдержалась. И захихикала. Октаэль мгновенно озверел.

 – Ах ты, вертихвостка! Смеяться надо мной будешь? Да я тебя! – Неожиданно Октаэль сорвался с места и всем телом притиснул меня к дереву, под которым мы стояли. – Ты мне заплатишь за насмешки! Ты же еще не инициированная? Так вот, в качестве компенсации пройдешь инициацию со мной! – Боевик мерзко ухмыльнулся мне прямо в лицо: – Я умею укрощать строптивых девиц! Ты у меня еще скулить будешь и просить прощения за все свои грешки! А если хорошо попросишь, то я, возможно, – его лицо приблизилось к моему настолько, что я чувствовала его дыхание у меня на губах, – сделаю тебя своей постоянной любовницей. Если хорошо будешь себя вести!

Еще в начале этой тирады я съежилась от отвращения в руках боевика. Пусть помечтает! Ведьмы никогда ничьими игрушками не становились! Пусть ищет покорную постельную грелку в другом месте. Без меня. Но к концу фразы Октаэль решил, так сказать, застолбить территорию, и потянулся к моим губам. То, что случилось дальше, ошеломило нас обоих.

Едва его губы коснулись моих, а я приготовилась вцепиться зубами в наглый слюнявый язык, пытающийся проникнуть в мой рот, как Октаэля безжалостно отшвырнула от меня неведомая сила. Сверкнул неяркий магический разряд, в воздухе запахло озоном, а мое запястье словно тисками стиснуло.

Я вскрикнула. И схватилась за пострадавшее место. Октаэль, бешено матерясь, барахтался в тех кустах, через которые тащил меня, словно мешок с овсом. А на полянке появилось третье действующее лицо. Появился. Как говорит Марика: упс!

Посреди полянки, прямо между мной и боевиком, сверкнула неяркая, уже знакомая вспышка магического перехода. И из портала вышел… лорд-ректор! Очень злой лорд-ректор, если судить по играющим на скулах желвакам:

 – Что тут происходит, господа адепты?

Тихий голос ректора ураганом промчался по маленькой полянке. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Октаэль перестал барахтаться. И, похоже, нас обоих занимала одна и та же мысль: что тут делает ректор? Кто его позвал?

Не дождавшись от нас ответа, ректор повернулся к Октаэлю. Небрежный жест, и магия не слишком любезно выдирает Октаэля из гостеприимных объятий кустарника. Боевик даже скривился, наверняка ему было больно. Но не издал ни звука. Даже когда магический поток поставил его перед ректором. Лорд Солльер чуть прищурился и холодно поинтересовался:

 – Ну? Я долго буду ждать ответа? Или вы хотите отдохнуть как следует на вечерних отработках?  – Лицо боевика вытянулось. Вечерняя отработка залетов в академии была привычным дисциплинарным инструментом. И степень гадкости места отработки целиком зависела от настроения преподавателя, который отработку назначал. – Учтите, Октаэль, родство с королевой, и ваше поистине королевское – быстрый взгляд на рога боевика – украшение, не спасут вас от отработки, если я сочту нужным ее назначить.

И так это прозвучало, что стало понятно: уборкой в спортивных залах боевик не отделается. Октаэля немедленно перекосило. Но он быстро справился с собой, и гордо задрал подбородок:

 – Это только наше с ведьмой личное дело, что здесь происходит, господин ректор.

Зря он так. Лорд Солльер не скривился. Но сразу как-то стало понятно: боевик вляпался. И точно:

 – Лорд-ректор, Октаэль. Тебя тоже не учили этикету? Как и твоего папашу? Или ты считаешь, что первородные ниже тебя по положению?

До боевика дошло, что он ляпнул. И он отчаянно замотал головой. Но было уже поздно.

 – Очень хорошо, что ты так не считаешь. Но знание нужно закрепить. Седмица отработки в прачечной! Приступаешь с сегодняшнего дня!

Боевик взвыл в голос. Ректор заломил бровь:

 – Мало? Могу добавить!

 – Нет-нет, лорд-ректор! Разрешите идти в прачечную?

Ректор молча кивнул. И через мгновение боевика и след простыл. А лорд Солльер медленно повернулся ко мне:

 – Адалия, вы в принципе не умеете не попадать в неприятные истории?

Безукоризненная вежливость и светский тон ректора сыграли со мной злую шутку. Я не сразу поняла, о чем он меня спрашивает. Ректор усмехнулся:

 – Понятно. Кажется, я зря понадеялся на ваше благоразумие. Ладно, моя ошибка. Мне и исправлять ее.

Я испуганно вытаращилась:

 – Что? Нет! Я не искала встречи с этим рогатым идиотом! Он сам меня подкараулил, когда я шла с занятия по физподготовке переодеваться!

 – И зачем?

Простой вопрос. Заданный спокойным тоном. Вот только когда я начала рассказывать о претензиях Октаэля, лицо ректора потемнело.

 – Ладно, я понял. В ближайшие дни Октаэлю некогда будет думать о своих притязаниях. А вы поторопитесь с противоядием. – Я открыла было рот, чтобы напомнить об одном очень важном ингредиенте. Но ректор, оказалось, и сам помнит. –  Составляйте зелье. Проверяйте, чтобы все было идеально. Когда придет время, позовете меня, я поделюсь кровью и магией. Вам все понятно?

Я судорожно кивнула. Все-таки правду говорят: драконы очень благородные. Наверное, самые благородные из первородных. Сердце в груди вдруг как-то странно встрепыхнулось. И я неожиданно поняла, что конкретно этот мужской образчик первородных не только весьма благороден, но и невероятно привлекателен. Я словно другими глазами увидела лорда Солльера: его широкие плечи, крепкую, поджарую фигуру, невероятно мужественное, и в тоже время очень привлекательное лицо. Скользнув взглядом по четко очерченным мужским губам, я вздрогнула от окрика:

 – Адалия! Вы что, спите на ходу?

Глупо хлопнув ресницами, я недоуменно уставилась на лорда-ректора. Он мне что-то говорил? Дракон только головой покачал и вздохнул:

 – О чем вы только думаете все время? Я спрашивал: откуда у вас кровь дракона, попавшая в зелье? И как вы вообще додумались ее туда добавить?

Я вздрогнула. Перед глазами в очередной раз промелькнула сценка в беседке. Но на этот раз никакого стеснения в груди меня не настигло. А покраснела я оттого, что представила, как беспечно говорю ректору: «Да я случайно присутствовала при ваших забавах с мачехой Октаэля. А потом отчистила от ее панталон вашу кровь и забрала себе.»

Под недоуменным взглядом мужчины от прилившей к щекам краски коже стало больно. Лорд Солльер ошеломленно уставился на меня. И для меня открылась новая истина про драконов: насколько они сообразительны.

 – Панталоны Селии на крыше теплицы! Это ведь моя кровь в том демоновом зелье?

Раньше я думала, что больше уже покраснеть невозможно. Кожа на щеках уже болела. Но под ошеломленным взглядом ректора кажется даже кончики моих пальцев стали свекольного цвета. Боже, какой стыд!

С минуту на полянке висела удушающая тишина. Я не смела поднять глаз на ректора. Не представляла, что делать дальше и что говорить.  И вдруг… тишину разорвал громовой мужской хохот. Я даже про смущение позабыла и посмотрела на лорда Солльера. Дракон хохотал! Даже не так! Он ржал, как мерин господина управляющего хозяйственными делами, обнаруживший в кормушке вместо отборного овса нагло квакающую жабу!

Отсмеявшись, лорд-ректор утер выступившие слезы, и весело посмотрел на меня:

 – Адалия, у вас ужасное чувство юмора! Рога нужно было приделывать не Октаэлю. Ему еще рано. Это его надутому от собственной важности папаше такое украшение будет к лицу.

Икнув от неожиданности, я растерянно уставилась прямо в искрящиеся весельем янтарные глаза:

 – Лорд-ректор, но я не специально! Я вообще не собиралась никого поить своим зельем!

Мужчина мягко остановил мой протест:

 – Я помню. И Прокаженных на территории академии уже нет. Но в город вам пока лучше не ходить. И с родными лучше не связываться. И практику, Адалия, вам придется проходить на территории академии. Здесь есть я. Здесь есть опытные боевые маги. Вы всегда можете позвать нас на помощь, случись какая беда. Тут вы в безопасности.

 «Ага, а еще и в непосредственной близости к неведомому обряду, который заберет мои силы и отдаст кому-то вроде Октаэля! Ждите, как же, так я и согласилась стать добровольным донором!»  Мысль мелькнула в моей голове и пропала. Потому что ректор задал очень неожиданный вопрос:

 – Кстати, Адалия, а как вам удалось вызвать меня сегодня?

Э? Не поняла.

 – Лорд-ректор, но я вас не звала!

Красиво очерченные брови дракона сошлись на переносице:

 – Но вызов шел именно от вас. Я чувствовал, что вы в опасности!

Я фыркнула:

 – Никакой опасности! Октаэль всего лишь забылся и собрался украсть у меня поцелуй. У меня все было под контролем! Я бы просто укусила его за наглющий язык, а потом еще и коленом бы приласкала то, чем боевики дорожат больше всего!

Вот правду говорят: язык мой – враг мой. Я сначала ляпнула, а потом только поняла, что ляпнула. И кому. Ректор-то не боевик, но точно такой же мужик, как и остальные. Поспешно прикусив язык, я виновато покосилась на лорда Солльера. Но дракон, кажется, и вовсе не обратил внимания на мои слова. Он задумчиво хмурился, разглядывая меня, словно какую-то диковинку из эльфийского леса, выставленную в витрине за стеклом. Хмм… Что это с ним?

Неожиданно на меня снова нахлынули какие-то неясные, смутные желания и ощущения. Но разобраться в себе я не успела. Ректор вдруг сделал шаг вперед и вкрадчиво попросил:

 – Адалия, а покажите-ка мне свои руки!

Млея под теплом янтарных глаз с узким зрачком, я доверчиво протянула мужчине обе руки ладошками вверх. И едва не заскулила от удовольствия, когда мои ладони оказались в больших руках лорда Солльера. А его пальцы ласково скользнули вверх по моим запястьям.

Из состояния неги меня вырвала очень экспрессивная тирада. Я ошеломленно уставилась на ругающегося как последний конюх ректора. А он разъяренно уставился на мои запястья. Словно там было что-то, что я у него украла. Не поняла?

Я посмотрела вниз.